Помолвлены понарошку (СИ)
— Мы не можем, Бен, — покачала головой я, борясь с тем, чтобы не начать пускать слюни по эклерам.
— До сих пор размышляешь, не придумано ли наше влечение?
Ликерные глаза следили за пальцами, вырисовывавшими узоры на моем животе.
— Думаю, это нужно проверить.
— О, с большим удовольствием! — усмехнулся мужчина, рывком притягивая меня к себе.
Я хихикнула, но тут же плотнее сжала губы, стараясь не сильно вдыхать аромат его кожи.
— Это проверяется временем, Бен. Давай подождем и узнаем, будем ли хотеть того же через время.
Будешь ли этого хотеть ты.
— И сколько же? — вопрос был задан с такой недовольной гримасой, словно Бен уточнял у судьи, какой срок ему грозит.
— Не знаю, может, год?
После этих слов мужчина и вовсе поник, будто ответом было: «Пожизненное заключение без права досрочного освобождения».
— И до тех пор никакого секса?
Я кивнула, стараясь не сопроводить это тяжелым вздохом. Самая строгая диета в моей жизни. А ведь я вообще противник этих пыток времен святой инквизиции.
— Даже…
— Без «даже», — бескомпромиссно ответила я.
С ним только начни — потом невозможно остановиться. И он это прекрасно знает. Эклерный дилер.
— И кем мы будем друг другу этот год?
— Друзьями, — пожала плечами, выдавая очевидный ответ, который моего визави не устроил.
— Ты ведь сказала, что снова друзьями нам не быть, — напомнили мне. — Как же вот это «обратного пути не будет»? Поправь меня, если я не прав, но разве сейчас ты не даешь заднюю?
— Поправлю, — елейным голосом отозвалась я, нагло игнорируя справедливость замечания оппонента. — Не «заднюю дала», а «передумала».
— Какая неожиданность! — саркастично протянул Бен, игриво сощурившись. — Как на тебя не похоже! Я никак не мог этого ожидать.
Не успела среагировать на издевки распоясавшегося друга, как он с вызовом кинул:
— Год не пойдет, Лоис Лиз, — месяц.
68
— Торги тут не уместны! — возмутилась я.
Особенно тому, что он скостил установленный мною срок в двенадцать раз. «Наглость» — вот его второе имя, а не «Брайан».
— Тебе меня не уломать, — вздернула нос и откинула волосы назад. — Я кремень.
— Уверена? — заломил бровь шатен, и его пальцы начали вырисовывать узоры на моем животе, концентрируя в нем жар всего тела. — Я ведь еще даже не начал…
Прозвучало это одновременно угрожающе и волнующе. Не могу сказать, что напугало меня больше, но когда проворные пальцы нырнули под резинку трусов, моментально выдала:
— Полгода.
— Три месяца, — произнес Бен одновременно со мной и улыбнулся. — Как на счет компромисса?
— Полгода — уже компромисс, — качнула головой я, прижимая белье к телу так, чтобы оттянуть его не представлялось возможным.
— Три месяца как друзья, а потом… — руки мужчины плавно переместились, сжали мою целлюлитную, но аппетитную, вытолкнув из меня судорожный вздох. — Потом три как пара.
— Но…
— Без «но». Но и без секса, если ты так того хочешь. Все в рамках приличий: цветы, мороженное, свидания, поцелуи…
Заманчиво. Настолько, что я даже в раздумьях прикусила губу. Только вот он же прекрасно понимает, я не смогу целовать его, не желая большего. Судя по взгляду на мои губы и сопровождающие их мнущие движения на бедрах, именно на мою несдержанность Бен и рассчитывает.
— Никаких поцелуев, — просипела уперто.
— От таких ты не откажешься, — муркнули мне в губы, но я вовремя прикрыла те ладошкой и покачала головой.
В ответ получила нехороший прищур.
— Три на три, Лоис, или я возьму тебя прямо здесь и сейчас, наплевав на планируемое тобой воздержание и на то, насколько хорошая акустика в этой комнате.
