Папарацци (СИ)

— Ты больная на всю голову! — растирал ладонью укушенное место. — Тебе лечиться надо!
Я зло пыхтела, глядя на него, и едва сдерживала себя от еще более позорных поступков. Нельзя было больше здесь (рядом с Андреем) оставаться, и сбежала в раздевалку персонала, чтобы поскорей снять с себя эту дрянную форму и убраться отсюда. Меня уже не волновал ни месть здоровяка, что, возможно, искал меня по всему зданию, ни зарплата за одну-единственную смену в этом гадюшнике.
Без разбирательств и претензий я оставила форму в раздевалке, и решила уйти по-английски. Я беспрепятственно покинула клуб, и ни капли не сомневалась, что к этому приложил руку Андрей, потому что он был единственным, кто следил за тем, как я бросила сумку на заднее сидение и села в машину. Он великодушно позволил мне уйти. Только оставался вопрос: зачем ему всё это? Будто желая получить ответ, я посмотрела на Андрея.
Он стоял на пороге клуба, делал глубокие затяжки и медленно выпускал клубы дыма в воздух. Не думала, что он курит. Мысли уносило в опасном направлении, воскрешая в памяти момент последнего поцелуя. Поймала себя на мысли, что его вкус был с оттенками выдержанного виски и цитрусовых, а не отравляющего никотина.
Встряхнулась, чтобы перестать думать о том, что стоило бы забыть, но не могла оторвать глаз от Андрея. Он всего лишь смотрел, а у меня было ощущение, будто снова касается моего тела. Волна возбуждения прошлась по телу, фейерверком вспыхнув в низу живота.
Вдруг захотелось вернуться и продолжить начатое. В предложенной им vip-комнате, прямо в клубе — всё равно где, лишь бы продолжить.
Андрей прав, я действительно больная. Хотеть мужчину, который вызывает у тебя только ненависть и агрессию — ненормально. Рядом с ним я становлюсь совершенно ненормальной.
Я подняла руку и показала ему средний палец. Знаю, глупо. Просто мне нужно было увидеть его разгневанное лицо, чтобы хоть как-то остудить свой пыл, и перестать воспринимать его как умопомрачительного сексуального мужчину, что совсем недавно так неистово целовал меня. Я готова ненависти, но не к любви.
Этот гад даже бровью не повел, лишь чуть улыбнулся одними уголками губ, продолжая, как ни в чем не бывало, курить. В клубах дыма он выглядел как демон из преисподней. Мой личный демон-искуситель.
Я нажала на газ, и моя несчастная побитая временем машина со стоном сорвалась с места. Мне хотелось только одного — скорей избавиться от этого тяжелого, не сулившего ничего хорошего, взгляда Андрея Соболева.
  
9
 
Глава 9
Андрей
И снова я смотрел на удаляющуюся машину Вики. Эта девчонка только и делает, что дразнит меня. И втягивает в неприятности.
После того как эта хищная тигрица покусала меня и сбежала, мне пришлось самому разруливать ситуацию с компанией, что жаждала нашей крови. Но я хорошо знал владельца клуба (пару раз даже оказал ему маленькую услугу), так что после короткого разговора конфликт был улажен: Вику, как причину конфликта, уволили, а мутную компанию дружков попросили на выход. Оказалось, что они не могли себе позволить отдыхать в подобных заведениях, а сегодня попали внутрь через знакомого из обслуживающего персонала. В итоге без работы в эту ночь осталась ни одна Вика. Она уже во второй раз из-за меня становилась безработной, и во мне стали пробуждаться, давно вытравленные как ненужные, чувства — вина и угрызения совести.
Да пох** на что она будет жить! Это не мои проблемы! И мне наплевать на нее! Эта стерва возбудила меня так, что я готов был уже от одних ее поцелуев кончить, а потом взяла и сбежала, оставив меня ни с чем. Даже не так, не просто ушла, обломав с сексом, а снова навешала мне оплеух. Совсем не боится меня. Да она никого не боится, судя по тому, как врезала подносом тому пьяному кретину. Настоящая дикарка. Уверен, что и в сексе такая же дикая…
Бл*ть! Надо срочно трахнуться!
Швырнул на землю недокуренную сигарету на землю и вернулся в душный клуб.
 
