Время наточить ножи, Кенджи-сан! (СИ)

— Идеальней и быть не может! Ничего не понимаю. Ты точно нигде не учился на повара?
Я покачал головой. Тут я не врал — на повара не учился. Только на хирурга!
— У нас самородок! Так, теперь приступай к скумбрии.
Со вторым ингредиентом пришлось повозиться. Структура скумбрии была плотной, но достаточно жирной, из-за чего лезвие ножа не находило нужного угла. После второго кусочка я понял свою ошибку. Взял другой нож, с более длинным клинком и сделал все как нужно. Генерал удовлетворенно кивнул головой.
Наконец, в дело пошел кальмар. Как оказалось он был самым сложным из всего перечисленного. Достаточно скользкое тело, резинообразная структура и небольшие размеры заставили меня попотеть. Но и с ним я смог справиться, нарезав кальмара на тонкие полоски.
Все — Наоми, Йоши, Генерал, Юки и Сакура, — обступили меня, затаив дыхание и наблюдая за моими движениями. Ну точь-в-точь операционная!
— Теперь разложи все на тарелку, — подсказал Генерал, когда все было готово.
Я вопросительно глянул на него, как бы спрашивая — как именно?
Генерал показал на сердце. И я доверился своему чутью. Цветовая гамма продуктов сама натолкнула на одну идею.
Белый кальмар стал снежной вершиной горы, сероватая скумбрия — ее основанием, а нежно-розовый леш расстелился у подножия цветущей сакурой. Листики зелени и маринованный изумрудный чеснок дополнили картину, делая ее еще более реалистичной. Я и сам не ожидал, что получится так правдоподобно и красиво.
— Фудзи! — завороженно выдохнул Юки.
— Невероятно! — в тон ей сказала Сакура.
— Чего встали? Несите клиенту! — произнес Генерал, тоже пораженный готовым блюдом.
— Постойте, — остановил их я. — Соус!
И быстро приготовил свой фирменный студенческий. Кивнул:
— Теперь можно.
Юки бережно, словно ребенка подняла разнос и понесла в зал. Все замерли в ожидании. Гость, сидевший к нам спиной, приступил к трапезе, но невозможно было понять его реакцию, поэтому мы вскоре вернулись к своим делам.
Когда посетитель закончил с едой, к нам в кухню зашла Юки.
— Кенджи, красавчик! — позвала она. — Тебя гость вызывает к себе.
Я вздохнул. А Крыса, услышав такое, возликовал.
— Ну, Генерал, что я тебе говорил? Не место этому мальчишке на кухне! Сейчас его отчитают, а потом и администратора вызовут. Тогда уже и нам достанется. Зачем нужно было допускать этого идиота до кухни? Сейчас нам достанется всем, вот увидите.
— Не достанется, — осекла его Юки. — Гость позвал повара не для того, что отчитать.
— Во-первых, он не повар! — рявкнул Крыса. — А во-вторых, откуда ты знаешь для чего он его вызвал? Видишь как он одет — в рубашку, в брюки. Наверняка кто-то из местного руководства.
— Не отчитать, — покачала головой Юки. — Журналист хочет поблагодарить Кенджи.
— Что? Какой журналист? Он разве не… — прошипел Крыса, глянув на Юки. — Ты же сама сказала, что он работяга!
— Я так не говорила! — улыбнулась официантка, и стало понятно, что она намеренно ввела всех в заблуждение. — Я не спрашивала у него документы. А сейчас он представился, сказал позвать Кенджи.
— Какого демона тут журналист потерял⁈
— Казуо, чего ты так разнервничался? — спросил его Генерал. — Журналисты тоже люди, и им тоже нужно есть.
Крыса ничего не ответил, лишь злобно сморщился и отправился в каморку, где был Бао — наверняка жаловаться. Однако по храпу, раздававшемуся из-за дверей, вряд ли бы ему удалось достучаться до администратора следующие полчаса.
Тем временем я вышел в зал и подошел к гостю. Тот встретил меня добродушной улыбкой, протягивая руку для приветствия.
— Извиняюсь, что отвлекаю вас от работы, но я слезно просил официантку позвать вас. Меня зовут Сатоши Ито, — представился он. — Я являюсь журналистом газеты «Токио симбун».
