Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция
Носитель не подвел, что часто бывало с первыми образцами. До шхуны дошли нормально. Поместив носитель в ее контейнер на борту, отметил про себя, что соседний уже занят. Значит, второй экипаж носителя свою задачу выполнил. Наша цель была самой дальней. Открытый шлюз, по которому пробираемся с Беловым в камеру, там нас уже ждут Завойко со своим напарником. Задраиваем люк и даем сигнал наверх. Послышался шум насоса, и вода начала медленно спадать. Все, задача выполнена!
Глава 8. Прорыв
Руднев стоял на мостике и смотрел на кормовой фонарь миноносца «Лейтенант Бураков», который на пяти узлах потихоньку следовал по фарватеру бухты Мозампо. До выхода на рейд оставалось пройти порядка пяти кабельтовых. А дальше – полный ход, который должны набрать за две мили до острова Удо, и потом мимо острова Каргодо в Пусанский пролив.
«Лишь бы успеть разминуться с японской эскадрой. Там никто и двадцати узлов не даст. Господи, только бы мы после ремонта смогли набрать свои двадцать четыре узла. Судовой механик Николай Генрихович клянется, что все получится. Будут постоянно дополнительно поливать головной подшипник правой машины маслом. Конечно, надо было бы ему дать притереться на восьмидесяти оборотах в минуту, но даст Бог, и в два раза больше проектные выдержит. Нам бы только оторваться, а там Лейков за счет левой машины будет скорость держать. Лишь бы подшипник, как предыдущий, не рассыпался!» – Руднев до боли в суставах сжал пальцами поручень ограждения ходового мостика.
«Итак, восемь на одного! При этом из этой восьмерки один броненосец, один броненосный крейсер и шесть бронепалубников, из которых двое имеют 320-миллиметровые орудия в носу, а один – на корме. Да и четыре 305-миллиметровых орудия „Чин-Иена“ далеко не подарок. Тут и одного такого гостинца может хватить с избытком. Скорость, только скорость может спасти „Варяга“, но при условии, что японцы не смогут нас перехватить. Если же они нас ждут и встретят в кильватерной колонне, то это верная смерть», – в голове Руднева мысли неслись вскачь.
Командир «Варяга» всмотрелся вдаль, пытаясь хоть что-то разглядеть в начинающем сереть ночном мраке.
«Впереди наверняка будет „Чин-Иен“ с его толстобронированной грудью. Его четыре орудия главного калибра встретят еще неповрежденный „Варяг“, пытающийся пройти на полной скорости, и наверняка нанесут нам при попадании максимальные повреждения, пока будем проходить мимо, – Руднев передернул плечами, представив, как 305-миллиметровые снаряды пробивают корпус его корабля. – Сам-то броненосец вряд ли пострадает от нашего огня благодаря толстой броне. Интересно, дальше будет „Чиода“ из-за своего броневого пояса или „Ицукусима“ и „Хасидате“ с их 320-миллиметровыми головными орудиями?! Хотя уже этих четырех кораблей для моего крейсера хватит с лихвой, не говоря еще о „Мацусиме“ и трех крейсерах второго ранга. Конечно, против них „Варяг“, включая и „Мацусиму“ с его орудием в корме, индивидуально сильнее любого, но их-то четверо. Вся надежда, что если эскадра будет нас перехватывать, то впереди пойдет „Чин-Иен“, а он сейчас больше десяти узлов дать не может».
Между тем крейсер все ближе и ближе подходил к выходу из портовой бухты на рейд. Еще несколько минут, и будет ясно, повезло нам или нет.
Руднев посмотрел на часы. Стрелки показывали два часа двадцать пять минут: «Интересно, телеграмма окажется японской ловушкой или все-таки это действительно был приказ адмирала Алексеева? Через пять минут все станет ясно».
Миноносец вышел на рейд и сразу начал набирать ход.
«Полный вперед», – скомандовал в переговорную трубу Руднев, спустившийся с мостика в боевую рубку. И почти в это же мгновение от острова Удо раздался звук выстрела из орудия крупного калибра.
«Значит, ждали!» – пронеслось в голове командира крейсера.
