Джейн ищет мужа

Ах да. У него же и лимузин есть.
— А ваши подчиненные не слишком обидятся на то, что вы их покидаете, мистер Гринвуд?
— Главное, чтобы не обиделись твои поклонники.
Я прикусила язык. Шутница выискалась. Лучше молчи и не требуй от судьбы большего, чем тебе полагается.
А пока мне, по всей видимости, полагалось сидеть на переднем сиденье «феррари» и слушать, как Серхио объясняет по телефону Бродерику, что ему надо уехать по срочным делам. Я различала недовольные интонации Арчибалда и была уверена, что он не поверил ни единому слову Серхио. Обо мне не было сказано ни слова. Но если Бродерик захочет, он выяснит, что один из охранников вынес мне из зала забытую сумочку, да и мое пальто также было благополучно изъято из гардеробной.
Представляю, что обо мне будут говорить!
Но впервые за вечер эта мысль причиняла не беспокойство, а какое-то странное удовлетворение. Обо мне будут судачить посторонние люди. И пусть. Они выстроят длинную цепь причинно-следственных отношений и не поскупятся на выражения. Какое счастье — сознавать, что тебе до этого нет абсолютно никакого дела.
Серхио заговорил, когда мы ехали к мосту Бэкинсейл.
— Не против, если мы немного покатаемся?
Я затрясла головой. Говорить боялась — а вдруг голос предательски выдаст меня.
— Я знаю, у тебя есть полное право сердиться на меня, — произнес он, когда мы проезжали по мосту. — Я все собирался рассказать тебе, но мы не так часто виделись. А по телефону это было бы глупо.
— Почему ты ни разу не появился на работе?
— Я появился, — справедливо возразил он. — Помнишь, когда шел дождь и мы с тобой промокли до нитки, а потом пили глинтвейн в баре?
Еще бы я не помнила!
— Но тогда мы почти не знали друг друга, и я подумал, что если я представлюсь, то ты решишь, что я рехнулся.
Что ж, вполне вероятно.
— И потом я действительно редко бываю в компании. Дела там идут отлично, и моего присутствия там не требуется.
— Ага. Ведь у тебя хорошие помощники.
— И самая злобная помощница, — улыбнулся он.
Но мне меньше всего хотелось улыбаться в ответ.
— Почему ты убежал от меня в торговом центре? Я видела тебя, когда покупала вечернее платье вместе с Кристин.
— Я знал, кто она такая. Встретил ее однажды, когда она с Уиллом выходила из офиса. Не хотелось ставить тебя в неловкое положение, когда все откроется.
Я искоса взглянула на него.
— До сих пор не могу поверить в то, что ты и Джеймс Гринвуд — одно и то же лицо.
— Хочешь посмотреть мое водительское удостоверение? — засмеялся Серхио. — Я же говорил тебе, что моя мать зовет меня Серхио, а отец — Джеймсом.
— На слово поверю.
— Так что понимаешь, одно за другое зацепилось, и я уже не мог сказать тебе, кто я. Думал, что на вечеринке подвернется подходящий случай и потом мы вместе посмеемся.
— Все и посмеялись. Надо мной.
— Никто даже внимания не обратил! — с жаром возразил Серхио.
— Сразу видно, что ты не работаешь бок о бок с этими людьми, — усмехнулась я.
— А тебе настолько важно их мнение?
— Нет, конечно…
— В чем же дело?
А дело было в том, что я совершенно запуталась. Серхио-мотоциклист был для меня недосягаем, а Джеймс Дамиан Гринвуд, владелец «Клип продактс», «Танцующей Коровы» и бог знает какой еще недвижимости — тем более. И все же я сейчас сижу в его машине и щурюсь от ярких огней ночного Нью-Айленда…
Хотелось потребовать от Серхио прямого ответа. Да или нет — мне большего не нужно. Я не стану просить объяснений или настаивать на чем-либо. Пусть честно скажет мне, что он делает в моей жизни и что ему от меня нужно. А еще лучше, если не будет никаких слов. Пусть остановит машину у ближайшей остановки, как Бродерик, и передаст мне мое пальто с заднего сиденья.
— Что с тобой, Джейн?
— Как-то нелепо все, — вздохнула я. — Я запуталась. Все наше знакомство с самого начала нелепо, а теперь выходит, что ты — Гринвуд…
Я говорила бессвязно, отвечая скорее себе, чем Серхио. Однако он понял меня.
— Неужели это что-то для тебя меняет? — осторожно спросил он.
 
