«С.Л.К.-9» Иллюзия победы. Часть первая (СИ)

...и мрачнее, чем в первый раз, когда они встретились с ним на борту «Фальшиона».
Вроде всего несколько лет прошло, а от того тихого парня ни осталось ничего. Сейчас перед ним сидел молодой человек с глазами старика, в которых плескалась усталость.
Впрочем, Серебряков был достаточно опытен для того, чтобы понять причину плохого настроения сидящего перед ним офицера.
— Похоронки пишешь?
— Ага, — тихо кивнул Райн. — Пытаюсь, по крайней мере.
— И много уже написал?
— Пятьдесят две.
Серебряков кивнул своим собственным мыслям, прежде чем задать следующий вопрос.
— А много ещё осталось?
— Триста двадцать одна, — так же тихо ответил Том и оторвав руки от клавиатуры потёр пальцами уставшее лицо. — Дерьмо...
Сорок четвёртая эскадра тяжёлых крейсеров в сражении у Бедергара понесла серьёзные потери. «Стойкий» Кимуры уничтожен. «Галифакс» Нерроуза остался в системе, и никто не знал, что произошло с ним дальше. Уничтожили его рейнцы или же захватили крейсер — неизвестно. На данный момент Седьмой флот вообще ничего не знал о том, что произошло с оставшимися в Бедергаре офицерами и кораблями.
— Непростое это дело, — протянул Серебряков, задумчиво глядя в потолок.
— Да что ты говоришь, — съязвил Райн, не отводя глаз от экрана, но пальцы так и замерли, не касаясь клавиш.
— Что, не можешь найти нужных слов?
— Уже минут сорок, — признался Том. — Где-то после тридцатой, это становится не так-то и легко. Подобрать слова так, чтобы от них не несло поганой и бездушной бюрократией, я имею в виду.
— Не хочешь, чтобы их близкие приняли это за отговорку?!
Том кивнул.
— Мы потеряли двадцать шесть человек на «Гаврииле», — вздохнул он. — Тридцать девять на «Михаиле». И почти половину экипажа со «Стойкого» Кимуры.
— Так вроде их капитаны и должны...
— Да знаю я, знаю. Но... Кимура в госпитале. Ему будут регенерировать новую руку. А у Реми и Лидии и так дел по горло с ремонтом их кораблей. А я...
Райн пожал плечами.
— В конце концов, именно я их командир. Помнишь, что я говорил? О вертикали подчинения и прочем.
— Понимаю, — кивнул Серебряков. — Правда понимаю. И насколько это тяжело, тоже знаю. Самому приходилось их писать.
— Ага, — пробормотал Райн глядя в переборку за спиной Серебрякова. — Да, вот только я уже не знаю, как сказать этим людям, что их родные и близкие не вернутся домой из-за нашей собственной глупости. Как объяснить им, что они погибли из-за нашей тупости
— Ну, не преувеличивай...
— Нас поимели, Серёг, — отмахнулся от него Том. — Что толку отнекиваться. После Дария и Лаконии мы расслабились. Решили, будто самые умные и хитрые. Ага, как же. У Бедергара Штудгард едва не прикончил всех нас. Сам же видишь. От флота осталась половина. В боевом состоянии и того меньше. Если бы не адмирал Свиридова, то вряд ли бы вообще кто-то оттуда ушёл. Чёрт...
— Ну, не всё так плохо, — хмыкнул Серебряков. — Мы же всё ещё живы. Ведь так?
— Ага, — мрачно ответил ему Райн. — Мы то живы. Скажи это им?!
Взмахом руки Том развернул проекцию дисплея к Серебрякову, показав ему список из трёхсот семидесяти трёх имён.
— И это только наша эскадра. А ведь нам ещё повезло. Представь, какие потери на погибших линейных крейсерах? А на дредноутах? Флот будет полгода сидеть в Фаэроне и зализывать раны, как побитые собаки...
Том замолчал, потому что в лёгких закончился воздух. Глубоко вздохнув, он откинулся на спинку своего кресла и потёр уставшее лицо руками.
— Полгода, мать его... — едва слышно прошептал он.
В каюте ненадолго повисла тишина. Том молчал, погружённый в свои собственные мысли, а Серебряков просто не хотел нарушать воцарившееся молчание. Последние слова, произнесённые «тем самым» тоном, мгновенно прояснили для него ещё одну причину такого состояния его командира.
— Скучаешь по ней? — спросил он через пару минут, когда понял, что их диалог так и не продолжится.