Я пожал ему руку. Присмотрелся к гостю. Он был одет скромно, но не бедно — брюки уже изрядно зашерканы, но логотип выдавал в них вещь одного известного модельера, рубашка также вышаркана на локтях, но хлопковая, сшита добротно и явно под заказ. На поясе ремень из кожи кенгуру.
 
Лицо у гостя было уставшим, но глаза светились детским блеском. Левое веко и уголок рта чуть опущены вниз. След давнего инсульта?
— Чем обязан? — осторожно спросил я, не понимая, зачем он сказал про свою профессию. Уж явно чтобы не произвести впечатление — не из той породы людей.
— Знаете, со мной случилась сегодня довольно странная история, — улыбнулся Ито и нервно хохотнул. — У меня дядя есть, а у него сын Рю. Этот Рю работает на местном заводе — «Хабу Дизель», вы наверняка знаете о таком производстве. Так вот. Мы иногда созваниваемся с ним, разговариваем обо всем. И он мне недавно между делом сказал, что у них в квартале в закусочной «Красный фонарь» стали подавать восхитительные блюда. Рассказал про какой-то случай, про карты. Признаюсь, я слушал его в тот момент в пол-уха, толком и не запомнил деталей.
Ито вновь хохотнул.
— Отложилось только в голове, что очень вкусная еда здесь. Я бы пропустил это мимо ушей и забыл бы, но сегодня меня направили подготовить материал про один случай дзёхацу — бесследное исчезновение одного парня из жизни своей семьи по собственной воле. Загадочный случай на самом деле. Но это не важно сейчас. Так вот. Я сделал фотографии, взял пару интервью. И решил пройтись — у меня осталось в запасе еще немного времени, а в офис возвращаться не хотелось. Да и репортаж получился тяжелым, хотелось развеяться. Тем более такая погода!
Он мечтательно глянул в окно.
— И тут, проходя мимо, я увидел этот самый «Красный фонарь», про который говорил мне Рю. И вспомнил наш недавний разговор. Заинтересовавшись, я решил зайти, больше из любопытства конечно, но перекусить тоже хотелось, — журналист виновато улыбнулся. — Вы уж извините меня за прямоту, но ничего сверхъестественного я не ожидал. Все-таки обычная закусочная, еда для простых людей. Ожидать чего-то необычного было бы глупо. Но тут мне подают… Фудзи!
Ито кивнул на пустую тарелку.
— Знаете, это как вспышка воспоминаний. Один взгляд, одно мгновение — и я уже у себя в детстве.
Ито замолчал, глубоко задумавшись. Тон голоса его, из звонкого, веселого, вдруг стал напряженным и задумчивым.
— У меня отец рыбаком был, всю жизнь на катере проработал, по две смены брал, только чтобы меня выучить в институте и дорогу в большую жизнь дать. Говорил, что образование очень важно, оно поможет мне выбраться в люди. И мы часто семьей сушими ели, из той рыбы, которую он ловил — он брал под зарплату. Но не из дорогой рыбы сушими, нет. Она нам не полагалась. Потому что вся шла на продажу. А из простой — лещ, скумбрия, иногда кальмар. И этот вкус, он знаком мне с детства, неотрывно с ним связан. Моно сказать, даже приятней, чем что-то дорогое и экзотическое.
Ито вновь замолчал. Левый уголок рта был по-прежнему неподвижен, а вот правый едва заметно дрожал.
— А еще мы некоторое время жили в префектуре Яманаси. И каждое утро, отправляясь в школу, я наблюдал гору Фудзи с западной ее части. Шел и смотрел. И думал о разном. О том, насколько же мы суетливы по сравнению с этой горой. Вот она стоит тысячи лет и еще столько простоит, а сколько за это время поколений людей смениться? Сколько мимо нее школьников пройдет, сколько рабочих, сколько стариков? Про некоторых и забудут вовсе, и имена их сотрутся. А Фудзияма будет стоять.
Ито вдруг встрепенулся, улыбнулся.
— Вы извините меня, что я к вам так беспардонно со всеми этими воспоминаниями и рассказами влез. Просто ваше блюдо во мне эти все воспоминания пробудило. Я хотел вам благодарность выразить. Так тепло стало на душе. Огромное вам спасибо!
Он вновь пожал мне руку.
— И еще. Я бы хотел написать статью про вашу закусочную. И вас сфотографировать.
— Меня⁈
— Ну да. Вы же повар, что приготовил такое замечательное блюдо.
— На самом деле я не повар, — виновато улыбнулся я.
— А кто же?
— Разнорабочий.