Заложница Ада (СИ)
— Я просто не могу в это поверить… — шепчу я, смотря на них, и всё жду, когда очнусь от этого кошмара.
— Чего ты хотела, Диана? — рычит Константин, внезапно выходя из себя. — Я и не трахал-то тебя ни разу! — в его голосе мне все слышится обида избалованного мальчика. Значит не так ему плевать на меня было, как хочет показать… — Ты воротила от меня нос, в то время как, — он самодовольно смотрит на Тесс, которая глядит на него едва ли не подобострастно, — эта женщина… Она боготворит меня.
И я захожусь громким, истерическим хохотом.
Тесс быстро переводит на меня взгляд, наполненный ненавистью:
— Заткнись! Не смей себя так вести в нашем доме!
— Нашем доме? — усмехаюсь я. — Ты думаешь, он не вышвырнет тебя, как только надоешь? Что заставляет тебя думать, что трус и предатель способен любить?
— Заткнись! Заткнись! — шипит она, яростно сжимая кулаки. — Ты просто бесишься, что он предпочел меня!
— Тесс… — мой взгляд наполняется болью, и я вновь делаю попытку к ней приблизится, но сестра отшатывается от меня, как от прокаженной.
— Отвали, Диана! Меня тошнит от твоей мнимой святости! Кем ты себя возомнила?
— Тесс, я никогда не думала, что ты так чувствуешь, клянусь, если бы я знала…
— «Если бы я знала», — передразнивает она. — Ты всегда была слишком занята собой!
— Ты не справедлива ко мне, — тихо шепчу я. Руки опускаются, а злости больше нет. Я чувствую только ужасающую усталость. И отчаяние.
— Ты примешь это, Диана, — Константин медленно приближается ко мне, обходя по кругу и явно ликуя от этой капитуляции. — Что бы не руководило тобой, когда ты решила покинуть Адские Земли, теперь ты останешься здесь. Кретины из Альянса заткнут свои глотки из-за того, что я не стал вызволять тебя сразу, а ты дашь интервью, где расскажешь историю о том, как я героически спас тебя из рук демона. — Я крепко сжимаю челюсти и продолжаю смотреть в пол. — После этого мы с тобой расторгнем помолвку по причине того, что тебе поставят диагноз «невменяемость» из-за всех пережитых в Адских Землях ужасах, и я, — он улыбаясь смотрит на мою сестру, — смогу жениться на Тесс. Ты будешь молчать всю жизнь, если, конечно, не хочешь мучительно сдохнуть. Это я всегда могу тебе устроить. А если будешь вести себя хорошо, — он наклоняется к моему уху, шумно вдыхая, а меня всю передергивает от отвращения. — Куплю тебе домик, где захочешь, — встает так, чтобы Тесс не могла видеть его лицо и произносит едва слышно, — и возможно буду навещать тебя там. Как мы того и хотели, помнишь?
Я резко поднимаю глаза, и Константин отшатывается, видя неприкрытое отвращение, которым пропитана каждая моя черта.
— Бешеная дрянь! — шипит он, а Тесс обеспокоенно хватает его за локоть. По ее лицу я вижу, что она поняла, что ее женишок сказал мне что-то интимное. Но молчит… Все равно молчит… Какая же она все-таки еще малышка. Даже услышав столько отвратительных слов в свой адрес, я не могу заставить себя испытывать на нее злость.
Это ведь все еще моя Тесс… Запутавшаяся сама в себе, но передо мной — моя сестра, ради которой я готова на что угодно. Даже теперь.
— Не сделаешь как я сказал, сдохнешь вместе с этим сбродом в Адских Землях!
— Они никогда не сдадутся тебе, — яростно выкрикиваю я.
— Этого и не требуется. Я знаю, что не сдадутся, — Константин расплывается в змеиной улыбке. — Аркануум может только уничтожить себя изнутри. Этот улей с личинками, — он брезгливо кривится, — пожрет себя сам, чтобы мне не пришлось марать руки. Без Мулцибера в Адских Землях начнется хаос. Потому что только он мог сдерживать эту бешеную свору. Без него не пройдет и нескольких дней, как они начнут грызться за власть, уничтожая себя сами. И тогда я, — он чуть наклонятся вперед, а мне так и хочется вцепиться в эту лощеную рожу ногтями, — приду и буду праздновать победу на их костях.
