Безрассудная (ЛП)

Он поднимает руки в знак капитуляции и пожимает плечами: — Я не собирался ничего говорить.
— Черта с два ты не собирался, — бормочу я, наблюдая, как он освобождает остальных лошадей, которых мы не можем взять с собой. После того как я нахожу в песке свой нож и возвращаю его в ботинок, Ленни с трудом подавляет смех, не делая при этом практически ничего, чтобы помочь мне забраться на зверя.
Принц идет впереди нас, когда мы оставляем кровавую бойню позади и направляемся обратно в Дор. — Что происходит в Илье? — спрашиваю я у Ленни, крепко обнимая его за спину. — А что случилось в Чаше после последнего Испытания? О, и остальные члены Сопротивления…
— Полегче, Принцесса, — вклинивается Ленни. — У нас еще много времени в пустыне перед Дором, чтобы ответить на все твои вопросы. — Его взгляд скользит между Линой и Финном, едущим справа от нас. — Кто-нибудь из вас хочет ей рассказать?
— Не особенно, нет, — ровно отвечает Финн.
Ленни протягивает руку и хлопает его по спине, мило улыбаясь. — Мы все знаем, что ты лучше всех умеешь рассказывать истории. Давай, парень.
— Да, не так ли? — Финн улыбается и качает головой. — Вот почему тебе нужна практика…
— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, какого черта мне нужно рассказывать? — Я моргаю, глядя на них обоих.
— Двигайся, — приказывает Лина, толкая свою лошадь рядом с лошадью Финна, чтобы ехать рядом со мной. — Ты даже не представляешь, с чем мне пришлось столкнуться. — Она расчесывает маленькими пальчиками волосы, собираясь с мыслями. — Пэйдин, Сопротивление… с Сопротивлением покончено. Все кончено.
Я провожу пальцами по кольцу на большом пальце и качаю головой. — Что… о чем ты говоришь? Что значит «покончено»?
Лина смотрит на мальчиков, а затем со вздохом продолжает. — Бой в Чаше был жестоким. Мы не были готовы к тому количеству Имперцев, которые бросились туда. Каждая цифра, которую мы подсчитали, каждая деталь, которую мы узнали от наших шпионов внутри, оказалась неверной. В тот день ничего не прошло гладко.
— Да, Калума прервали еще до того, как он успел опровергнуть, что мы, Обыкновенные, больны и ослабляем королевство, — добавляет Финн.
Я киваю, вспоминая, как возмутилась толпа, узнав, сколько Обыкновенных жило среди них. — Он жив? Калум? А что с Мирой?
— Мы слышали, что они у короля. — Ленни качает головой, потирая рукой шею. — Возможно, их допрашивают, пока мы говорим.
Я содрогаюсь при мысли о том, что Китт делает с ними, с лидером Сопротивления и его дочерью. — А все остальные в Чаше? — тихо спрашиваю я, опасаясь ответа. — Они все…?
Лина качает головой, глядя на песок. — Все члены Сопротивления, которые не погибли в битве у Чаши, находятся в бегах. Как и мы.
Тяжелое молчание оседает на нас при мысли о стольких смертях. Стольких людей, которых я привела на арену. Столько невинных жизней погибло, сражаясь за то, что они считали правильным. То, что правильно.
— Вот так мы и оказались здесь, — наконец говорит Финн. — И как мы нашли тебя.
Я улыбаюсь, качая головой, глядя на них троих. — Как вы узнали, что это я?
— Ну, — вклинивается Ленни, — нам помогло то, что ваша группа лежала вокруг костра. Это помогло нам заметить тебя, в то время как ты не могла нас увидеть — даже если бы ты была в сознании. А что касается уверенности в том, что это ты… — Он смеется, поворачиваясь, чтобы потрепать мою распутавшуюся косу. — В основном это прикрывало твое лицо и отражало свет.
— Ты была как маленький маячок в ночи, — весело говорит Финн.
Я тихонько смеюсь, наблюдая, как Лина закатывает глаза, а потом добавляю: — Имперцев было несложно убрать, учитывая, что они спали. Не говоря уже о том, что ты позаботилась об Энфорсере для нас.
— Да, но никто из них даже не проснулся бы, если бы Лина, — Финн бросает взгляд в ее сторону, — не попала парню в руку и не заставила его кричать.
Даже в бледном лунном свете я могу разглядеть огонь, горящий в карих глазах Лины. — Это, — говорит она сквозь стиснутые зубы, — потому что ты меня толкнул.
