Случайный свидетель (ЛП)

— Привет!
Замедляет шаг, он оглядывается через плечо и растерянно хмурится.
Он очень милый, когда смотрит вполоборота, но это совершенно неуместно, поэтому я отбрасываю эту мысль. Мое лицо все равно пылает, не из-за этого, а потому что он действительно выглядит злым на меня.
Но он останавливается. Думаю, он не стал бы меня игнорировать, учитывая наш маленький секрет.
Мои книги соскальзывают, так как я так торопилась уйти из класса. Я немного неловко улыбаюсь, меняю их вес и поправляюсь. Он все еще выжидающе смотрит на меня, и я понятия не имею, что сказать, поэтому ограничиваюсь бессмысленным: — Что случилось?
Обе его темные брови взлетают вверх, когда он смотрит на меня. — Ничего?
Я чувствую себя совершенно нелепо, но решаю просто выплеснуть это. Не то чтобы я говорила здесь во весь голос до сих пор. — Извини, если я задела твои чувства вчера. Я не хотела.
Он слегка отступает назад, явно удивленный, но не отвечает сразу.
— Я просто… Я не знаю, как это сделать. Не знаю, как успокоить тебя насчет меня, и это заставляет меня нервничать и бояться, когда думаю, что ты мне угрожаешь. В этом, я понимаю, и суть, но…
Он окидывает взглядом коридор, хватает меня за запястье и дергает в ближайший класс. Там темно, на этот период закрыто. Оказавшись внутри, он прижимает меня к кирпичной колонне, чтобы люди, идущие по коридору, нас не видели. Опираясь одной рукой на колонну и наклоняясь, он спрашивает: — Хочешь сказать это немного громче?
— Извини, — шепчу я. Это не похоже на страх, но когда он вот так прислоняется к стене, так близко ко мне в этом темном, заброшенном классе… Я определенно что-то чувствую .
Я не могу прочесть его темно-карие глаза, но через мгновение, все еще зависнув около меня, он говорит: — Я не следовал за тобой, чтобы запугать. Даже не думал, что ты поедешь в их школы.
Сглотнув, я спрашиваю: — Тогда почему?
Он пожимает плечом. — Просто хотел посмотреть, куда ты идешь.
Это все еще не нормально, точно, но у меня такое чувство, что я не могу ожидать этого от него. — Почему? — спрашиваю я снова, все еще удерживая его взгляд.
Еще одно пожатие плеч, но на этот раз без слов. Его глаза такие напряженные, а взгляд даже не дрогнул, но есть что-то в глубине его теплых карих глаз, что-то неожиданно… грустное. Это задевает меня сильнее, чем я ожидала, этот намек на уязвимость. Не знаю, показывает он мне это намеренно или нет, но он гораздо лучше меня контролирует мимику, так что я должна предположить, что это намеренно.
Я пытаюсь напомнить себе о темных знаниях, которые у меня есть о нем, но они не доходят до меня. Сейчас я не боюсь Винса.
Меня он привлекает.
И я думаю, что он ко мне привязан.
Он откидывается от меня, его рука больше не на кирпичной колонне позади меня, и странный толчок разочарования пронзает меня. Я не хочу, чтобы он отходил — это безумие, и нет причин, по которым он не хотел бы этого делать, но…
Прежде чем я успеваю отшатнуться, он хватает мои книги. Я немного колеблюсь, но он бросает их на стол позади себя и тут же возвращается.
Я резко выдыхаю, прижимаясь спиной к кирпичной колонне, но на этот раз он придвигается ближе, снова напрягая вес, а другая рука кладется мне на бедро.
Он прижал меня к стене. Мое сердце колотится в груди, а разум мечется, пытаясь все это уладить — его рука на моем бедре. Он очень близко — очень, очень близко.
А потом: — Могу ли я тебя поцеловать?
Звучит так, будто я задыхаюсь, но, кажется, просто пыталась дышать. Мне следует говорить, но я не могу найти слов. Вместо этого я киваю.
Он наклоняется почти робко, как будто давая мне время передумать, а затем его губы соприкасаются с моими. Сначала это легкое прикосновение его губ, мягче, чем я ожидала, сбивающее с меня то немногое, что осталось. Его пальцы сжимают мое бедро, и я не знаю, что делать со своими руками, поэтому они просто неловко висят.
Затем он уговаривает меня открыть губы, и его язык скользит по моей нижней губе. Они открываются инстинктивно, и его язык проникает внутрь, и о, милый Иисус, мой мозг внезапно взрывается адреналином. Мои руки движутся по его бокам, притягивая ближе, и он подчиняется, прижимая меня к стене. Когда наши языки находят ритм, который работает, он сжимает руку в моих волосах, и у меня вырывается беспомощный звук. Он целует меня так, будто собирается поглотить меня, и, честно говоря, я хочу этого.
  