Как бы в доказательство серьезности намерений, меня притиснули к горячему телу. Этого Виагрой не корми — он всегда готов! Осталось убедиться, что действовать будет только со мной.
— Ну, ладно! Ладно! — сдалась я, отталкивая мужчину и плотнее запахивая махровый халат. — Три на три, дружище. А теперь дай мне переодеться.
Победно улыбнувшись, Бен перестал подпирать дверь и медленно зашагал задом наперед вон из ванной. Донельзя довольный и оттого еще более привлекательный. И как прикажете держать себя в руках рядом с ним?
***Мама с Уолтером затеяли ремонт в гостевой, поэтому у меня был выбор: отправить Бена на диван или сопротивляться ломке, лежа с ним на одной кровати. Ради друга я выбрала второй вариант. В домиках Бенксов вся мебель довольно удобная, чего не скажешь о диване из гостиной моего родного дома. Ночь на нем — и понадобится ортопед.
Я не решилась лишний раз проверять Бена (да и себя) на прочность, наконец завалившись спать как люблю, голой. Вместо этого нашла в шкафу старую пижаму со Спанч Бобом, наплевала на несоответствие размеров и, облачившись в спальный комплект никогда не унывающей губки, заулыбалась, как малое дите.
Устроила целое шоу, сопровождая свой выход из ванной песенкой из вступительных титров к мультику. Желтые шортики и майка, которая слегка подпрыгивала, открывая поясницу, делали мой облик крайне смешным, но Бен сказал, что выгляжу я мило и он бы непременно взял меня с собой в душ. Я очень старалась не краснеть.
— Споешь колыбельную? — поинтересовался полуобнаженный мужчина, залезая под одеяло.
— Ты потерял запись? — поддразнила, надеясь, что он все же захочет услышать, как я пою вживую, и улеглась рядом с ним.
— Зачем слушать фонограмму, когда рядом есть реальный исполнитель, — улыбнулся Бен, поудобнее возложив голову на мою подушку.
Недавно я добавила в мысленный архив неизвестную мне ранее особенность друга: он любит оккупировать место на соседних подушках.
— Нравится, как я пою? — напрашивалась на комплимент, растягивая улыбку Бена все дальше к ушам.
— А еще больше — как стонешь.
Атаки щекоткой ему избежать не удалось, но он все же попытался достучаться до моей гуманной стороны:
— Да ладно, порадуй меня напоследок. Это последняя ночь перед целой вечностью в холодной кровати. Дай хоть моим ушам получить наслаждение, раз сексу не бывать.
Еще немного повоевав за возможность обрабатывать щекотливые места натренированного тела, я сжалилась и наставительно произнесла:
— Тебе стоит лечь поудобнее.
Бен сделал, как было велено, водрузив голову мне на плечо, и я начала петь. В этот миг какого-то особого единения, меня окутало волной нежности, а в груди, об которую, засыпая, ласково терлись щекой, поселилась надежда, что я буду делать так еще много, очень-очень много лет.
69
— А могла бы ты снять его, чтобы я оценила комплект целиком?
— Нет, Келли, — строго сказала я, возвращая на место юбку платья. — Я не стану раздеваться в уборной этого чертового отеля.
— В таком белье не стыдно раздеваться. Хочешь, я тоже оголюсь за компанию?
Моя подруга выглядела абсолютно невинно, говоря совершенно не невинные вещи. Конечно, она бы и платье поверх комплекта не надела, позволь ей дресс-код, но зачем же раздевать меня?
— Я покажу тебе его после торжества. Заглянем домой (моя мама по тебе скучала, к слову), и я продемонстрирую тебе все в лучшем виде, хорошо?
Келли надула губки бантиком, но кивнула и обернулась обратно к зеркалу. Золотистые волосы девушки были уложены голливудскими локонами, как и мои. На ней было персиковое платье, облегающее идеальную фигуру. Мой же наряд был очень близок к ее по цвету, но обтягивал только верх, тогда как юбка платья расширялась, опускаясь чуть ниже колен. Накрахмаленная подкладка держала ее пышной, словно та была прямиком из восьмидесятых.