Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция
Далек был мой язык лягушатников от совершенства. Промашка небольшая вышла с моим французским паспортом. Надо было английский делать на имя Гая Фокса. Три раза ха-ха.
Подхватив чемодан, я же не русский офицер, а французский «мюсье», двинул по трапу вниз. Ступив на твердую землю, огляделся и увидел встречающего меня капитана первого ранга Кононова, одетого в партикулярное платье по последней моде Парижа.
* * *– Василий Петрович, а о чем с тобой разговаривал этот француз, которого все военное руководство Владивостока провожало? – спросил капитана «Ангары» его первый помощник.
– Алексей Николаевич, он такой же француз, как вы и я. Я в свое время на «Херсоне» ходил. Так я этого месье Ришара сразу узнал. Это – Ермак!
– Кто?
– Не знаю, в каком он сейчас звании, но это Тимофей Васильевич Аленин-Зейский по прозвищу Ермак, ближник царя.
– Так это он штурмовал дворец великого князя Владимира Александровича и, говорят, лично убил его вместе с сыновьями?
– Алексей Николаевич, рекомендую вам меньше слушать сплетни и забыть, что Ермак был на нашем судне во время этого перехода. Сейчас передадим бумаги в миссию и отправимся дальше в Порт-Артур.
О том, что сказал ему Аленин-Зейский, и о том, что узнал во встречающем его начальника водолазной школы в Кронштадте, капитан «Ангары» решил благоразумно промолчать. И так язык распустил.
«Дай Бог вам успехов, господа офицеры! Что-то грядет, – подумал капитан. – А пока надо будет записать данные по капитану Едрихину Алексею Ефимовичу и санитарам, чтобы не забыть».
* * *– Здравствуйте, месье Ришар. Как добрались? – Анатолий Алексеевич, улыбаясь, пожал мне руку.
– Слава богу, почти без приключений, месье Дюран, – мой французский был намного хуже, чем у Кононова. Тот шпарил как на родном.
– А что здесь делает «Варяг»? – не удержался я от вопроса.
– Я точно не скажу, но, по слухам, которые ходят по порту, что-то случилось с упорными подшипниками вала одной из главных машин. Еле-еле доковыляли до Мозампо. Руднев в бешенстве, а старший офицер крейсера капитан второго ранга Степанов предполагает злой умысел со стороны японцев, – Кононов усмехнулся.
– Все возможно, месье Дюран. Все возможно. Во Владивостоке четыре дня назад предотвратили взрыв затвора и насосной станции сухого дока, в который должны были поставить крейсер «Новик». Но об этом позже. Где наша шлюпка?
– Следуйте за мной, месье Ришар.
Когда шлюпка с надписью «Марсель» отошла от причала на достаточное расстояние, я уже по-русски спросил Кононова:
– А эсминец наш чего тут делает?
– Это «Лейтенант Бураков» из первого миноносного отряда, бывший китайский миноносец немецкой постройки «Хай Хуа», который захватили при штурме фортов Таку. С поднятием Андреевского флага корабль получил новое название «Лейтенант Бураков» в честь офицера канонерки «Кореец», погибшего при том штурме, – все-таки любил Кононов поговорить. – В общем, он какие-то запчасти привез для «Варяга» и специалистов для ремонта. Это же самый быстрый корабль Порт-Артурской эскадры.
Далее Анатолий Алексеевич поведал о том, что приобретение российским флотом «Хай Хуа» получилось очень удачным: его скорость достигала 36,6 узла! Дальность хода «Буракова», две тысячи миль при десятиузловой скорости. Правда, вооружение «немецкого китайца» было не самым сильным: он имел четыре пушки калибра 47 миллиметра и всего один 381-миллиметровый торпедный аппарат.
Вообще-то изначально на корабле стояло два аппарата и восемь пушек, но, учитывая высочайшую скорость «Лейтенанта Буракова», которого не мог догнать ни один японский корабль, его решили использовать как посыльное судно, а не как боевой миноносец. Поэтому один торпедный аппарат и четыре пушки для облегчения судна и повышения скорости сняли. Изначально «Хай Хуа» давал только 33,6 узла.
