Служанка для алмазных змеев (СИ)

Неужели я все-таки смертельно отравлена и не смогу добраться до дома?!
Чьи-то незнакомые громкие голоса вытащили из полузабытья.
— Дорого, говорю, я в Эраксе мешок за десять риалов брал, а ты мне цену вдвое больше назвал.
— Так и качество самое лучшее. Очищенное просушенное зерно, сразу в муку молоть можно.
Я выглянула из укрытия и увидела двух мужчин в простой одежде. На одном, что торговался, сапоги были хорошие, заморские и видно, что он ими очень гордился. Все горделиво постукивал ногой по брусчатке.
Покупатель задумался, запустил пальцы в зерно, разглядывая.
— Двенадцать — и ни риалом больше! В Ароксесе, куда я еду, за такую цену мало кто купит.
Другой мужчина плюнул на ладонь и подставил.
— По рукам!
Они скрепили договоренность, побив руки. И продавец скомандовал юному помощнику тащить мешки к телеге.
Ароксес! Он же находится в той же стороне, где и мой городок, Мэртам, только чуть дальше.
И тут мое внимание привлек шум. На рынке произошло волнение. Среди торговых рядов я увидела стражу в доспехах и тут же юркнула назад, забилась подальше в угол среди утвари, метелок и каких-то больших глиняных горшков.
Меня искали. И теперь каждый на площади знал, что разыскивается беглянка. Договориться не получится. Мужчина, который собирался везти зерно в Ароксес, казался безобидным, но я боялась, что он меня выдаст. Как выедем из города, так и покажусь и объясню ему все, а сейчас мне нужно незаметно пробраться в его телегу. Только вот как, когда рынок наполнен стражей?
Хорошо, крытая телега находилась близко ко мне и пока меня искали в другой стороне площади. Нужно как-то добраться и спрятаться в ней, среди мешков с зерном.
В мешок, что ли забраться?! Я худенькая, если ноги подожму и скручусь там, то вполне могу поместиться.
Меня знобило, как от холода, очень хотелось пить, голова раскалывалась, но я держалась, уж не знаю как. Мысль о маме придавала сил. Мне нельзя сдаваться. Не сейчас.
Как поднялась, перед глазами стало все расплываться, но я видела цель и шла к ней. Хотела уже высыпать зерно из одного мешка, но тут в телеге нашла пустой.
Я забралась в него, пока никто не видел. И улеглась, поджав ноги. Затаилась. Хорошо, хоть дышать могла через ткань.
Парнишка, что таскал тюки, пыхтя, поднимал и ставил наполненные зерном мешки плотно друг к другу, и очень скоро меня уже невозможно было увидеть. Хорошо я придумала.
Мужчина расплатился за товар и, когда телега тронулась, я смогла немного выдохнуть. Пути назад уже нет. Или я выеду из города, или меня обнаружат наги. А они точно не станут долго думать, убьют меня. За то, что я сделала.
Я понятия не имела, сколько времени тряслась в этой телеге среди мешков с зерном, некоторые при поворотах буквально подпирали меня, давили в бока. Один так и вовсе на ногах лежал, отчего они порядком затекли.
Но вскоре я поняла, что мы остановились. Судя по звукам, добрались до городских ворот. Кто-то откинул тент, чтобы осмотреть груз. Мое сердце сжалось, каждый звук отдавался в груди.
Открыли первые мешки, убедились, что зерно, и дальше не стали проверять. Меня не заметили. Они не поняли, что я прячусь среди мешков с зерном в самом конце. И мы двинулись снова.
Вот только мне становилось все хуже, и скоро я на некоторое время впала в беспамятство. Начались галлюцинации, в которых я занималась любовью с нагами, плавилась от их ласк, задыхалась от страсти…
А потом, очнувшись, поняла, что это мешок с зерном завалился на меня и каждый раз бьет по спине, когда телега подпрыгивает на выбоинах.
Повозка остановилась, и я расслышала уже знакомый мне мужской голос. Он договаривался, куда сейчас будут разгружать товар.
Я сжалась от испуга.
Тюки выгружали один за другим, и тут очередь дошла до моего угла. Меня подняли в воздух и я шевельнулась — и тут до торговца дошло, что в мешке вовсе не зерно, а кто-то живой, и он поспешно открыл его. Мы уставились друг на друга, вот только его лицо расплывалось перед глазами.
