Неправильный лекарь. Том 4 (СИ)

— А вы ему позвонили, что скоро приедем? — спросил я у дяди Вити, когда мы уже ехали в такси.
— Неа, — жизнерадостно брякнул он, а я невольно напрягся.
— А если он нас не пустит? — предположил я возможный нежелательный исход поездки.
— Пустит, куда он денется, — заверил дядя Витя. — Сделаем ему сюрприз, а то всё время по расписанию, пусть привыкает.
Нежданный визит чуть не закончился уходом ни с чем. Мы стучали молоточком минут пятнадцать. Я поблагодарил питерскую погоду, что сегодня хотя бы не было ветра, иначе давно превратился бы в сосульку. Когда я уже взял в руки телефон и собирался вызвать такси, не обращая внимания на увещевания дяди Вити ещё немного подождать, дверь начала открываться.
— Да вы что, озверели что ли? — раздался из-за порога гневный возглас. — Какого чёрта вы припёрлись без предупреждения?
— Чтобы сделать тебе приятный сюрприз, — как ни в чём не бывало ответил дядя Витя. — Ты же любишь приятные сюрпризы?
— Ты имеешь ввиду, рад ли я видеть твою старую помятую рожу? — выпалил Курляндский. — Конечно нет!
— Я имел ввиду не свою рожу, а вот это, — дядя Витя достал из-за пазухи большую плитку шоколада в красивой позолоченной обёртке.
Я не знаю, в чём фишка, но наш ворчун расцвёл и потянул свои ручонки к обычной шоколадке. Насколько она обычная я не знаю, такого фантика я ни разу не видел, может в ней что-то кроется? Узнаем потом. А пока что я видел реакцию, подобную реакции Котангенса на запах жареной печёнки. Пушистый начинал танцевать и истошно мяукать, пока ему не дадут кусочек. А потом ещё и ещё. А потом уходил в сторону и тщательно с расстановкой вылизывался.
Готхард Вильгельмович запихнул вожделенный десерт за пазуху и наконец впустил нас внутрь.
— Я не буду спрашивать, где ты это достал, старый подхалим, — сказал он совершенно спокойным дружелюбным голосом дяде Вите. — Но надеюсь, что это не последняя плитка на Земле. Ведь не последняя?
— Ты думаешь я проверял? — хмыкнул дядя Витя.
— Не хочешь говорить? Ну и не надо. Главное, что ты знаешь, где можно достать ещё.
Мы дошли до единственной увиденной мной приличной комнаты, уселись за стол и Готхард позвал Лизу, повелев ей подавать ужин на троих. У меня аж глаза на лоб полезли. Он собрался нас кормить? Это что ж за шоколадка такая? На мои вопросительные взгляды дядя Витя отвечал лишь хитрой улыбкой. Ладно, потом буду пытать. При острой необходимости можно прищемить ему палец дверью.
— Ну-с, господа, с чем пожаловали?
— Вы мне обещали сделать анестетик, — решил я сразу взять быка за рога, пока у учёного хорошее настроение. — А ещё, ваша мазь в лечебнице пошла на ура. Материалов для отчёта пока недостаточно, времени прошло мало, но было бы неплохо обеспечить мазью всех знахарей лечебницы, если такое возможно.
— Тут ты везде попал в десяточку, — сказал Курляндский, бережно разворачивая преподнесённый ему дар. — Анестетик готов в трёх формах, мазь я сделал, знал же, что понравится. Сейчас Лиза привезёт. Как ты это всё сейчас потащишь, не знаю, твои проблемы.
— Очень приятные новости, Готхард Вильгельмович, — благодарно кивнул я. — Дотащу как-нибудь. И у меня есть ещё один очень интересный заказ.
— Чего удумал в этот раз?
— Удумали вы, а я нашёл это в вашей книге и оценил, — решил я использовать немного лести. — Мне нужны растворы для внутривенных вливаний.
Курляндский, который в это время положил один квадратик шоколада в рот и медленно жевал с закрытыми глазами, прекратил жевать и вытаращил на меня глаза.
— Ты не приболел случайно? — осведомился он.
— Вы не видите смысла во внутривенных вливаниях при острых заболеваниях и тяжёлых травмах? — спросил я, вскинув брови.
— Я-то вижу, я ж придумал, — сказал он и продолжил жевать, но глаза теперь не закрывал, а внимательно смотрел на меня. — Только на этом фоне был самый большой скандал. Можно сказать, это было последней каплей, после чего было принято решение меня из научного совета изгнать, а труды сжечь. Так вот ты ещё раз подумай, оно тебе надо?
  
