Заложница Ада (СИ)

— Прозрачная тряпка.
— Это лучшая ткань…
— А мне плевать! — взрываюсь я, запуская в прутья коробкой. — Не смей никогда больше таскать мне такое, понял! — тычу в него пальцем, видя, как удивление в его лице сменяется злостью. Но меня уже несет, и я просто не могу остановиться. — Кем ты, мать твою, себя возомнил?! Я сказала, что у меня есть жених! И мне отвратительны твои намерения! Я покину вашу планету завтра! Катись отсюда!
— Успокойся, Диана, — Дхари поднимается с пола, глядя на меня сверху вниз. — Я могу и не быть таким милым…
— Милым? — я захожусь истерическим хохотом. — Да мне отвратительны разговоры с тобой, а еще хуже — твои грязные намеки!
— Дура! — шипит он, впиваясь пальцами в и глядя на меня с нескрываемой яростью. — Я женой тебя сделать хотел!
Я впадаю в такой ступор, что не сразу нахожусь, что сказать:
— И ты считаешь, что сейчас я должна благоговеть от этой мысли?
— Это великая честь — стать женой воина шивари! Ты должна быть благодарна судьбе за такой подарок!
И тут я уже не выдерживаю. Захожусь истерическим презрительным смехом, заставляя Дхари до белых костяшек вцепиться в решетки. Его глаза наливаются кровью, а губы белеют гневом:
— Тварь! Я знаю, что ты делала, пока была в плену у Мулцибера! О, да! — он смотрит на меня уничижительно, а его лицо становится уродливым, искажаясь ядовитым бешенством. — Он имел тебя, как последнюю шлюху! Ты! Подстилка дьявола!
Я вздрагиваю, как от пощечины, но тут же беру себя в руки и яростно шепчу:
— Я лучше буду его подстилкой, чем твоей женой!
Теперь уже его очередь отшатнуться от железа решетки.
Смотрит на меня так, как будто я и правда исчадье ада. Ведьма, которую не мешало бы сплавить на костре.
— Ты пожалеешь о том, что унизила меня, — он подходит вплотную, заглядывая мне в лицо. — Хочешь быть шлюхой? Ну так, я устрою тебе это, — гадко усмехается, и я чувствую, как перехватывает дыхание.
Ярость отступила, и я осталась на пепелище своих деяний.
Что же я надела?..
Отчаяние затопляет грудь, и я тихо шепчу:
— Дхари, я совсем не это…
— Поздно, Диана, — он явно наслаждается моим ужасом. — Готовься. Ночью, когда служба закончится, я приду. И ты узнаешь, каким я могу быть.
— Дхари… — пальцы и губы трясутся. — Прошу тебя! Я не хотела ничего этого…
— А мне насрать! — он зыркает на меня черными глазами-бусинами. — Что ты там хотела!
— Зейн не позволит этого! — кричу ему, удаляющемуся в спину, но он только заходится смехом.
— Вечером наденешь то, что я купил тебе. Иначе пожалеешь о том, что вообще родилась.
Секунды тянутся бесконечно, пока мозг лихорадочно соображает. Кажется, у меня начался панический жар.
Нечем дышать, и грудь сводит воплем.
Я с ужасом понимаю, что теперь хочу, чтобы Эм пришел за мной.
О, господи…
Опускаюсь по стенкам камеры, чувствуя, как щеки ожигают горькие слезы ужаса и безысходности. Как бы жутко это не было признавать, я понимаю, что до дикости, до боли в груди хочу видеть проклятого демона.
Хочу, чтобы его жесткие пальцы сомкнулись на моей талии, прижимая к себе, и я почувствовала себя… В безопасности?..
Я захожусь безумным смехом, и узники в соседних камерах посматривают на меня едва ли не с ужасом.
Обреченная.
Полоумная.
Невменяемая.
И даже этого мало, чтобы описать мое безумие.
На сколько я ненормальная, раз чувствую себя в безопасности рядом с главным дьяволом Альянса Пяти планет, и сама воздаю молитву о том, чтобы он пришел за мной?..
Меня колотило.
Я не могла найти себе места, вздрагивая каждый раз, как только слышала шорох в коридоре.
Дхари исполнит свою угрозу. Я была уверена в этом. Даже если маршал Харвады узнает, то будет уже поздно.
Крейг на мою просьбу позвать его, только отвратительно заржал.
Я пребывала в какой-то агонии и не сразу поняла, что шум усиливался с каждой минутой.
Что-то происходило.
