Подонок. Я тебе объявляю войну! (СИ)

— Жень, ну все равно не уходи…
— Я должна. Дэн, ну какая разница, где я буду учиться? Мы живем в одном доме. Мы и так не расстаемся. Будем так же вечерами встречаться.
— Не знаю… не нравится мне эта затея. И за тебя беспокоюсь… даже боюсь.
— Это ты зря. Я не пропаду.
Дэн вплотную приближается ко мне.
— Не пропадет она… Подцепишь там себе какого-нибудь мажорчика…
— Так вот в чём дело! — усмехаюсь я. — Так бы сразу и сказал. А то: боюсь, беспокоюсь…
— Беспокоюсь, конечно… — хрипло шепчет Дэн, прижимаясь ко мне всем телом. — И боюсь тебя потерять…
Скользит губами по мочке уха, по скуле, находит губы. И целует так, будто и впрямь я уезжаю навсегда.
  
10. Женя
 
Серебряный бор, где находится гимназия, километрах в пятнадцати от города. Но поскольку не все работники имеют личный транспорт, в течение дня туда-сюда по расписанию курсирует автобус. Привозит и увозит таких, как моя мама — уборщиц, охранников, поваров, дворников. На нем теперь и я буду добираться до гимназии и обратно.
Единственное, что неудобно: на остановке я должна быть очень рано, в половине седьмого утра. Автобус ходит строго по часам и никого не ждет. Опоздаю — и всё. Следующий рейс только в одиннадцать. А занятия начинаются в девять.
Всю ночь накануне я не сплю. Как бы ни уверяла наших, что мне всё нипочем, я отчаянно трушу. Утешаю себя лишь тем, что, по сути, они ведь просто люди. А подход можно найти к любому. И не все наверняка такие же сволочи, как тот подонок.
Утром я как штык на остановке. Несмотря на бессонную ночь, бодрости во мне хоть отбавляй. А нервы натянуты как струны.
Наконец приезжает автобус. Я заскакиваю в салон, уже достаточно полный, здороваюсь со всеми и занимаю место рядом с молодой женщиной в плаще горчичного цвета. Минут пять она украдкой разглядывает меня, потом тихо спрашивает:
— А ты… дочь Вали?
— Да. А вы…?
— А я — Марина. Мы вместе работаем… работали. Как она?
— Пока не очень. Не встает даже. А… что всё-таки случилось? Вы знаете, кто с ней так поступил?
Марина сразу меняется в лице.
— Я ничего не знаю, — и тише добавляет: — И никто не знает. А даже если и знает, все равно не скажет.
— Почему?
— Потому что такая работа на дороге не валяется. И ты тоже… помалкивай, не лезь с расспросами, если хочешь здесь остаться. Пользуйся случаем. Не каждому так везет.
Затем она отворачивается к окну и до самого конца поездки молчит.
Да уж, нашла везение. Но в спор я не лезу. Надо хотя бы освоиться для начала.
Автобус въезжает на территорию гимназии и сбрасывает скорость. Я завороженно смотрю в окно. Буклет не передавал и половины местных красот. Идеальные газоны и ровные дорожки, фонари и подсветки, скамейки и фонтаны. А кругом темно-синие высокие пирамиды елей, еще пышная золотая листва кленов и ярко-зеленые безупречно подстриженные кусты.
Здание самой гимназии — трехэтажный замок с двумя башнями по краям — даже на расстоянии кажется величественным и прекрасным. К нему, правда, пристроены несколько современных корпусов из стекла и металла, но общий вид они странным образом совсем не портят.
Здесь так красиво и изысканно — даже не верится, что в таком месте может твориться всякая подлость, жестокость и грязь.
До уроков еще полтора часа, мне предлагают посидеть в столовой, выпить кофе, но я, поблагодарив, отказываюсь. На меня и так все смотрят как на какую-то диковинку. Лучше прогуляюсь: и полезно, и приятно, и нервы успокою.
Успеваю обойти лишь малую часть территории, настолько она огромна, потом вижу, как одна за другой на парковку заезжают роскошные машины. Детей привозят на учебу.
Я тоже направляюсь к главному зданию, где уже сбиваются в маленькие группки мальчики и девочки разных возрастов. Мое появление не проходит незамеченным. На меня косятся буквально все, смотрят как на прокаженную, перешептываются, а когда прохожу мимо — замолкают. Не самое приятное ощущение. Но я с невозмутимым видом поднимаюсь по широкой мраморной лестнице и оказываюсь в просторном фойе. И куда идти дальше — понятия не имею. Спрашиваю у мимо проходящих девчонок, одних, других, но все они, будто сговорились, демонстративно меня игнорируют. С мальчишками — та же история.
 