— Не будет этого! — делаю резкий рывок, бросаясь на него и вызывая визг Тесс. Константин уворачивается, а потом влепляет мне звонкую пощечину, от которой сир пошатывается, а в ушах появляется звон.
— Ты сделаешь то, что я говорю, — шипит он, наклоняясь к полу, где я распласталась, прижав ладонь к виску. — Сделаешь, иначе я сожгу их всех, сбросив на Острог ядерную бомбу и прекращу их агонию.
— Альянс не позволит тебе, — шепчу я пересохшими губами. — Не позволит…
Я уже поняла, что Константин боится только Совета. Только потерять поддержку союзников, охраняющих границы Колдора. Весь этот фарс лишь ради власти.
— Позволит, Диана, — шепчет Константин. — Мулцибер пленен, и мне ничего не будет стоить доказать, что его подданные устроили кровавый бунт.
***Бесконечность тянущихся дней убивала.
Пока я ходила по этому дому, спала в мягкой постели и ела свежую еду, казавшуюся мне пеплом на вкус, где-то там мучился он. Они истязали его, пытались сломить волю и дух, я была уверена в этом.
Не без гордости за него, я также знала, что он не сдастся быстро, не позволит ублюдку Константину сломить себя. Я знала, какой Мулцибер сильный, знала, что он был бы однозначно против того, что я задумала, но просто не могла не прийти.
Энже сказала, что я стану живой мишенью. И если хоть что-то пойдет не по плану, то единственное, на что мне стоит уповать — это быстрая смерть.
Им требовалось четыре дня для того, чтобы стянуть все военные силы Острога для прорыва. И этот день настал.
Основная задача состояла в том, чтобы подсоединиться к ирригационным каналам и канализации Колдора, чтобы влить в них кипящий металл ваядума. Да, в Остроге была своя, особенная микросистема, и все же… Аркануум — это единая планета. А значит, и земля в Колдоре обладала теми же частицами, которые могли остановить время. В меньшей концентрации, разумеется. И все же, мы надеялись только на это. Присутствие постоянно солнца должно было дать обратный эффект — не ускорение времени, а полную его остановку. Так сказала Энже.
Взять Колдор, который был более чем готов в атаке, и численностью превосходил Адские Земли в десятки раз, не представлялось возможным. Но мы могли заставить здесь все замереть. Остановиться, чтобы позволить нам вывести Мулцибера.
Я лихорадочно сжала пузырек с раствором, содержащий кровь Эма. Усмехнулась, вспоминая, что спрятала его в бюстгальтер, в отсек, где у нормальных женщин располагается пушап. Только поэтому охрана Константина, раздевшая меня до белья, и конфисковавшая одежду, ничего не заметила.
Сегодня я приму сыворотку, надеясь на то, что Энже удастся парализовать весь город, и газ, выделяющийся от смешения частиц металла и атмосферы, поможет нам в этом. Моя задача состояла в единственном, но самом важном — освободить Мулцибера.
Но сколько бы я не пыталась проникнуть на первый этаж здания, где располагались лаборатории, меня всегда останавливали охранники. Вежливо, но строго показывая мне глазами, что стоит убраться.
Константин собирал шумиху вокруг себя и готовился к интервью. Тесс и вовсе избегала меня, отказываясь прийти на все многочисленные просьбы.
Я все время пребывала в одиночестве, сводящем с ума. Меня трясло, потому что я и понятия не имела, на сколько глубоко тянутся лаборатории Константина, и как долго продлится действие остановки времени, если вообще сработает.
Я должна была найти его быстро. Но не имея даже представления о том, где он находится, я вся покрывалась липким ужасом, боясь, что не успею, и весь наш план полетит к чертям собачим.
Дверь внезапно скрипнула, и я подняла голову с подушки, чувствуя, как сильно забилось сердце.
Моя скромная, но залитая солнцем комната едва ли не убивала меня полным отсутствием ночи. Оказалось, что тьма для меня — любимое время суток. Аркануум полностью переродил меня, сделал новой, и теперь, пережив боль и предательство Тесс, я поджала губы, глядя на нее, вплывающую в мою комнату и с насмешкой оглядывающуюся по сторонам.
— Неказисто, — она морщит носик, смотря на скромную обстановку. — Покои Константина куда удобнее.