Ликвидатор Историй. Книга I (СИ)
Пять часов спустя...
Солнце уже начало клониться к горизонту, когда я проехав посевные поля, доехал до начала леса. Прикинув, что еще часа три до заката, я решил проехать еще час по лесу и уже обустраивать лагерь. По дороге, я собрал достаточно много различных трав, но по-настоящему ценных или нужных мне, там не было. Может до заката или по утру в лесу найду чего-нибудь интересного. Отхлебнув из фляги неплохого местного вина, я начал осматриваться. Что-то меня напрягало в лесу последние минут двадцать. Никаких привычных звуков. Ни единой птички, да и зверье не шибуршит как до этого вдалеке.
Неожиданно, с дерева в шагах пяти от меня взвилась стайка мелких пташек. На одних рефлексах, свесившись с коня, я пропустил над собой две гудящие тени. Стрелы, или же болты. Плохо. На мне даже кожаной жилетки нет, не то что кольчуги.
Соскочив с заволновавшейся Тени, я ринулся в ближайшие кусты, и уже там резко затормозил. Перед мной стояла тройка мужиков с дрекольем, а у одного еще и колун был за поясом. Тати. Вот только странные какие-то. У всех на лица намазюканы углем стремные руны или типа того. Решив пока забить болт на эти странности, я выхватил топор левой рукой, а саблю правой. А бандиты тем временем опомнившись, стали меня обходить с трех сторон. Понимая, что могу в любой момент получить в спину такую-же палку или стрелу, я решил закончить все по быстрому.
Отклонив саблей тычок первого, я отрубил его кисть, и пнув в грудь, ушел перекатом вправо. Вовремя. Там где я стоял теперь торчала плохонькое копье, полностью из дерева, вот только моим потрахам было бы глубоко насрать, сталь в них или заточенная ветка. Встав на ноги, я метнул топор в того, кто стоял дальше от меня и тянулся к своему колуну.
Топорик легко вспоров тряпье на груди разбойника, и с треском лопающихся от перегрузки ребер, вошел в грудь. Больше не обращая внимания на крики валяющегося без кисти первого, я крутанув саблю, двинулся ко второму. Он, поняв, что товарищи больше не помогут, повернулся и крича оставшимся товарищам, что ему нужна помощь, хотел было побежать. Но его прервало лезвие сабли, словно росток, проросшее из его груди. Стряхнув с оружия затихающее тело, я пошел в сторону дороги, по пути вбив кадык, так и стонущего на земле однорукого, каблуком в глотку. Вырвав из трупа второго мертвеца свой топор.
А на дороге уже выстроилась стенка из пяти «копейщиков» с рогатинами и с такими-же раскрашенными харями, прикрывая позади стоящих лучников, в количестве двух штук. А командовал всем этим сбродом мужик в кольчуге и с неплохим перначом. Дубинкой с стальным, рифленым набалдашником то-бишь. Улыбнувшись от всей души, от чего-то вздрогнувшему атаману банды, я, покручивая топор и саблю, зашагал на встречу этому «воинству».
Свистнув полетели стрелы, повернувшись боком, тем самым сокращая площадь возможного поражения, я пропустил одну стрелу прямо перед своим носом, а вторая вообще пролетела где-то над головой. Похоже один из лучников, вообще просто пуляет стрелы в «ту степь», развернувшись я, все еще улыбаясь побежал на колья. В самый последний момент уйдя кувырком в ноги одному из бандитов.
Разрезав сухожилие на левой ноге копейщика, я вскочил на ноги, и напрягая все группы мышц начал резню. Отбить кол метящий мне в лицо, вспороть живот противнику слева, увернуться от третьей стрелы и обломать четвертую, торчащую из ноги, присесть на корточки, увернувшись от бокового удара перначем и разбить колено мужику с дубиной. Кувырок в сторону, и я около лучников. Разрубив горло замешкавшемуся бандиту, и развернуться ко второму. Плечо пронзила резкая боль. Метнул топор во второго лучника, пробив ему голову.
Достав из плеча нож, я повернулся к остаткам банды. Главарь хмурясь покачивал перначом, понимая, что его банде в любом случае конец. Двое мужиков с кольями, бледнели, потели, но стояли рядом с предводителем. Двое калек выли от боли обхватив свои ноги, а мертвец истекал кровью и дерьмом из вспоротого живота. Метнув в одного из копейщиков нож, я побежал на второго. Отведя саблей древко в сторону, я резким ударом с оттяжкой отрубил голову бандиту.
