Неправильный лекарь. Том 4 (СИ)

А что тут думать? Я решил попробовать зарастить дефект межпозвонкового диска тканями фиброзного кольца и сделать их плотнее, а точнее крепче, чем было до этого. Соединительная ткань меня слушается, это не нервные волокна. Приступив к совершению задуманного, я понял, что не всё так просто. Фиброзное кольцо диска на всём протяжении находилось в плачевном состоянии. Зарастив сам сделанный мной же дефект, я обнаружил, что дальше кольцо очень хрупкое, хотя казалось изначально довольно плотным. Значит надо восстанавливать не только сам дефект, но и весь диск.
Вот же засада, это сколько же надо труда? Причём выполненного с филигранной точностью. Склифосовские не отступают перед проблемами, буду работать. Живых клеток в диске в пожилом возрасте остаётся очень мало, но их нужно уговорить, чтобы их стало больше, а это самое сложное.
Минут через десять я понял, что результат отличный, кольцо уплотнено, грыжевых выпячиваний нет, корешки свободны.
— Можете будить, — обратился я к Корсакову и устало выдохнул.
Энергии в ядре оставалось целых три четверти, но я как следует вспотел. А ещё очень хотелось кофе и рогаликов и не хотелось работать. Ну, это всё можно пережить, и я это сделаю.
Пациентка была искренне удивлена, когда поняла, что сама может вполне успешно слезть со стола, но от поданной мной руки всё же не отказалась, скорее всего по привычке.
— Ну надо же! — воскликнула она, пройдясь туда-сюда по кабинету. — У меня ничего не болит! Неужели такое бывает?
— Просто вы попали к правильному лекарю, — сказал Борис Владимирович. — Александр Петрович знает, что надо делать.
Ага, я знаю, что надо делать. Осталось пустить волну и сказать виу-виу-виу. А у меня теперь вопрос, неужели другие лекари не могли этого сделать? Видимо нет.
— Александр Петрович, — пациентка сложила руки и прижала к груди. — Вы не представляете, как я вам благодарна! Меня так долго мучала эта боль, я больше месяца почти не сплю, хожу еле-еле, а теперь, как молодая, готова порхать! Какое же это счастье!
Ну вот, ещё одна бабочка из куколки вылезла. Прям комбинат по трансформации бабочек, а не манипуляционная.
— Скажите пожалуйста, а вы за это время к кому-нибудь обращались? — спросил я. — Не поверю, если скажете, что нет.
— Обращалась, а как же, — махнула она рукой и покачала головой. — Только толку чуть. Сразу после процедуры боль стихала, потом всё возвращалось опять. Улучшение длилось не больше недели. Очень надеюсь, что в этот раз будет по-другому, буду молиться.
— В этот раз точно всё будет по-другому, — заверил я её. — На всякий случай я хотел бы осмотреть вас через неделю и убедиться, что с межпозвонковыми дисками всё в порядке, не возражаете?
— Конечно нет, Александр Петрович, — ответила она, счастливо улыбаясь. — Я теперь поняла уже, что надо следить за собой. И знаю теперь к кому идти, с этого дня только к вам!
— Спасибо за доверие, надеюсь, не подведу, — ответил я. — Жду вас в следующий понедельник приблизительно в это же время.
— Да, Александр Петрович, я обязательно приду. Всего доброго вам.
Я наблюдал, как женщина, которая буквально пятнадцать минут назад еле вползала в кабинет, уверенной походкой идёт на выход. Вот в такие моменты и понимаешь, что ты не зря выбрал свою профессию и занимаешься своим делом. И работать дальше хочется, и усталость как рукой сняло, и солнце ярче светит, несмотря на отсутствие в рационе алкогольных напитков.
— А что сейчас произошло, Александр Петрович? — поинтересовался Корсаков, когда пациентка вышла из кабинета. — Что у неё было и что вы сейчас сделали?
— Хотите сказать, что видели это впервые? — удивился я.
— Болезнь такую я вижу часто, но вот способ исцеления мне не совсем понятен. Если не сложно, поясните старику, что там сейчас происходило.
— Свет, скажи пусть чуть подождут, — сказал я медсестре и принялся объяснять Корсакову суть процесса, как говорится, на пальцах.
Впрочем, излишняя схематичность ему не требовалась, Борис Владимирович очень грамотный, таких ещё поискать. Зато я для себя выяснил, что здесь никто таким не занимается. Ну естественно, чего я хотел, все лекари просто льют реку магической энергии в поражённый какой-либо хворью участок, на том и делу конец. А если снова там же заболело, значит снова надо влить туда магию и вся недолга.
