Бывший-босс (СИ)
— Так о чем вы хотели поговорить? — спрашивает Тимур, глядя на деда.
Меня в очередной раз берет гордость за то, как прекрасно он держится. Роб, к примеру, на ужине с папой и пары слов выдавить не смог, а потом и вовсе удрал под неправдоподобным предлогом. После этого мы с ним и расстались.
— Хотел спросить для начала, как ты докатился до жизни такой? — гаркает дед.
— Какой-такой? Моя жизнь меня более чем устраивает. — Тимур бросает беглый взгляд на меня. — Покрайней мере, я так думал.
— Выдыхай, Карлсон. Вопрос был риторическим. И пироги-то ешь. В нашей семье у всех аппетит хороший. Травоядную в расчет не берем. Она у нас не только думает, но и еду переваривает по-особому. Слышишь, Мария? А ты, если на свет пару орущих хиппи решишь произвести, тоже одними сорняками будешь питаться?
— В беременность я планирую перейти на интуитивное питание, — с улыбкой поясняю я. — То есть, кушать все, что потребует мой организм. Я бы рекомендовала тебе попробовать. Порой мне кажется, что ты ешь пироги Любы просто для того, чтобы сделать ей приятно. На этот случай уместнее было бы дарить цветы.
— Ты видишь, чего вытворяет внучка, Карлсон? — ворчит дед Игорь. — Родного деда с женой рассорить пытается. Растишь их, растишь — и вот такая благодарность. От нехватки цветов Люба не страдает, понятно? Ты в окно выгляни. Там огород в пять гектаров и весь сплошь в букетах. С возрастом тебя, Мария, вся эта ересь киношная отпустит, и поймешь, что счастье не в вениках, а в земельных участках. И вот, кстати, о них. Ответь-ка мне, Тимур Батькович. «Эллада» — твоя контора, или ты просто лицом своим смазливым в ней торгуешь?
— Вы имеете в виду, являюсь ли я ее владельцем? — побагровев, переспрашивает Тимур.
— Я вроде так и спросил.
— Да, я и гендиректор, и единственный учредитель.
— Тимур сам ее создал с нуля! — не выдерживаю я. — И на сегодняшний день это агентство номер один по версии народного рейтинга!
— Ты глянь, как нахваливает, — хмыкает дед. — Поет тебе такие дифирамбы Фрекен Бок, Карлсон? Не отвечай. Это тоже вопрос риторический. Так вот, вернемся к нашим пирогам. У меня тут кусок земли завалялся в заморских далях. Второй год репу чешу, что с ним делать. То ли в строительство вложиться, но ли попилить на лоскутки и продать. Строительство — дело выгодное, да вот только не доверяю я арабам. Каждый день в мечети поклоны всевышнему бьют, но как дойдет до дела — ведут себя хуже жидов.
— У Тимура бабушка по папиной линии еврейка, — считаю нужным уточнить я, памятуя о шовинизме деда.
— Сочувствую. Так вот. Нужен мне расклад от тебя, Тимур Карлсонович. Почем сможем мой надел реализовать.
— А земля-то у вас где? В Африке, что ли?
— Какого черта мне земля в Африке далась? — морщится дед Игорь. — Нет, в детстве Мария, конечно,просила пару акров в Конго приобрести вместе с черными ребятишками, но, слава богу, ограничилось фермой с хомяками. В Эмиратах у меня участок… В пересчете на наши метры…
Достав телефон, он несколько раз барабанит по нему пальцами, после чего разворачивает экран к Тимуру.
— Вот такое количество.
— Это в метрах? — в голосе Тимура слышится заинтересованность. — Неплохой объем.
— Это в километрах, — снисходительно фыркает дед. — Что скажешь, Карлсон? Потянет ваша «Эллада» такой кусок?
Ошарашено моргая, Тимур тянется за чаем и долго пьет. Когда ставит на стол чашку, его лицо сплошь покрыто красными пятнами. Видимо, цифра оказалась впечатляющей.
— Скажу, что если вы отдадите его на продажу, то можете до конца моей жизни называть меня Карлсоном. Гарантирую, что мое агентство его потянет и на самых лучших для вас условиях.
Я во все глаза смотрю на Тимура, чувствуя, как на меня снисходит поток благости. Так же я себя чувствовала, когда в последний раз стояла на гвоздях. Боже, какой же он… Уверенный, красивый, решительный и… сексуальный.
Покраснев, я невольно свожу колени. Ох уж эта свадхистана (нижняя сексуальная чакра — прим. автора).
