Запечатленные (СИ)

Кэсси была настолько в этом убеждена, что, когда Теодор потребовал от нее ответа, сама его обвинила:
— Это ты не можешь любить меня! Ты ведь любишь другую!
— Какую — другую? — опешил он, отшатнувшись.
— Оливию! — с досадой ответила Кэсси.
Теодор закатил глаза:
— Я ведь уже говорил тебе, что Оливия осталась в прошлом. Ее я не люблю — да и никогда не любил. Сейчас я понимаю, что мне в ней нравилась исключительно ее любовь ко мне. Поэтому, когда я узнал, как в действительности она ко мне относится, все, что я к ней чувствовал, прошло. До нее у меня не было серьезных отношений, и я не знал, как это бывает. А теперь мне есть с чем сравнивать.
  
— С чем же?.. — едва слышно спросила Кэсси.
Ей было сложно ему поверить, но ведь ему не за чем лгать. Теодор всегда был честен.
— С тем, что я чувствую к тебе, — его взгляд стал нежным. — Кассандра. Раньше я не знал, что такое любовь. Но то, что я сейчас испытываю… не может быть чем-то другим. Я люблю тебя, Кассандра Фивиа. Ты словно создана специально для меня. Но… я понял это слишком поздно. И успел сделать все, чтобы ты меня возненавидела. Я был так необоснованно жесток к тебе… и нет ничего, о чем бы я сожалел больше. Если бы я только мог это исправить….
— Теодор, — она смотрела на него, не в силах поверить, что он только что признался ей в любви. — Но ведь у тебя были причины.
— Причины? — эхом повторил он.
— Ты хотел защитить близкого человека. Не твоя вина, что Оливия этого не заслуживала. И… ты ведь все-таки не позволил им меня изнасиловать. И я думаю, что мне повезло больше других.
— Других? — удивился Теодор.
— Других, бывших на моем месте, — пояснила она. — Там, на цепях.
— Почему ты думаешь, что были другие? — опешил парень.
— Ты же сам тогда сказал, что закон ничего не может с тобой сделать. Я подумала, что ты говоришь о аналогичных ситуациях…
— Нет, — он покачал головой. — Аналогичных ситуаций не было. Я имел в виду другие свои… дела.
— Значит, ты даже лучше, чем я о тебе думала, — улыбнулась Кэсси.
— Я не понимаю, как ты можешь оправдывать меня?
— А что мне еще делать? — пожала она плечами. — Я ведь люблю тебя, Теодор Вайнхаи.
— После всего, что я сделал?
— До. До всего, что ты сделал. С первого взгляда.
Теодор смотрел на нее потрясенно:
— Но ты никогда…
— Я знала, что такой парень, как ты — не для меня. Поэтому не позволяла себе потакать собственным чувствам.
Она призналась в своих чувствах, и узор на ее руке подтверждал ее слова, но Кэсси видела, что он не верит. Не может поверить, убежденный, его нельзя полюбить — и особенно ей.
Кэсси вздохнула и улыбнулась:
— Посмотри в моих воспоминаниях.
— Нет, — решительно отверг он.
— Посмотри. Задай мне тот же вопрос, что и ей, и развей сомнения раз и навсегда.
— Я не хочу причинять тебе боль.
— Недоверие будет куда болезненнее, — возразила она. — С прошлого раза прошло много времени, и я знаю, чего ожидать. Посмотри. Я прошу.
Теодор колебался довольно долго между желанием убедиться в ее честности и нежеланием причинить ей вред. Но он понимал, что Кэсси права, что сомнения могут разрушить любые отношения. И он не хотел рисковать будущим.
Теодор легонько коснулся виска девушки и спросил особым тоном, прозвучавшим на удивление деликатно:
— Что ты в действительности ко мне испытываешь?
Наверное, он ожидал увидеть более позднее воспоминание, но очутился в том дне, когда вытащил Кассандру из воды.
Кэсси вспомнила, как страшно ей было до его появления. И каких усилий стоило решиться позвать его с собой, и разочарование, которое вызвал его отказ. Свою дорогу по городу, в мокрой одежде, на холодном ветру.
Вспомнила, как напугалась мама, увидев ее на пороге в таком виде.
— Что с тобой случилось, Кэсси?!
— Упала в воду, — стуча зубами от холода, ответила она. — Берега бетонные, подняться не могла…
— Как же ты выбралась?