Долго выбирать перебирать девушек не стал и остановил свой взгляд на первой попавшейся. Брюнетка стояла у барной стойки спиной ко мне. Лениво осмотрел ее, начиная от длинных ног, едва прикрытых коротким платьем, до обнаженных спины и плеч. Заказал нам пару напитков и оценил остальные ее «достоинства» — на один раз сойдет, а большего мне сейчас и не нужно.
Девица оказалась сговорчивой, и, пожалуй, сама была не против развлечься. Следующую порцию коктейлей мы уже пили в vip-комнате, приглашение в которую Вика так оскорбило.
Рядом шикарная женщина, готовая на всё, а я продолжаю думать о Вике. Она как заразная болезнь: вирус проник в кровь вместе с ядовитым поцелуем и постепенно, клеточка за клеточкой отвоевывает мое тело себе, начав с мозга, потому что эта проклятая стерва весь вечер не входит у меня из головы.
Брюнетка звенела пряжкой ремня, растягивая мне брюки. Ей даже удалось меня возбудить, но всё было не то: не те руки, не те прикосновения, не та женщина. Мысленно я все еще пребывал в той тесной комнатушке вместе с Викой. Я хотел именно ее. Это уже становилось похоже на одержимость.
Запретил себе думать о грубой девчонке, и, распластав на бильярдном столе, трахнул брюнетку. Даже уже не знал ее имени, она как-то назвалась, но грохот музыки поглотил слова, а я и не стал переспрашивать — мне было наплевать.
Движения были чисто механическими и мало приносящие удовольствие. Я прошёлся ладонями по ее округлым формам, зарылся носом в рассыпанные по плечам волосы, ища хоть что-то привлекательное и будоражащее для себя. Я ждал услышать нотки Викиной свежести, но снятая в баре девица источала дешевый запах распутства: приторно сладкие духи и дым сигарет мужчин, которые, возможно, сегодня трахали ее до меня.
Будь проклята Виктория Баринова, но я смог кончить только когда представил ее на месте распластанной брюнетки.
— Чертова Вика… — выдохнул, измождённо рухнув на спину девушки.
— Вообще-то меня зовут Юля, — недовольно отозвалось тело подо мной.
— Пох**, — поднимаясь, устало похлопал ее по плечу, словно благодарил друга за услугу.
Я застегнул брюки и, наплевал на чувства и желания Юли, вернулся в бар, чтобы напиться.
***
— А можно я разбужу дядю Андрея? — детский голосок резал слух. — Хочу, чтобы он поиграл со мной в футбол!
Энтузиазму и жизнерадостности мальчишки можно было только позавидовать, мне же хотелось сдохнуть. Голова раскалывалась, во рту пересохло, и было ощущение, что вчера я попал под асфальтоукладчик — всё тело ныло.
Огляделся по сторонам, и окончательно убедился, что проснулся в доме брата. Какого черта я тут делаю? Не помню, чтобы собирался к нему? Я вообще мало что помню после того, как оказался в баре.
Дверь комнаты распахнулась, и в комнату заглянул Костя:
— Ну что проспался, алкаш? — улыбался гаденыш.
— Завали, — нащупал где-то под боком подушку и неуклюже запульнул в брата.
Костя увернулся и рассмеялся:
— Хватит буянить. Там Рита кое-что приготовила из моей одежды, — кивнул на аккуратно сложенную стопку одежды, лежащую на кресле, — можешь принять душ и переодеться. Если вчера не выблевал желудок, спускайся вниз завтракать, — не упустил возможности поиздеваться.
— Я сейчас оклемаюсь и откручу тебе голову, говнюк, — только шевельнулся, чтобы подняться с кровати, как в ушах зашумела бегущая по венам кровь.
— Ладно, — смеясь, согласился брат, не имея ничего против такого расклада, но тут же предупредил, — только после завтрака.
 
Снизу послышались Ритин и Сашкин голоса, зовущие к столу, и Костя тут же испарился. Я же дополз до ванной и долго стоял под струями воды, пытаясь вспомнить хоть что-то из прошлой ночи. Помню, что пил, много пил. Об этом напоминала и головная боль. Надо было срочно похмелиться. За этим я спустился на кухню, где предусмотрительная Рита поставила передо мной стакан воды, а рядом положила неизвестную таблетку.