Им всем, что ли, запретили со мной разговаривать?
К счастью, кружу я там недолго и вскоре натыкаюсь на Платонова. В этих стенах он кажется еще более суетливым, но зато берется проводить меня в класс.
  
11. Женя
 
Мы поднимаемся на второй этаж и сворачиваем в широкий светлый коридор, стены которого сплошь из матового стекла. И двери тоже. Одну из них с надписью «Литература» Платонов широко распахивает, ухватив за длинную хромированную ручку, и пропускает меня вперед. Я переступаю порог и на секунду замираю, но он слегка подталкивает в спину. Я делаю еще несколько шагов и оказываюсь посреди класса словно под прицелом.
— Доброе утро, Алла, Яна, Стас, Соня, Милош… — приветливо и даже как-то подобострастно здоровается он с каждым.
— Здравствуйте, — лениво отвечают ему некоторые. Но все как один пялятся на меня. Разглядывают со смешанным выражением любопытства и презрения. Их, действительно, мало. Четверо парней и три девушки. Но негатив от них исходит такой мощный, что, мне кажется, я его физически ощущаю.
Боже, куда я попала…
— Знакомьтесь, это Женя… Женя Гордеева. Будет учиться с вами, — представляет меня Платонов и поспешно уходит.
— Какая радость, — язвит блондинка в розовом, единственная, кто здесь одет не по форме. Мысленно нарекаю ее Барби.
— Я тоже счастлива, — отвечаю ей с деланной улыбкой и слышу, как один из парней негромко и насмешливо бросает: «Идиотка». Другие на его реплику посмеиваются. Я же никак не реагирую, но его запоминаю. Высокий, темноволосый, даже, может быть, и красивый, но надменный взгляд и кривая ухмылка отталкивают напрочь. А ведь, может, это он и есть тот подонок…
— Стас, — обращается к нему симпатичная шатенка, чем-то внешне на него похожая. — Ну что, покажем ей наше коронное гостеприимство?
Губы его кривятся, но ответить он не успевает. В класс входит еще одна девушка. Стройная, с копной огненно-рыжих мелких кудряшек, уложенных на одну сторону.
Шатенка тут же переключается на нее.
— О, привет, тварь! — со злым азартом выкрикивает она. А потом достает изо рта жвачку и кидает в рыженькую. И попадает прямо в щеку. Ведь та не уклоняется, не отворачивается, а просто с какой-то унизительной покорностью вжимает голову в плечи.
Барби, третья девушка и парни наблюдают за этой сценой с глумливыми смешками. А мне противно и дико. Я не понимаю, что происходит.
— Подбери! — велит шатенка, указывая на белый комок на полу. Рыжая присаживается на корточки и подбирает жвачку.
— А теперь на лоб себе налепи, сучка!
Мне кажется, я попала в какой-то сюр. За что они так с ней? Как вообще так можно унижать человека… тем более девушку?
— Соня, хватит, — вдруг вмешивается тот брюнет.
— Стас, да ей мало… — шипит она.
— Я сказал — хватит! — повышает он голос. — Потом поговорим.
Она раздосадовано вздыхает, но оставляет рыжую в покое. Та проскакивает в конец класса и занимает стол в углу. Помешкав немного, я тоже прохожу и сажусь за соседний от нее стол.
— Эй, а ты куда уселась? — цепляет меня эта самая Соня. — Тебе никто разрешения не давал.
— Я как-нибудь без него обойдусь, — спокойно отвечаю ей.
— А ну быстро вернулась обратно и попросила у нас позволения пройти! — заводится Соня. — Если хорошо попросишь, может, мы и разрешим.
А мне то ли от нервов, то ли от абсурдности происходящего становится смешно. Я сдерживаюсь, но все равно прорывается.
— Спасибо, я лучше тут посижу.
— Лучше бы ты вообще отсюда свалила, — влезает Барби. — А еще лучше — даже и не появлялась бы.
— Реально, что ты у нас забыла? — обращается ко мне третья девушка. — Нахрена ты сюда приперлась, убогая?