  
Из нашего короткого диалога я понял, что суть всех проблем лежит гораздо глубже, чем я думал и, в то же время, поверхностно, как на ладони. На самом деле современные лекари заелись своим могуществом и не стараются вникать, как докопаться до сути болезни.
— Ну не верю я, — воскликнул я после очередного аргумента Корсакова. — Не может такого быть, чтобы все под одну гребёнку!
— Не все, Александр Петрович, — кивнул Борис Владимирович. — Далеко не все. Но люди работают так, как их научили, а сменилось уже несколько поколений, как в здравоохранении победила магия. Так что даже у деда бесполезно спрашивать, как оно раньше было.
— Печально, — только и смог сказать я. — И жизни не хватит, чтобы исправить все ошибки и развернуть в нужное русло.
— Хватит, если постараться, — улыбнулся Борис Владимирович. — Вокруг вас много хороших людей, которые помогут, будьте уверены. А за каждым из них стоят ещё такие же.
— Борис Владимирович, — меня вдруг осенило. Лучше поздно, чем никогда. — Вы же не просто так меня спрашивали, что я там делал? Давайте, рассказывайте.
— Да что тут рассказывать, — грустно улыбнулся Корсаков. — Проблема то это очень распространённая и насущная. Супруга моя давно такими болями мучается, сестра её родная вообще уже еле ходит, как входила предыдущая пациентка. А ту я Петру Емельяновичу показывал ещё летом. Он провёл несколько сеансов, ей стало намного лучше, даже на море спокойно съездила, потом одно неловкое движение и всё заново.
— Ну в чём же проблема, Борис Владимирович, — пожал я плечами. — Прям как не свои, ей Богу! Пусть приезжают, и мы с этой проблемой разберёмся.
— Да дело тут в том, что не хотят уже они никуда ехать, отчаялись.
— А чего же ваша супруга не пожаловалась мне, когда мы с Ильёй у вас в гостях были?
— Так я и понятия малейшего не имел, что вы и с этой проблемой можете разобраться. Для меня сейчас увиденное просто сюрприз. Я поэтому и начал с порога вопросы задавать, — пояснил Корсаков. — Так я к чему всё это, может нам баньку-то повторить? А утром с хворыми дамами разберётесь? Я никаких средств не пожалею, я человек состоятельный, вы же знаете.
— Ещё чего на хватало, своих как липку обдирать! — возмутился я. — Даже не вздумайте никакие конверты или сундуки с золотом мне пихать, будет кровная обида.
— Но за спасибо о таких вещах я просить тоже не могу, — развёл руками Корсаков.
— Значит я их вылечу за большое спасибо и за чай с ватрушками, — улыбнулся я. — Давайте закроем тему долгов и расчётов, я всё сделаю. Тем более, что мастер души будет под рукой, всё пройдёт безболезненно.
— Значит, как в прошлый раз? — с надеждой спросил Корсаков. — В пятницу после работы едем ко мне?
— Не вижу никаких противопоказаний, — рассмеялся я. — Если вдруг не случится чего-то экстремального, то быть тому. Юдину я скажу, не думаю, что он будет возражать.
— Вот и отлично! — расцвёл Борис Владимирович. — Проведём прекрасный мужской вечер в обществе пара, веников и травяных настоев. И только потом, утром, вернёмся к тому, с чего начали разговор.
— Отличный план, — улыбнулся я.
Корсаков крепко пожал мне руку и ушёл. А я продолжил приём. В душе было волнительно, после обеда сегодня приём я снял, поеду в лечебницу сразу, а не ближе к трём. Планировал собрать десять самых лояльных знахарей и объяснить им, как пользоваться новой мазью и как вести и записывать наблюдения, чтобы иметь почву под ногами, когда буду доказывать целесообразность замены существующей на данный момент мази для лечения ран.
Радоваться успехам — это замечательно и приятно, но следующий пациент доказал мне, что я далеко не всесильный. Молодой ещё мужчина, тридцать восемь лет от роду, вошёл в кабинет примерно такой же походкой, как женщина, которая недавно отсюда вышла. Я уже потираю руки, ставлю у себя в голове диагноз, ещё даже не поговорив, и представляю, как он после процедуры радуется, что у него ничего не болит и начинает петь мне дифирамбы. Ага, щас-с! Фигвам называется, индейская народная изба.