— Меня спас один мальчик из школы.
— Что за мальчик?
— Хороший, — она вздохнула и сказала тихо-тихо — себе, не матери: — Достойный любви.
Кэсси вынырнула из воспоминаний и едва сдержала стон. Виски заломило болью, накатили тошнота и слабость. Но взгляд Теодора компенсировал плохое самочувствие. Оно того стоило. Ведь теперь он больше не сомневался.
— Прости меня, — Теодор прижал девушку к себе. — Прости, что был слеп и жесток.
— Уже простила, — она обняла его, чувствуя, как отступает дурнота.
— Я совершил столько ошибок…
— Не надо, — она коснулась пальцами его губ, заставляя умолкнуть. — Не кори себя. Мы ведь оставили все обиды в прошлом. И теперь у нас все будет хорошо.
— Я сделаю для этого все, что в моих силах.
— И я, — улыбнулась она.
Кэсси совсем не нравилось видеть его виноватым. Всегда уверенный в себе и в своей правоте, он и ошибки должен признавать так же — да, было, и больше не повторится. Кэсси не хотела, чтобы в нем жила вина.
— А давай устроим праздник? — предложила девушка. — Столько поводов!
— Я только за, — он улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Но это не значит, что тебе не придется мне помогать! — строго заметила Кэсси.
— Кассандра, но ведь я только что чуть не умер! — сделал Теодор несчастное лицо.
— Но ведь ты хорошо себя чувствуешь? — уточнила она, хитро прищурившись.
Он кивнул скорбно:
— И это значит, что мне придется тебе помогать.
Но на последних словах не выдержал и рассмеялся. Кэсси подхватила смех. Ее переполняла радость и ощущение праздника, пусть не календарного, но их личного.
Несмотря на отсутствие у Теодора кулинарных талантов, его помощь на кухне была существенной. И это тоже было замечательно, проводить время вместе вот так, помогая друг другу и дурачась.
А позднее, уже за столом, Кэсси не удержалась от любопытства:
— Скажи… что ты увидел, когда спросил Оливию о ее чувствах к тебе?
Теодор нахмурился и помедлил перед ответом. Кэсси уже хотела забрать вопрос, но он все же заговорил:
— Я увидел, как они с Мартином обсуждают мое устранение, чтобы получить контроль над моим Родом.
Она неуверенно переспросила:
— Устранение? — ей показалось, что она неправильно поняла.
— Именно, — подтвердил Теодор. — Мартин хотел убить меня, а Оливия решила ему помочь. И притворилась, что влюблена.
— Но ведь покушение на кадхаи карается смертью! — ахнула Кэсси. — Ты что же, ничего не собираешься с этим делать?
— Сейчас — нет. Проблема в том, что Мартин — член семьи. И никто не имеет права лезть в его воспоминания без его согласия. Или распоряжения совета Владетелей. Но, чтобы собрать Совет, нужно обоснование. Выдвинуть обвинение, предоставить свидетельства, организовать следствие. На это нужно время, а я не хочу оставлять тебя одну. К тому же отец вряд ли пойдет мне навстречу, и уговорить его поддержать обвинение будет непросто.
— Значит, ты их простишь?
— Нет, конечно. Если эти двое не последуют моему совету, я займусь этим после рождения ребенка.
— Какому совету?
— Покинуть Таншу.
— А их выпустят?
— Я бы поспособствовал, — Теодор вздохнул. — Потому что мне совсем не хочется в этом мараться. Но и спускать им это с рук нельзя.
— Не похоже, что ты злишься на них, — с удивлением отметила Кэсси.
— Я не злюсь, — подтвердил он. — Если бы я не дал себя обмануть, эти планы остались бы просто отвлеченными размышлениями.
— Не думаю, что Мартин отказался бы от своих планов… Так, выходит, он знал, что твоя запечатленная — это я? Раз они общались с Оливией. Почему он сделал вид, что удивлен тогда?
— Скорее всего, рассчитывал вызвать твое доверие, — пожал плечами Теодор. — Он понимал, что ты не поверишь в то, что он явился спасать именно тебя.
— Мартин всегда был не слишком высокого мнения о моих умственных способностях, — согласилась Кэсси. — Вот чего ему не хватает? Его признал сыном Владетель одного из бессмертных Родов, у него есть все — и деньги, и положение в обществе…