Схватив бинокль, капитан первого ранга выскочил на палубу перед боевой рубкой и попытался хоть что-то рассмотреть на уже начинавшем сереть горизонте. В этот момент за кормой в паре кабельтовых вспух водный столб и раздался звук взрыва. Через мгновение со стороны острова – вспышка орудийного выстрела и докатившийся чуть позже его звук, а потом – султан воды уже впереди крейсера и совсем рядом с «Лейтенантом Бураковым», который резко довернул вправо.
– Держать в кильватер миноносцу, – скомандовал Руднев, вернувшись в рубку.
– В кильватере, – через некоторое время доложил рулевой.
Миноносец и крейсер шли без ответной стрельбы, чтобы не показать японцам своего месторасположения. Астрономические и навигационные сумерки начинались в это время года около четырех утра. Так что сейчас единственным средством освещения была луна. И ее света явно не хватало, чтобы через дальномеры рассчитать расстояние между кораблями, которое составляло по карте где-то тридцать два – тридцать три кабельтовых. Так что первые выстрелы японцев были, вернее всего, произведены по расчетам по карте при нашем появлении в створе из бухты на рейд.
Как бы подтверждая мысли Руднева, со стороны японской эскадры раздалось еще несколько выстрелов из орудий, и вскоре новые всплески, но уже значительно дальше – окружили русские корабли. Пока им везло, и они постепенно набирали ход. Нет, «Лейтенант Бураков» уже давно мог дать все тридцать узлов, но он скорость увеличивал постепенно, ориентируясь на возможности крейсера. Тем более на рейде было достаточно разных судов, в основном небольших рыболовных, включая обычные лодки.
Правда, когда вчера слухи об объявленном японцами русским ультиматуме разбежались по Мозампо и Чинхэ, большинство судов покинули порт и расположились на якорных стоянках у берегов, освободив фарватер и внешний рейд.
Между тем темп орудийной стрельбы со стороны японской эскадры нарастал, водяных столбов, малых и больших, становилось все больше и больше.
– Судя по вспышкам, японцы пошли нам наперерез, Всеволод Федорович, – тихо произнес стоящий за спиной командира старший офицер крейсера Степанов 3-й.
– Я это вижу, Вениамин Васильевич. Какая у нас скорость?
– Пока двенадцать узлов.
– Долго, долго скорость набираем!
– Николай Генрихович делает все что может.
– Знаю и понимаю, – медленно произнес Руднев, снял фуражку и, достав из кармана кителя белоснежный платок, протер им козырек. – Если адмирал Катаока бросит вперед «Идзуми», «Суму» и «Акицусиму», то они могут нам закрыть проход и поставить «палочку над Т».
– А если впереди пойдет «Чин-Иен»? – поинтересовался Степанов 3-й.
– Тогда в определенный момент мы им в одиночку сделаем «crossing T», только для броненосца и для этих недокрейсеров-недоброненосцев наш главный калибр все равно что слону дробина. Остается только надеяться на чудо в виде «золотого выстрела», если Бог нам будет благоволить, – Руднев перекрестился, после чего надел фуражку.
– Да! Удача нам не помешает! – поддержал командира старший офицер корабля. – Пока нам везет, японцы чудовищно мажут.
– Вениамин Васильевич, вы же помните информацию, которую до нас доводили. У японцев является типичной практикой собирать лучшие кадры со всего флота на кораблях двух первых броненосных отрядов: броненосцах адмирала Того и броненосных крейсерах адмирала Камимуры. В случае необходимости качественно усиливать отряды легких крейсеров или береговой охраны они просто временно придают им одного-двух броненосных коллег. Здесь, слава богу, этих кораблей нет, как нет и нормальных экипажей. Так что такая стрельба да еще ночью вполне объяснима. Пускай и дальше мажут, рыбу пугая.
Как бы опровергая слова Руднева, крейсер ощутимо тряхнуло, так что находящиеся в рубке еле устояли на ногах, и буквально сразу стало заметно, как корабль начал терять ход.
– Вениамин Васильевич, выясните, что произошло, – скомандовал Руднев старшему офицеру, выпрямляясь и занимая устойчивую позицию на ногах.
– Слушаюсь, господин капитан первого ранга, – произнес Степанов и покинул рубку.
Несколько минут прошло в тягостном молчании. Скорость крейсера упала до пяти узлов. Японцы продолжали обстрел, но пока снаряды ложились далеко от корабля. «Лейтенант Бураков», заметив, что крейсер начал терять ход, также снизил свою скорость.