Узники в камерах бесновались, чувствуя нервное состояние солдат, носящихся по подземелью. Они гремели оружием и орали «тревога».
Осторожно встав с тюремной койки, я подошла к решетке, все еще чувствуя адское головокружение.
 
Кто-то гремел ключами и направлялся в мою сторону.
Шаги легкие. Такие просто не могут принадлежать воину шивари.
— Самсара! — я едва ли не зарыдала, видя, как она, нервно озираясь, отпирает дверь. — Как я рада тебя видеть! Ты свободна? Что происходит?
— Нет времени, — проговорила девушка, выпуская меня. — Он здесь, Диана. Ты уверена, что он пришел за тобой?
О, Боже… Мой призыв сработал?..
Я едва устояла на ногах, не веря в то, что она и правда это говорит.
Мулцибер… Здесь?.. Он пришел за мной?..
Самсара схватила меня за локоть, видя, как я пошатываюсь. Гамма чувств, разрывавшая меня, была сродни безумию. Едва не зарыдав от счастья и отчаяния я пробормотала:
— Он пришел за мной, Самсара. В этом нет никаких сомнений.
— Тогда тебе нужно бежать. Я знаю, где расположены спасательные челноки, я помогу тебе вернуться на Землю!
На мгновение, во мне мелькнула какая-то безумная надежда.
А что, если удастся?
Вдруг я и правда смогу сбежать на Землю? Что если туда Мулцибер уже не решится прийти?
«Решится», — ледяным спокойствием отозвался здравый смысл.
И я знала, что это так.
Раз пришел к воинам шивари, рьяно оберегающим свою территорию, то на Землю прилетит вообще без всяких колебаний.
Это лишь бег в никуда. Я только заставлю его еще больше рассвирепеть.
— Я не могу этого сделать, Самсара, — выдохнула я, глядя в ее удивленно лицо. — Он уничтожит вас за это. А я больше не хочу быть причиной ничьих смертей.
— Диана, по-моему, ты не совсем понимаешь…
— Нет, это ты не совсем понимаешь, — я горько улыбнулась. — Я ему нужна для… Каких-то безумных идей. И Мулцибер никогда не отпускает свое. Никогда.
Самсара несколько раз набирала в рот воздуха, чтобы что-то сказать, но так и не решилась. Она смотрела на меня хмуро, но с каким-то пониманием обречённости.
— Почему ты сама не бежишь? — я коснулась пальцами ее щеки. — Разве тебя не подвергли здесь унижениям и страданиям?
И Самсара горько усмехнулась, словно отражая меня саму.
О, да, я прочла это в ее глазах, и поняла, куда именно ее отправили из камеры.
Похоже, маршал Зейн испытывал слабость к землянкам.
Милая хрупкая девушка смотрела на меня с такой отчаянной решимостью, что напомнила мне мою младшую сестру, Тесс, и я проговорила:
— У тебя доброе сердце, Самсара. Оно способно на любовь и прощение. Если его душа не выжжена адом, то возможно у вас есть надежда.
Она так на меня посмотрела, что я тут же поняла, что попала точно в цель. Сестра по несчастью. Такая же болезненная тяга к жестокому мужчине, как и у меня самой.
Расправив плечи, я приказала себе успокоиться и приготовиться ко встрече со своим демоном.
Уже через минуту мы с Самсарой покидали подвалы поместья маршала, ступая практически бесшумно.
Наверху оказалось удивительно тихо.
Едва мы дошли до большого каменного зала, как у меня внутри все сжалось болью и дикой радостью. Я услышала диалог двух мужчин, и голос одного из них я бы узнала в любом из миров.
— …Ты не приезжаешь ко мне погостить, вот я и решил посмотреть, как живется тебе вне Адских земель.
— Переезжать не планирую, — отозвался Зейн, и Мулцибер рассмеялся.
— Я не предлагаю тебе съехаться, милый. Хочу забрать свое.
— Здесь нет ничего твоего, — прогрохотал Зейн, и через плечо Самсары я увидела до боли родной силуэт.
— Ты ошибаешься, Зейн. Ошибаешься, или врешь мне. А мне больше нравится первый вариант. Ты же не стал бы врать мне, правда?
Резким движением он выхватил револьвер из-за пояса и наставил его на маршала.
Самсара вскрикнула так громко, что привлекла к нам всеобщее внимание.
Я инстинктивно скользнула в тень, прикрывая глаза и вжимаясь спиной в стену. Голос Мулцибера продолжал: