Поступь империи. Тетралогия

Новые полицейские, постоянно тренируясь под руководством своих более зрелых собратьев, внезапно получивших повышение, валились с ног, заступая на дежурство, но мало кто из них жаловался. Что ни говори, а условия работы для них заметно улучшились, в ущерб количеству, но все же.
Однако проблемы взяточничества и разбоя были одними из наиглавнейших в моем списке, ведь относительный порядок, путем казней и конфискаций имущества удалось навести только в Рязани, но оставались еще и сами подвластные мне земли, по которым не будешь ездить каждый день и проверять работу еще не налаженной системы взаимоотношений.
За просмотром проблем горожан, жаловавшихся на мощеную дорогу, соседей, торговцев, и очень многое другое, пролетели часы до обеда. Вспомнив, что назначенная встреча уже состоится, отложил испачканное перо, с хрустом потянулся, вставая с места.
-Никифор!– позвал я слугу.
-Я здесь Ваше Высочество.
-Прикажи подать обед на двоих, в Малом зале,– мысленно прикинув в уме, где лучше всего вести разговор один на один, остановился на небольшом зале для приема.
-Будет исполнено Ваше Высочество,– слегка пятясь назад, сказал камердинер, прикрывая дверь.
«Что ж, реально оценить свои способности с представителем купеческого сословия, глядишь, и мои знания 21 века чего-нибудь стоят,– хмыкнул я сам себе, накидывая на льняную рубаху легкий зелено-красный кафтан»
Чем был примечателен выбранный мною зал? Можно сказать ничем, разве что небольшим проявлением роскоши, в виде пары картин и золотых подсвечниках, искусной работы, висящих по периметру залы. Но в принципе бывалого купца этим не поразить, настоящую роскошь для них только мишура и бесполезная трата денег. «Деньги должны крутиться», эту не приложенную истину знает любой из них, как знал ее и любой мой бывший современник.
Спустя полчаса, когда я немного освежился и полюбовался тренировкой десятка гвардейцев, гоняемых неутомимым капитаном Нарушкиным, Никифор доложил о том, что отец Николая Павловича прибыл.
-Пора,– едва слышно шепнул сам себе.
Решив особо не напрягаться по поводу «первого впечатления» попросту приказал отвести гостя в Малый зал, где он и должен меня дожидаться. Что и было сделано, сам же я появился в зале спустя пару минут как узнал о прибытии купца.
-Доброго здравия вам Ваше Высочество,– поклонился в пояс старший Волков.
-И вам доброго здравия Павел Никифорович,– ответил я, назвав его по имя отчеству, как бы говоря, мол: «Цени, купчина!».
Само отношение благородных людей к торгашам в этом времени, мягко говоря, как к псам, так что оценить мой такт он просто обязан.
Седина только слега тронула виски русых волос купца, придавая некоторую солидность. Однако живые карие глаза, внимательно следящий за обстановкой говорили о том, что отец Николая так же далек от образа «зажиревшего торговца» как и ястреб от утки. Небольшая, ухоженная бородка, едва ли достигала пяти сантиметров, придавала ему небывалое сходство с каким-нибудь заезжим атаманом разбойников, неизвестно зачем переодевшегося в одежду купца.
-Прошу вас отобедать вместе со мной, Павел Никифорович, дела, знаете ли, совершенно некогда перекусить,– улыбнувшись, показал я на пустой стол, тут же начавшийся заполняться расторопными слугами яствами.
-Я понимаю. Ваше Высочество, сам бывает, совершенно счет времени теряю,– ответил с улыбкой купец.
Минут пять мы друг к другу «притирались», разглядывая своего оппонента, но в конечном итоге первым не выдержал купец.
-Разрешите задать вам вопрос Ваше Высочество?
-Задавайте Павел Никифорович.
-Я хотел спросить вас Ваше Высочество вот о чем, мы все видим, что за последние месяцы вы резко изменились, и надо признаться в лучшую сторону…
-Кто это мы?– сразу подобрался я, чувствуя, что разговор принимает интересный оборот, все же ожидаемая получасовая беседа о пустяках – это даже не смешно.