 
— Как скажешь, Лини, — поет Финн, получая удар по ребрам.
Я слушаю, как они препираются, пока Ленни не наклоняется ко мне. — Как ты поживаешь, Пэй? Я имею в виду, после всего? — Он оглядывается, казалось, охватывая меня всего одним взглядом. — Я не был уверен, что ты вообще жива. В конце концов мы вернулись в дом Сопротивления — твой дом — и он был…
— Сожжен дотла? — заканчиваю я за него. — Да, я была внутри, когда это случилось. — Я бросаю взгляд на Энфорсера, шагающего в нескольких ярдах впереди нас, надеясь, что он почувствует мой взгляд, прожигающий его спину.
Ленни качает головой. — Ты маленький таракан, ты знаешь об этом?
— Чума, — фыркаю я. — Ты действительно знаешь, что хочет услышать девушка, не так ли?
— Нет, я имею в виду, я убежден, что ты можешь пережить все.
— Да, но я убеждена, что это становится проклятием, — тихо говорю я.
— Да ладно, не говори так, — мягко отзывается Ленни. — Не живи, чтобы умереть. Умри, потому что жила. — Пауза. — Или что-то в этом роде. Слушай, ты заслужила каждый вздох. Так что наслаждайся этим.
Я вздыхаю. — В пустыне нечем наслаждаться.
— Моей компанией.
— Как я и сказала, — говорю я с улыбкой. — Наслаждаться особо нечем.
— Осторожнее, Принцесса, — предупреждает Ленни. — Это я управляю этим зверем, которого ты так боишься.
Я закатываю глаза, прижимаясь к нему еще крепче. Мы молчим, пока Ленни не говорит: — По крайней мере, я могу видеть твое лицо каждый день. Ты повсюду в Илье.
— И в Доре тоже, — добавляю я. — Тандо. Возможно, в Израме.
— Цена за твою голову… — Он издает низкий свист.
— Да, — вздыхаю я. — Вот что случается, когда убиваешь короля, я думаю.
Я чувствую, как он готовится спросить, прежде чем он наконец открывает рот. — Пэйдин, как это вообще…
— Я бежала из замка, — тихо говорю я. — Я дала обещание и не могла уйти без кое-чего. — Я тереблю распустившийся подол жилета, ощущая призрачный образ умелых пальцев Адены. — А он просто стоял возле Чаши, окровавленный и с мечом в руках. А потом… потом он просто напал на меня, словно ждал этого момента. — Я качаю головой. — Он говорил что-то о моем отце и Сопротивлении, но сейчас все это как в тумане.
Ложь.
Я заново переживаю этот момент каждый раз, когда закрываю глаза.
Ленни поворачивается и обеспокоенно смотрит на зазубренный шрам на моей шее. — Он сделал это с тобой?
Я сглатываю. — Ты не видел, что я с ним сделала.
Резьба под ключицей жжет от напоминания, но я плотнее закутываюсь в жилет. Никто не увидит, как он разрушил меня.
— Мне жаль, что ты была одна, — мягко говорит Ленни.
— Таракан, помнишь? Я всегда нахожу способ выбраться живой.
Он тихо смеется, а я изучаю небо, замечая первые розовые облака на горизонте. Вздохнув, я спрашиваю: — Как поживает наш новый король?
Ленни качает головой и проводит рукой по лицу. — Ходят… ходят слухи.
— Слухи? — повторяю я.
— Об этом говорит все королевство, — вклинивается Финн, скача рядом с нами. — Он сошел с ума. Все просто.
— Это, — бросает на него взгляд Ленни, — слухи. Мы знаем только, что он не покидал своего кабинета со дня смерти короля, и слуги болтают об этом. Они говорят, что слышат его бормотание сквозь стены и всегда находят его еду выброшенной из окна. — Он пожимает плечами. — Может, он просто горюет, и скоро все закончится. А может…
— Может, это будущее Ильи, — тихо говорит Лина.
Это неожиданно трудно переварить. Я не понаслышке знаю, как сильно влиял на Китта его отец, когда был жив.
— Как поживает Илья? Люди? — справляюсь я, прочистив горло.
Ленни пожимает плечами. — Ну, не очень. Элитные тоже оплакивают правителя, который в одиночку сделал Илью сильнейшим королевством, изгнав Обыкновенных.
— Есть много людей, которые тебя ненавидят — скажем так. — Тон Финна шутливый, хотя тема совсем не такая.