— Надо, — твёрдо ответил я. — И я найду способ убедить медицинскую общественность в жизненной необходимости такого препарата.
— На каторгу поедешь, — буркнул Курляндский.
— Не поеду, вот увидите, — улыбнулся я. — Спорю на десять таких шоколадок.
Курляндский встал и протянул мне руку для рукопожатия, а точнее для фиксации спора.
— Шоколад закупи заранее. Когда отправят на каторгу, скажешь, где спрятал, я по-любому буду присутствовать на суде. Если хоть где-то начнут делать капельницы, с меня тысяча флаконов бесплатно.
— Договорились! — сказал я и крепко пожал ему руку. — Дядь Вить, разбей.
— Чего? — удивился Виктор Сергеевич. Я правда не понял, чему больше, тому, что я при чужом человеке назвал его дядей, или тому, что что-то надо разбить.
— Чего? — эхом повторил Курляндский, глядя то на меня, то на Виктора Сергеевича. — Это твой племянник что-ли? А чего молчал?
— Да нет, не племянник, — рассмеялся дядя Витя, чтобы разрядить обстановку. — Он просто вырос у меня на глазах, поэтому так и сложилось.
— Ясно, — сказал Готхард, отпустил мою руку и сел на своё место. — Тогда приятного аппетита.
Лиза как раз прикатила тележку, на которой находились тарелки с достаточно изысканными блюдами. А старый хрыч знает толк в еде. Интересно, все эти изыски готовила Лиза или у него есть какой-то офигенный повар? Да не важно, главное очень вкусно.
Пока мы наслаждались содержимым своих тарелок и закусок с общих блюд, всё та же Лиза выкатила из другой двери, которая я ещё не видел, чтобы открывалась, две тележки с коробками. И вот тут я понял вопрос Курляндского про то, как я всё это потащу. Возникает ещё вопрос, куда всё это девать?
— Чего ты уставился, как баран на новые ворота? — хмыкнул Курляндский, когда увидел моё замешательство. — Получите, распишитесь. Где и что лежит разберёшься, на коробках написано, инструкции внутри.
— Понял, — кивнул я, не сводя взгляд с двух нагруженных тележек. И когда он успевает делать всё в таких объёмах? Наверняка есть помощники. Или опять Лиза? — Сколько я должен за это всё?
— Некогда было, — отмахнулся Курляндский, — потом посчитаю, не думаю, что ты сильно разоришься.
Закончив приятный, практически дружеский ужин, мы собрались на выход. Я вызвал такси, упомянув, что мне нужен грузчик, так как много вещей. Тележки мы с Виктором Сергеевичем дотолкали до выхода, откуда грузчик, почесав тыковку, начал таскать всё это в багажник, играя в тетрис, чтобы все уровни сложились. Хорошо хоть я догадался попросить машину побольше, а то пришлось бы ещё с коробками на коленках ехать.
  
Глава 19
 
Любезно предоставленное Курляндским добро я решил пока сложить у себя в кабинете в клинике, не домой же тащить. Часть анестетиков и мази мы с Виктором Сергеевичем решили распределить между лекарями нашей же клиники, им тоже будет в помощь. Бланки для отчётности и препараты Виктор Сергеевич взялся раздать сам, а где-то может и я поучаствую.
— Большое дело ты затеял, Саш, — сказал он, когда мы уже сидели в кабинете и разбирали содержимое коробок. — И, знаешь, мне очень приятно осознавать себя в какой-то мере причастным к этому. Так что если какие дела и движения можешь мне доверить, смело говори, я сделаю.
— Дядь Вить, вопрос доверия вообще между нами не должен никогда возникать, — улыбнулся я. — Вам я доверяю даже больше, чем себе.
— Ну ты загнул, — хохотнул дядя Витя. — Но вообще приятно. Тогда имей ввиду.
— Договорились. Будем потихоньку сбивать свою команду. Юдин тоже в деле, а ещё я хотел вас познакомить с Рябошапкиным из лечебницы «Святой Софии», хороший человек, умный, ответственный. Заберу его в ближайшее время у Демьянова и пусть только попробует что-нибудь возразить, снова награжу его тиком.
— Ивана Терентьевича я знаю немного, — сказал дядя Витя. — Но познакомиться поближе не помешает.