Ответный удар. Дилогия (СИ)
Мощь американских систем перехвата — обычно недооценивают, потому что человеческий разум просто не в состоянии охватить такие порядки цифр. К тому же — все закупки (а в данном случае строительство) компьютерной техники для ЦРУ и АНБ — шло под грифом, построенные машины не участвовали ни в каких рейтингах производительности — и общественность, несмотря на все разоблачения понятия не имело, что делается в таких местах как Форт-Мид, где находится штаб-квартира АНБ или МакЛин, куда вынесли контртеррористический центр, и где находится вероятно самый мощный в мире компьютер — «Большой синий», смонтированный АйБиЭм и обладающий мощностью в двести петафлопс. Такие компьютеры — позволяли моделировать войны с описанием действий до солдата и проверять несколько триллионов слов в секунду. Эти компьютеры стояли на первом, самом главном рубеже обороны США — они захватывали в свои необъятные сети всю информацию, какую могли захватить и проводили ее первичный анализ, оперируя разработанные военными аналитиками «модели подозрительного поведения». Их задача была провести первую, самую грубую очистку данных. Далее — то, что показалось подозрительным, поступало на менее мощные машины для углубленного анализа. На этом этапе — использовали уже более старые, менее мощные, стоявшие в первой линии ранее машины. Они подвергали углубленному анализу примерно три бита информации из тысячи поступивших.
Информация из Багдада — поступала на более углубленный анализ почти вся — инфа с Ближнего Востока всегда была в высшем приоритете, тем более с такого города, как Багдад. Однако, углубленный анализ одного из миллионов разговоров, состоявшихся этим утром в Багдаде ничего не дал: система дала отбой и поместила разговор в категорию «невысокий уровень риска». Далее — он должен был храниться какое-то время, после чего — стереться из памяти. Учитывая постоянное поступление информации и ограниченность ресурсов для хранения — разговоры, признанные безопасными, хранили примерно полчаса в «быстрой» памяти и еще около двадцати — в «медленной», после чего стирали совсем.
Однако, срочный запрос из станции в Багдаде поступил ровно через шесть минут после того, как звонок был отработан, система нашла его через семь с половиной, после чего исходные данные были автоматически переброшены с первого уровня на третий — серьезная опасность — и переданы в отработку. Система — автоматически определила соту, откуда был сделан звонок и номер, после чего — еще одна программа вторглась в массив данных русской сотовой компании МТС. Наученные горьким опытом, сотовые компании уже не пользовались облачным хранением данных — но это не спасло. Для систем электронного противновения, созданных спецслужбами США — никакая программа не была помехой, ведь их — создавали те же самые программисты, что и эти программы. Майкрософт — вообще давно и плотно сотрудничал с государством — в восьмидесятые он получал деньги от гособоронзаказа и теперь не забывал об интересах нации. Все остальные деятели ITиндустрии — разработчики ПО для сотовых телефонов, мобильных коммуникаторов, организаторы социальных сетей — так же не могли отказать спецслужбам, ибо первый же отказ мог лишить их денег инвесторов и создать серьезные проблемы. Америка стала лидером компьютерной революции и теперь в одиночку пожинала плоды этого. Просчиталась она в одном — она могла слушать телефон человека, смотреть его переписку, следить за ним — но она не могла угадать, что может возникнуть в воспаленном мозгу джихадиста, какая мысль — если он и сам этого не знал…
Телефон — засекли через три минуты: владелец отключил его, но не вынул СИМ-карту, и он продолжал посылать сигналы и откликаться на сервисные команды владельца сотовой сети — или того, кто выдавал себя за него. Эти данные — тоже передали в Багдад…
Багдадская станция ЦРУ была одна из самых новых, новое здание было введено в две тысячи восьмом, уже после начала GWOT и активного использования БПЛА. Именно поэтому — главной здесь была не комната для совещаний, а просторный, с высокой крышей зал с десятками мониторов, на которые выводились данные со спутников и БПЛА, действующих в регионе. Сейчас, конечно, было не то как тогда, когда над Багдадом могло находиться до трех десятков БПЛА — но за происходящим следили с не меньшим интересом. Русские! Как в старые добрые времена холодной войны, о которых трепались старики — когда им противостоял сильный противник, когда в каждом приходилось подозревать врага — но при этом, ты шел на встречу с активом и не думал, что он подорвет тебя поясом смертника…
Спутник — кодовое имя Сигма-5, один из новых, универсальных спутников, эксплуатирующихся совместно ЦРУ и министерством обороны — начал наведение на цель. Стремительно приближалась картинка — новые спутники могли обеспечивать передачу на порядок лучшей картинки — поэтому, от надвигающейся земли захватывало дух. Казалось, что они стремительно падают из космоса на землю…
— Есть наведение — сказал оператор — первичные координаты верны
Вот уже видна темная полоска Тигра, с ее загибом, который остряки называли исключительно нецензурными словами. Это Багдад…
— Есть цель. Отстраиваемся.