— Ты идиот? — поинтересовался у него Райн, не открывая глаз. — Конечно. Я по два раза в день её сообщение пересматриваю.
 
— Знаешь, в какой-то момент я думал, что ты сорвёшься, — покачал головой Сергей. — Бросишь всё и помчишься к ней на выручку.
— Ты дешёвых фильмов насмотрелся? Я, что, по-твоему, похож на идиота? Или, что?
— Нет. Ты слишком ответственный для этого, — с улыбкой покачал головой Серебряков.
— Тогда ты паршиво меня знаешь. Я ведь... — Райн вздохнул и выпрямился в кресле. — Знаешь, когда я посмотрел её сообщение в первый раз, то почти готов был сделать это. Почти. Как ты и сказал. Бросить всё и лететь на Сульфар. А я ведь даже не знаю, жива ли она вообще, Серёг. Стоит только начать думать и я не могу остановится...
— Она умная девочка, Том, — с полной уверенностью в своих словах улыбнулся Серебряков. — Не переживай. Уверен, что она и Нори в полном порядке. Уж кто-кто, а они могут о себе позаботится.
— Да, знаю я. Просто... После того, что произошло с Ритой, я...
Райн замолчал, не способный подобрать нужные слова.
— А теперь, когда узнал, что она жива, одна только мысль о том, что с ней что-то случится пробирает меня до костей, — наконец сказал он. — После Сульфара, я думал, что Лиза мертва. Мне вообще на всё наплевать было. Когда получил приказ о возвращении на службу, сидел у нас на квартире и пил. Собирал вещи. Думал...
— Я понимаю.
Том посмотрел на Серебрякова и почему-то в этот момент он ни на секунду не сомневался в том, что тот говорит правду. Он действительно понимал.
— А когда снова встретил Риту... — Райн пожал плечами. — Всё как-то само собой произошло. Даже решил, что можно начать всё с начала. А когда случилось всё это дерьмо на Нормандии, то...
— Ты так и не узнал, что произошло с той девчонкой?
— Нет. Пытался, но каждый раз натыкался на сранную завесу секретности. Все документы по этому дело засекречены. Понятия не имею, почему они меня тогда не прикончили.
— Может...
— Может, — согласился Том, не дав Сергею договорить и следом задал уже свой вопрос, желая сменить тему для разговора. — Кстати, ты так и не сказал, чего сюда вообще припёрся?
— Да, вот, решил предложить тебе сходить выпить. А то больше смотреть не могу на твою мрачную рожу.
Том посмотрел на него таким взглядом, словно тот предложил выйти из шлюза подышать вакуумом.
— Я вообще-то занят, если ты не заметил.
— О, да, я вижу, — хохотнул Серебряков. — Сидишь тут в одиночестве. Слова из себя выдавливаешь. Сам же сказал, что всё равно ни черта написать не можешь. Тебе нужно отдохнуть.
— Слушай, Сергей... — начал было говорить Том, но Серебряков его перебил.
— Нет, Том, это ты послушай. Ты сидишь здесь уже сколько? Почти целый день? Изводишь себя. Выдавливаешь строчки, пытаясь вложить в них то, что сможет помочь незнакомым тебе людям пережить потерю. Посмотри на себя. Ты уже выгораешь. Тебе нужно проветрится. Немного отдохнуть. Потому, что если ты и дальше продолжишь заниматься этим мазохизмом, то я из тебя всю дурь выбью.
— Я вообще-то старше тебя по званию, — Райн указал на лежащий на краю стола китель с нашивками командера и командира эскадры. — Забыл?
— А я скажу, что это был дружеский спарринг, — пожал плечами Серебряков.
С удивлением для самого себя Том даже рассмеялся.
— А когда я не подтвержу твоё дурацкое заявление?
— А вам будет трудно говорить со сломанной челюстью, — нагло заявил Серебряков и через пару секунд со смешком добавил, — сэр.
— Тоже мне, нашёл проблему. Я тогда просто рапорт на тебя напишу. Мол избил старшего по званию. Склонял к пьянству. Мешал осуществлять служебные обязанности...
— И, что? Думаешь меня турнут со службы? — Серебряков едва не расхохотался. — Тоже мне, страшилка. Найду чем заняться и на гражданке.
— Значит не отстанешь?
Серебряков лишь покачал головой.
— Ну и пёс с тобой, — вздохнул Том. — Ладно пошли, пропустим по стаканчику, а завтра продолжу.