-Мы, это купцы,– улыбнулся мне Никифор, показывая, что хоть доверие ко мне уже и испытывает, но не на столько, чтобы открывать все свои карты.– Так вот нам бы хотелось знать, чего же вы, царевич, так усиленно добиваетесь?
  
-Именно?– простодушно спросил я, прикидываясь «валенком».
-Я спрашиваю не о том, что вы делаете по велению своего отца, нашего государя-батюшки, а о том. Что вы делаете вместе со своими друзьями, так сказать в свободное от дел время?
-Мои помыслы направлены только в вящей славе Руси-матушке и нашего государя-батюшки,– спокойно ответил я, внимательно глядя на купца, отдавая ему на откуп наш разговор.
-Вот об этом я и говорил, об идеях и желаниях…
-А причем здесь ваше внимание, Павел Никифорович?– немного грубовато оборвал я купца.
-Дело в том, Алексей Петрович, что мы тоже заинтересованы в таком богоугодном деле…– ответил мне купец, делая паузу, возможно для того, чтобы я проникся возможными перспективами от совместного сотрудничества.
-Что ж меня очень это радует, что на Руси остались люди, радеющие за славу нашей Родины. Только вот причем здесь я, уважаемый купец Золотой сотни?
-Как же так, царевич, ведь вы можно сказать второй человек в государстве,– попытался возразить мне купец.
-Вот именно, что «можно сказать»,– криво усмехнулся я.
Увидев мою реакцию, купец осознал свою оплошность и попытался ее загладить.
-Я хотел сказать. Что вы должны быть вторым человеком в нашем государстве,– поправился он.
-Что вы этим хотите сказать, уважаемый? Вы подговариваете меня к непослушанию?– с изумлением спросил я его, при этом, не переходя рамки дозволенного, чтобы не спугнуть заинтересовавшегося торговца.
-Нет, что вы. Я просто хотел сказать, Ваше Высочество, что мы могли бы помочь вам в реализации некоторых ваших планов.
-Что ж, помощь государству это всегда хорошо, тем более, безвозмездная,– с улыбкой ответил я, решив так просто не соглашаться на начальные условия нашего словесного контракта. Возможного контракта.
От моих слов купца Павла буквально передернуло, но он сдержался, уловив, что я говорю это не серьезно.
-Хорошо, конечно хорошо,– поддержал он меня.
-Но?
-Но, к сожалению у многих торговых людей не так много денег, чтобы их можно было бы дарить государству, без ущерба для их дела,– смиренно закончил он.
-Так что вы тогда хотите сказать, уважаемый Павел Никифорович?– наконец задал я ему вопрос, которого он так долго ждал.
-«Да увидит зрячий!» так, кажется? Вот я надеюсь и есть тот самый зрячий, который быть может заметил, то что лежит «неглубоко под землей». Сын, обмолвился мне, что у вас есть кое-какие… хм затруднения с деньгами…
-Да, это действительно так. Но Никола не сказал вам главного, по моей просьбе.
-Как же так?– удивился заинтригованный купец.
-Все очень просто. Мне не хватает денег для воплощения в жизнь некоторых прожектов. В скором будущем обещающих дать неплохой барыш, но все они могут погореть и оказаться «пшиком» если их не поддерживать на первом этапе становления. Я понятно объясняю, Павел Никифорович?– улыбнувшись, спросил торговца.
-Куда уж понятнее, Ваше Высочество. Но чего вы хотите от меня? Денег едва хватает для того, чтобы товары до Архангельска и Санкт-Петербурга довозить и не опухнуть от голода…– сокрушенно сказал купец.
-Вы немного лукавите, Павел Никифорович, но речь сейчас не об этом. Я не собираюсь просить у вас деньги в рост. Я предлагаю вам создать товарищество по одному весьма выгодному делу, которое уже начато и почти запущенно. Единственное что осталось это поддержать кое-какие поставки в течение полутора-двух месяцев и пойдет прибыль.
-Извините меня Ваше Высочество, но мне почему-то мало верится, что человек просто так откажется от денег идущих к нему,– недоверчиво хмыкнул отец Николы.
-А этого и не будет, Павел Никифорович, все очень просто, вы вкладываете половину от затраченной суммы в мой прожект, и получаете чистую прибыль от производства в размере четверти, больше не вкладывая ни гроша.