Увернувшись от дубинки главаря, я отпрыгнул назад, но позорно врезался в стоящего сзади мужика, который пытался выдернуть застрявший нож у себя из плеча. Прокатившись полтора метра по дорожной пыли, я первым делом свернул шею ошарашенному мужику, который валялся рядом. Уйдя перекатом влево, я оглянулся. Вовремя ушел, через мгновение на том месте, где была моя голова, образовалась воронка, а главарь местных бандитов, матерясь сквозь зубы поднял свой пернач от земли. Но поздно. Я уже был на ногах с ножом в руке. Где сабля? Валяется на дороге, выронил пока кувыркался по земле. Улыбнувшись, предчувствуя победу, мужик пошел на меня. Первый удар дубинки пропустил над собой, а больше сделать я ему уже и не дал. Сблизившись с ним я выпрямился, и заехал ему в подбородок кулаком, а пока он не очнулся провел серию ударов, лоу-кик, правой в челюсть, левой в печень, правой в челюсть и снова лоу-кик. Мужик завалился, словно срубленный дуб. А я шипя от боли тряхнул левой рукой. Совсем забыл, что у этого типа кольчуга была.
Подойдя к коню, которому кстати похоже было абсолютно-поеб*ть кто и с кем там дрался, я отвел его с дороги, и привязал к дереву. Вернувшись на дорогу, я первым делом связал главаря и перевязал двух его, скулящих подчиненных. Потом оттащил их к дереву, где и оставил. Обобрав пленников и трупы, которые скинул в ближайший овраг, я стал обладателем: неплохой кольчуги, снятой скорее всего с како-нибудь путника, пернача, пары хороших метательных ножей и кошелька с монетами. Если сложить с теми деньгами, что были у помещика на коне и остатками с «набора новичка» подаренного Феликсом, я стал гордым обладателем 136 золотых и 235 серебряных монет.
Закончив с делами, я решил, что пора мне уже ставить лагерь. Отвязав коня, и закинув двух пленников на него, всхрапнувшего от такого обращения, я водрузил главаря себе на плечо и пошел вглубь леса. Пройдя примерно метров семьсот, я скинул заматерившегося от такого обращения атамана с плеча, и стал разгружать Тень.
Скинув всех бандитов в одну стонущую и матерящуюся кучку, я стреножил и привязал лошадь к дереву. Достав нож, я пошел в сторону примолкших и побелевших от боли и страха пленников.
— Задолбали орать, — сказал я и наклонился над первым.
— Эй, мужик, ты чего! Не надо меня убивать! Я все рас..., — заткнулся этот придурок, только когда я засунул кляп из куска его одежды ему в пасть. Ну нах*я я бы их тащил аж до сюда, если бы хотел просто прирезать?
Проделав такую-же операцию с остальными, я уже в тишине стал заниматься лагерем. Собрал хворост, и коры. С помощью огнива зажег огонь, расстелил свой плащ, подобрал нужную пару палок, и повесил на них котелок при помощи третьей, лежащей на двух воткнутых в землю палок. Побродил вокруг поляны и в триста двадцати шагах от лагеря нашел ручей, обновив воду в флягах. Вернувшись, положил на уже прогретый котелок вяленое мясо, лук, и туда же закинул картошку.
Посолив это все безобразие, я залил его водой. Ну не умею я готовить. А пока суп-кошмар гурмана потихоньку закипал, я пошел в сторону бандитов...
Глава 6. Знакомство с культом Вераса.
Часть 1.
Дойдя до бандитов, я присев, поморщился. Хоть в пути я и обработал раны, перевязав, но боли это не убавило. Вытащив кляп из рта того, кому я перерезал сухожилия на левой ноге, спросил:
— Как твоё имя?
— Кондрат, — ответил разбойник, поморщившись от боли в ноге.
— Что это за письмена у тебя на лице?, — ткнул я пальцем в его щеку.
— Тебе этого знать не надо, еретик, — плюнув мне в лицо, он гордо заткнулся.
— А зачем тогда назвал своё имя?, — таким же спокойным тоном, спросил я, оттирая харчек с сапога пучком травы. Мазила. Но разозлил меня сильно. Я ему жизнь сохранил, а он меня оплевывает?!