— Ты еще кто такая и что тут делаешь?
 
Недоумение сменилось настороженностью. Я поняла, что он догадался.
— Ты та, кого искали наги?
— Не выдавайте, прошу, — прошептала я пересохшими губами, с трудом ворочая языком.
Хозяин телеги покивал головой, видно, совсем я плохо выглядела.
— Ладно, посиди тут, потом поговорим, — оглядываясь, он вновь натянул мне на голову мешок.
Мы снова поехали, а я ненадолго отключилась.
Очнулась от того, что кто-то вливал воду в губы. Я раздвинула их, чувствуя, как струйка течет мимо рта, и стала жадно пить.
— Ох, девонька, что же с тобой случилось? Небось от любовника бежала? Красивая какая, я таких и не видал еще.
Он убрал флягу. Я пошевелила смоченными губами, пытаясь ответить, но не вышло сразу. Лишь что-то несуразное промычала. А потом все же собралась с силами и вымолвила:
— Мне нужно попасть в Мэртам… Я заплачу… У меня есть деньги.
Возница окинул меня сочувствующим взглядом и пожал плечами.
— Что с тебя взять? Довезу до Мэртама и так. Главное, чтобы за нами не пустили погоню. Но, кажется, тебя никто не заметил.
— Спасибо, — выдохнула я, благодарно глядя на торговца.
— Звать-то тебя как?
Я хотела назвать свое вымышленное имя, но не смогла солгать тому, кто искренне хотел помочь.
— Вивианна…
— Имя какое, редкое и красивое. Очень тебе подходит. А я Матеус Тонивак, занимаюсь торговлей. Да ты и сама это видишь.
На какое-то время мне немного полегчало, и я подумала — оклемаюсь, это лишь реакция тела на яд нагов, скоро все пройдет.
— Наги — страшные существа, если им кто приглянулся — просто так не отпустят. Да и помирают у них наши девки. Я тебе помогу, не сомневайся.
Я и сама это уже понимала. Меня никто не оставит в покое. Хорошо, что я не сказала ниаре Лозетте свое настоящее имя и город. Меня будут искать в другом направлении.
До родного Мэртама оставалось пару часов пути, и меня чуть отпустило, стало легче дышать, и галлюцинации больше не преследовали. И я всю дорогу думала о том, как помочь маме.
Может быть, есть еще какой-то способ ее вылечить? Я готова на все, только бы она осталась жива. Но это лишь мои мечты, умом я понимала, что надежды никакой нет. И мне нужно готовиться к худшему. А что будет со мной уже не так важно. За меня наверняка назначили награду, и рано или поздно найдут.
Торговец поделился своим запасом еды, и я снова с благодарностью улыбнулась ему. Хороший он. Мало кто помог бы в такой ситуации. Даже денег не взял. Сказал только, что была у него сестра старшая, красавица редкая, которую вот так когда-то наги увезли, еще во время войны, ему было лет двенадцать, и больше он ничего не узнал о ее судьбе. Сгинула. Но я, добавил, выгляжу настоящей госпожой. Краше любой деревенской девушки. Нежная и хрупкая, как распустившийся бутон лотоса на заре, белолицая. И фигура у меня точеная, как у статуи богини. Немудрено, что наги заметили меня.
Теперь я понимала, почему он помог, и невольно прониклась доверием.
Торговец высадил меня на окраине городка, где выгружал зерно, ему предстояло ехать дальше. И я снова осталась одна.
Время близилось к вечеру. И я безумно устала. Но родные места придавали мне силы, и я шла туда, где находилась моя мамочка, надеясь, что еще не опоздала…
Я сама казалась ходячим трупом, видела отражение в ручье, когда Матеус останавливался и набирал свежую воду. Губы белые, бледная, как потерянный дух, бродящий по земле, под глазами залегла тревожная синева. А торговец еще красавицей называл…
Но я не думала о себе. Для меня стала бы самым ужасным потрясением смерть единственного родного человека.
Перед тем, как войти в лавку благовоний, я остановилась, помолившись богам, а потом осторожно открыла двери.
Тишина пугала.
И я бросилась на второй этаж так быстро, как только могла. Сердце стучало, руки тряслись. Я не обращала внимание на боль там, куда вчера ночью укусили. Да и все остальное побаливало…