— Она у самой воды…
Спутник — все увеличивал приближение. Вот уже виден поток машин…
— Так есть. Они вывернули на набережную… — сказал Рафф Адал, начальник станции ЦРУ в Багдаде.
— Белый… Ниссан — отозвался Подольски — похоже на правительственную машину.
— Такие же используют русские — заявил Рафф — Джи, нельзя ли показать номер…
— Пока нет, сэр — отозвалась девица. Она была венгеркой, поступила на какой-то гуманитарный грант в американский университет, потом — пошла в ЦРУ, чтобы заработать на гражданство. В Багдаде — за ней волочилась половина посольства.
— Все таки попробуй…
— Он останавливается… — резко сказал Подольски
Белый коробок — притормозил у тротуара. Американцы — следили за происходящим до рези в глазах.
— Вышел… черт. Телефон.
— Джи?
— Активности нет.
— Другой телефон — сказал Подольски — он не идиот…
— Включает.
— Джи, можешь перехватить сигнал?
— Постараюсь…
И сотовую связь — придумали и запустили в коммерческое использование американцы — и тут для них не было никаких секретов. Но и тут американцы просчитались — они могли слышать каждое слово, но даже не представляли себе что такое «эзопов язык» — хотя любой русский владел им в совершенстве. Они были слишком просты, чтобы понимать двойной, или даже тройной смысл в разговорах на русском…
Русский — уже держал трубку у уха, и что-то говорил.
— Джи, ну что там…
— Сэр, есть исходные данные для построения фоторобота — заявил другой оператор — немного, но есть…
— Действуй.
— Готово — заявила девица
— …А много надо?
— Десятка кислых хватит…
— Чего?!
— Через плечо. Ищи десяток кислых — товар найдется. Отличный товар.
Молчание.
— Ну… надо посоветоваться. Сам понимаешь, сумма очень крупная.
— Еще бы. И товар под стать. Хочешь убедиться? Подскакивай к университету, я жду там. Перетрем.
— Когда?
— Да прямо сейчас. Опоздаешь — пожалеешь…
— Он отключился… — сказала девица.
— Сэр, есть фоторобот
Подольски глянул мельком. Несмотря на то, что данных было немного, и трехмерная модель лица вышла искусственной — все равно, узнать было можно
— Он?
— Да. Точно, он…
— О чем он говорил? Кислый…
— Кислый, это лимон — со вздохом сказал бывший начальник московской станции — на русском сленге — один миллион. Он хочет продать что-то и получить десять миллиона.
— Десять миллионов — чего?
— Скоро узнаем. Думаю, не динаров…
— Что он делает…
— Так… сукин сын. Он достает аккумулятор. Из телефона — вот ублюдок.
На экране — это отлично было видно.
— Джи, мы можем его держать?
— Пока да, сэр…
Мало кто знал, что в любом телефоне помимо аккумулятора — была и батарейка, она отвечала за питание тех частей памяти телефона, которые нельзя было отключать — например, дату и время. Но не более того. Чтобы обезвредить телефон — надо было достать и СИМ-карту.