— Это меняет все. Теперь мне, наверное, придется уволиться.
— Уволиться? Тебя чем-то не устраивает работа?
— А как ты представляешь себе наше сотрудничество? Я же буду знать, что ты — это ты.
— Логично, — рассмеялся Серхио. — Я это я. И почему ты должна уходить, если тебе нравится на меня работать? Тебе ведь нравится?
— Да, — неохотно признала я.
— Я могу повысить тебе зарплату…
— Не надо мне одолжений.
— Это не одолжение. Это… мм… карьерный рост.
— Какой там карьерный рост?! Можно подумать, я такой специалист, без которого компании не обойтись.
— Мне не обойтись точно, — сказал Серхио.
Он был абсолютно серьезен и искренен, и мне отчаянно захотелось, чтобы эти слова относились не только к работе.
— Спасибо, — пробормотала я себе под нос. — Но мне будет очень тяжело.
Я бы предпочла забыть о его существовании. Но если это невозможно, мне было бы гораздо легче не иметь о нем постоянного напоминания.
— Значит, ты серьезно собираешься увольняться?
— Да, — уверенно сказала я.
И пусть эта идея пришла мне в голову буквально пару минут назад, я уже не видела иного выхода из ситуации.
— Из-за меня?
— Из-за тебя в том числе.
На светофоре загорелся зеленый, и Серхио с такой силой надавил на газ, что меня прижало к спинке. Я кожей чувствовала, что он злится, и не понимала, в чем причина. Серхио гнал машину так, что мерцающие огни рекламных вывесок сливались в одну прямую линию, и мне было странно, почему какой-нибудь бдительный полицейский никак нас не остановит…
Я не знала, о чем говорить. Я высказала ему свои претензии, о своих он предпочел промолчать. А я уже не могла больше ничего выяснять. Скорей бы домой, подальше от всех этих проблем и невысказанной горечи, нелепых недоразумений и счастливых случайностей.
— Слушай, высади меня где-нибудь, — попросила я. — Не нужно отвозить меня домой. Сама доберусь.
— Хорошо, — сухо бросил он, а мне (о, противоречивость женской натуры!) стало до слез обидно, что он ни на чем не настаивал. Серхио был готов выполнить мою просьбу без пререканий, и я почти ненавидела его за это.
И ненавидела себя за все, что я говорю и делаю.
  
16
 
Серхио притормозил недалеко от остановки. Я потянулась за пальто, презирая себя за медлительность. Я же все решила, так почему не могу выйти из машины и забрать пальто с заднего сиденья? Так будет гораздо удобнее. Но нет, я тяну время, ожидая неизвестно чего и ни на что не надеясь.
— Скажи мне, что я сделал неправильно? — вдруг спросил Серхио.
Он смотрел прямо перед собой, положив руки на руль, и я сразу не поняла смысл вопроса.
— То есть?
— В чем я ошибся? — продолжал он, словно разговаривая сам с собой. — Я старался, чтобы тебе было хорошо со мной, старался не очень напрягать тебя…
Я слушала его тихо, как мышка. Голос Серхио звучал глухо и невыразительно, как будто каждое слово давалось ему с трудом.
— Пойми меня правильно, я ничего от тебя не требую. Но мне казалось, что я для тебя что-то значу. Неужели ты не можешь простить мне того, что я сразу не сказал тебе, что я президент компании? Это же такой пустяк…
Серхио повернул голову, и у меня отчаянно забилось сердце. Я никогда не хотела быть героиней романа, но сейчас я внезапно ощутила в себе Скарлетт О'Хару, Джен Эйр и Марианну одновременно. Неизвестно, какое колесико сломалось в великом маховике судьбы, но случилось невероятное — мужчина моей мечты сошел с пьедестала, на который я его торжественно водрузила, и говорил мне странные, волнующие, неожиданные слова…
Видимо, моя растерянная физиономия что-то открыла Серхио, потому что он отпустил руль и порывисто наклонился ко мне.
В салоне вдруг стало ужасно тесно. Везде был один Серхио, и даже если бы я захотела отстраниться от него, я бы не сумела. Но разве я могла захотеть этого? Я была счастлива. Счастлива так, как только может быть счастлива женщина в объятиях любимого мужчины. И пусть за многие сотни лет непрерывного употребления слова «я люблю тебя» несколько поистерлись и поднадоели, для меня они все равно звучали райской музыкой…