Мои руки скользят ему под рубашку — не знаю, как и почему, но это происходит. С желанием, пронизывающим меня, разжигаемым каждым прикосновением его языка к моему, я бы солгала, если бы сказала, что не хочу сорвать с него рубашку. Я представляю, как он прижимает меня к учительскому столу, забирается между моих ног…
Воу, воу, воу. Я разрываю поцелуй, отстраняясь. Чувствуя себя немного ошеломленным, я сбита с толку и дезориентирована уровнем похоти, который испытываю. Я никогда не была так… захвачена.
Но опять же, меня никогда не целовали, не так. Губы соприкасались, пару раз. Никогда так.
Слыша отдаленный звон звонка, я прислоняюсь к кирпичной стене, пытаясь отдышаться.
Больше не поддаваясь магии, которую его рот творил в моем мозгу, я внезапно смущаюсь — не только потому, что позволила ему поцеловать меня, хотя я его едва знаю, но и потому, что тремя секундами ранее хотела, чтобы он сделал больше, чем это.
Это не я .
Боже, что он обо мне думает?
— Мы опаздываем, — бормочу я, потому что не знаю, что еще сказать.
— Да, — подтверждает он, но, похоже, не слишком беспокоясь.
Я мельком встречаюсь с ним взглядом, но потом опускаю глаза, немного неловко. — Обычно я не…
Он кивает, глядя на меня. — Я так и думал.
— Я имею в виду, я никогда …
Его губы слегка изгибаются, и он снова кивает.
Отстранившись от стены и отойдя в сторону, я обхожу его, чтобы взять свои книги. — Мне пора.
Он не говорит, и я не оглядываясь, выбегаю из пустого класса и пересекая теперь уже пустой коридор, надеясь, что он не последует за мной.
  
Глава шестая
 
Я не ожидаю увидеть Винса снова после того поцелуя, поэтому, когда нахожу его ждущим у моей машины после школы, это чертовский сюрприз. И не совсем приятный. Учитывая, в какого монстра похоти он превратил меня ранее, я хочу держаться от него на некотором расстоянии.
Увидев меня, он отталкивается от машины и выражает что-то вроде улыбки.
— Привет, — приветствует он.
— Эй, — говорю я, прижимая к себе книги.
— Ты как-то убежала раньше, — указывает он в качестве объяснения. — Я не пытался тебя преследовать.
— Я так и подумала. Я делаю паузу. — Имею в виду, если бы ты преследовал, тебе, наверное, не стоило бы ждать у моей машины и объявлять о себе. Это не очень-то скрытно.
— Хорошее замечание, — признает он.
Я киваю, глядя в водительское окно. — Я не могу остаться и поболтать. Мне нужно забрать Кейси.
— Знаю. Буду краток. Засунув руку в правый карман, он смотрит на наши туфли, затем снова на меня. — Завтра суббота.
— Обычно это следует за пятницей, да.
— Твоя мама уехала, так что… я подумал, что тебе не придется присматривать за детьми.
— Странно, что ты это знаешь, — замечаю я.
Ухмыляясь, он игнорирует мои комментарии. — Почему бы тебе не пойти куда-нибудь со мной? Мы можем поужинать или сходить в кино, или еще что-то.
Мое сердце останавливается, а затем камнем падает вниз. — Ты имеешь в виду свидание?
Он делает не совсем лестное лицо, учитывая, что мы сегодня утром поцеловались. — Нам не нужно навешивать ярлыки.
О, хорошо, ненавистник ярлыков. Глядя вдаль, я говорю: — Я так не думаю. Раньше было очень приятно, но и очень неожиданно, и я не так уж хорошо тебя знаю…
— Это справедливо. Конечно, ты могла бы узнать меня, если бы пошла со мной.
Это хороший момент, но я не знаю, как объяснить, что не решаюсь довериться ему наедине. А что, если он поцелует меня, и это снова пошлет молнии в мой мозг? А что, если мы будем одни в его машине, и я не захочу, чтобы он останавливался? А что, если он не остановится?