— Вот и славно, — сквозь розовую пелену доносится до меня голос деда. — Отдам, но с одним условием. Занимается проектом Маша. А так опыта у нашей Гретты Тунберг маловато, то помогаешь ей ты лично.
— Уверяю, у нас в офисе есть и другие опытные риэлторы, готовые…
— Тебе, блядь, земля нужна или нет?! — перебивает дед Игорь.
— Договорились, — твердо отвечает Тимур. — Ваш объект я буду вести лично вместе с вашей внучкой.
Glava 19
Тимур
До дома Марианны еду на автопилоте. С гораздо большим удовольствием я бы очутился дома, чтобы иметь возможность переварить ужин с Машиными родственниками в прямом и переносном смыслах этого слова, но раз уж пообещал приехать — надо исполнять.
С учетом того, какой земельный куш отхватила «Эллада» в моем лице, состояние могло было быть куда более приподнятым и праздничным. Мешает странное предчувствие, что за этот контракт мне придется попрощаться с чем-то очень ценным. Если не с душой, то со спокойствием и жизнью, к которой я привык. Хотя о чем это я? Спокойствию пришел конец в тот день, когда Маша Станиславовна своими туфлями от Шанель переступила порог моего офиса.
— Я думала, ты уже не приедешь. — Скрестив руки на груди, Марианна обиженно дует губы. — Стринги задницу натерли, поэтому я их сняла. Так что придется тебе смотреть вот на это.
Распахнув халат, она демонстрирует мне хлопковые трусы, по зуду в глазах напоминающие те, которые однажды в детстве я увидел на Римме Марковне.
— Антисекс, да? — Марианна с укоризной грозит мне пальцем. — Это тебе в наказание.
Ну, а как иначе, блядь? Только хлопчатобумажного наказания мне и не хватало к концу рабочего дня. А то что-то жизнь стала чересчур приятной и легкой.
— Налей воды, а? — устало прошу я, скидывая ботинки. — Еще мне нужен массаж.
— А что, феечка отбитая тебе его не сделала? — язвительно парирует Марианна, вызывая во мне небывалый прилив раздражения. Да что с ней вообще стряслось? За все время нашего общения она не была замечена в ревности.
— Если и дальше продолжишь корчить из себя ревнивую жену, я просто уеду к себе. У меня был длинный день, и в нем я так заебался, что терпеть твое херовое настроение нет ни сил, ни желания.
— Ладно-ладно, Тим, ты чего? — испуганно пищит Марианна, хватая меня за руку. — Будет тебе и вода, и массаж. Я еще пиццу в местной тошниловке заказала. С колбасой и майонезом. Прям захотелось чего-нибудь вредного навернуть на ночь глядя. Будешь?
— Нет, спасибо, я сыт.
— И где это ты поел? — моментально ощеривается она.
Я намеренно не отвечаю, решив списать скачки ее настроения на ПМС. Если бы Марианна вела так себя регулярно, то не расхаживала бы сейчас передо мной в шелковом халате, а с большой вероятностью торговала бы той пиццей с майонезом и колбасой в местной тошниловке.
— А это что? — удивленно вскинув брови, я киваю на кухонный стол, где горит свеча и разложены игральные карты. — Ты в покер, что ли, сама я собой играешь?
— Дурак, — бормочет Марианна, начиная спешно все собирать. — Это я так от нечего делать пасьянс раскладываю. Меня же бабка в детстве гадать научила.
Издав страдальческий вой, я камнем приземляюсь на стул. И эта туда же. Одна куском дерева все окуривает, другая на картах гадает. Кругом, блядь, ведьмы. Куда смотрит инквизиция?
Спрятав карты в кухонный гарнитур, Марианна опускает передо мной графин с водой и встает позади.
— Устал, мой масик, — сюсюкает она, старательно проминая мои плечи через рубашку. — Каждый день трудится, зарабатывая денюжку. Умный талантливый масичек. Пусть кровушка хорошо приливает к голове, чтобы она хорошо соображала, и Тимурчик смог отвезти свою любимую Марианночку на Мальдивы в следующем месяце.
— Голова у Тимурчика пока соображает прекрасно, поэтому ни на какие Мальдивы он Марианночку не повезет, — бормочу я, прикрыв глаза. — Скажи честно, ты ведь мне всякой херни из волос и шкуры лягушки в еду не подмешивала все это время? А то после карт я уже ничему не удивлюсь.