Из дальнейшего рассказа Кононова я узнал, что командовал кораблем мой старый знакомый капитан второго ранга Панферов Константин Александрович, который при нашем знакомстве был лейтенантом и старшим офицером крейсера «Адмирал Корнилов». На нем мой отряд доставили к фортам Таку.
Наконец-то появилась шхуна «Марсель», над которой развевался французский флаг. Судно немного напоминало нашу шхуну «Компас», но было длиннее, шире и имело более глубокую осадку. Из-за чего его и выбрали.
Этот корабль был приобретен во Франции, но потом он прошел небольшую секретную доработку. По бортам у шхуны были смонтированы шлюзовые камеры для скрытого выхода боевых пловцов. Также по бортам ниже ватерлинии крепились человекоуправляемые торпеды, находящиеся в закрытых цилиндрах с легко открывающимися дверцами. Таких цилиндров было по два с каждого борта. Но запас торпед можно было легко пополнить. Судно было зарегистрировано как корабль для гидрографических работ, поэтому имело на борту лебедку и прочие механизмы.
Официально торпеды назывались подводными минодоставщиками, или ПМД, но боевые пловцы прозвали их «Посейдоном». Возможно, это прозвище родилось из-за того, что этот доставщик в головной части тащил три съемные мины по шесть пудов каждая. Такой трезубец бога морей получался.
Водоизмещение этой торпеды было около полутора тонн, длина около семи метров, диаметр около полуметра. На ней был установлен трехфазный двигатель Доливо-Добровольского мощностью в две лошадиные силы, что позволяло на скорости в три узла при полностью заряженных аккумуляторах уверенно пройти до пятнадцати миль.
Новые ребризеры, закачанные воздухом, а также его запасы, имеющиеся в «Посейдоне», позволяли на глубине в тридцать метров находиться больше трех часов. Часовой механизм давал возможность устанавливать задержку в минах до полусуток.
Боевые пловцы сидели друг за другом верхом на доставщике. Их ноги упирались в специальную подножку. Ласты надевались на время установки мин. Водитель или пилот этого аппарата, как правило, офицер, был прикрыт изогнутой металлической пластиной, под которой были установлены: часы, компас с фосфорной разметкой, клапан регулировки глубины и приборы управления электромотором и торпедой. Специальные рычаги заполняли и продували балластную систему. Второй член экипажа, обычно из кондукторов, находился сзади. От водителя его отделяла цистерна быстрого погружения. Позади него находился контейнер с инструментами и запасным дыхательным аппаратом.
Отработанная в Тронгзунде тактика была следующая. Шхуна-нейтрал встает на якорь рядом с рейдом, где расположились вражеские корабли. Выйдя через шлюзы, боевые пловцы проверяют торпеду, и если все в порядке, то включают двигатель и движутся к своей цели по азимуту. Достигнув заграждений, пытаются поднырнуть, а если это невозможно, то делают проход с помощью сетепрорезателя.
Проникнув за заграждения и подойдя к цели, останавливают мотор, за счет медленной продувки балластной системы достигается нулевая плавучесть. Затем боцманмат, надев ласты, отделяет первый заряд. Офицер восстанавливает нейтральную плавучесть. После этого совместно устанавливают первую мину. Потом вторую и третью. Такой порядок был разработан для эскадренных броненосцев.
С учетом проведенных расчетов под руководством адмирала Макарова было признано, что трех наших мин, поставленных в определенных точках корабля, будет достаточно для гарантированного потопления эскадренного броненосца. На практике этого еще не проводилось, но очень скоро мы это проверим.
Глава 7. Бой
Прибыли на борт шхуны и собрались в кают-компании, которой заведовал Ризнич как старший офицер отряда и корабля. Традиции военно-морского флота соблюдались, несмотря на то что все офицеры, кроме капитана корабля и его помощника, были в партикулярном платье, изображая ученых. Только вот военная выправка их выдавала, да и матросы шхуны мало походили на своих гражданских собратьев. Хотя, может быть, мое мнение было предвзятым. Тот же капитан «Ангары» ходил, как штык проглотил, и манеры были соответствующими военным морякам. Но все же что-то не так…