Ошибка биолога<br />(Избранные сочинения. Т. II)

Мое предложение было встречено смехом и упреками в трусости, мы пошли дальше. Большая арка указала нам путь в неизвестное.
Коридор был очень высок, но вскоре он раздвоился, и мы остановились в недоумении на распутье.
Что предпринять? Какого направления держаться?
Мне пришла несчастная мысль разделиться. Бросили жребий, и мне досталось идти одному. Мы сердечно попрощались, разделили провизию и запасы воды и бодро двинулись: я — по правому коридору, они — по левому…
 Больше мы не видели никогда друг друга в жизни! 
III
Через четыре часа мы должны были вернуться к распутью.
Я быстро справился со своей задачей.
Правый коридор привел меня в пещеру, из которой, по-видимому, не было другого выхода. Весь пол был усеян костями огромных допотопных животных. Я тогда был слаб по палеонтологии, но теперь могу с уверенностью сказать, что это были скелеты гигантских ящеров.
Осмотр занял все-таки много времени.
Прошло с лишком четыре часа.
Товарищи, верно, меня ждут.
Но никого не было. Я просидел часа полтора, нервно куря трубку, но они все не показывались. Дело становилось серьезным. Я пробовал кричать. Выстрелил из револьвера. Звуки со страшным грохотом, отражаясь тысячу раз, понеслись вглубь.
Все смолкло.
Наконец ожидание стало невыносимым, и я решил пойти навстречу товарищам. Левый коридор сначала ничем не отличался от правого, и я шел, тревожно вглядываясь в темноту, едва освещаемую маленьким фонарем. Факелы все догорели.
Сколько времени я шел так?
Вероятно, не менее двух часов. Часы мои остановились, но я сужу по страшной усталости, которую испытывал.
Краткий отдых не дал мне облегчения.
Воздух был пропитан сыростью, и температура его была не меньше 250 по Цельсию. Это напоминало атмосферу оранжереи.
Я решил вернуться.
И опять шел долго-долго, до полного изнеможения сил.
Казалось, я должен был достигнуть распутья, но коридор тянулся все по-прежнему то по прямой линии, то изгибаясь вправо и влево. Воздух становился все жарче и душнее.
Наконец, я понял, что заблудился. Жестокое отчаяние овладело мною. Я плакал, бился головою о стену, кричал до хрипоты и зачем-то стрелял…
Несколько часов провел я в беспамятстве, а очнувшись, поддержал свои силы едою и выпил последнюю воду. Необходимо было искать выход. Жажда вскоре начала томить меня.
Были минуты, когда я готов был застрелиться. Я уже приставлял револьвер к виску, но жажда жизни каждый раз побеждала.
Наконец, я упал, и мне казалось, что сейчас наступит смерть.
Странный шум, напоминавший морской прибой, долетел до моего уха. Все же это было что-то новое, и я употребил последние силы, чтобы встать и идти.
Коридор круто заворачивал влево.
Шум усилился, но нечто другое заставило меня радостно вскрикнуть. Впереди через небольшое отверстие виднелся свет, и лица моего коснулась легкая струя воздушного тока.
Я побежал, спотыкаясь о груду камней, добрался до отверстия, заглянул и весь замер от изумления.
Это было окошко в другой мир, который еще никогда не отражался в глазах человека.
Я увидел обширное море, по которому ходили волны, разбиваясь о берег.
Вверху клубились густые облака. Освещение было желтовато-красное, так же, как бывает иногда у нас при закате солнца.
Справа чернел высокий лес.
Я решил во что бы то ни стало выбраться наружу. Один вид воды приводил меня в безумие. Раскидать камни, увеличить отверстие было бы нетрудно, но я страшно ослаб и только силой воли победил все затруднения.
Вылезши, я бросился к морю. Вода оказалась горько-соленой. Я разделся и выкупался, что сразу меня освежило, и поспешил к лесу, где надеялся найти какую-нибудь пищу.
Вид растительности привел меня в новое изумление. Я видел такие деревья только на картинах. Гигантские папоротники и хвощи, внизу лишаи, мхи, грибы, все в преувеличенных, сказочных размерах. Я видел улитку длиною около аршина, и жука ростом с сенбернарскую собаку. Громадные черви, которых я сначала принял за змей, ползали в гнили и сырости леса.
 
Мучимый голодом и жаждой, я попробовал есть молодые побеги хвощей. Большинство имело водянистый вкус, но я напал и на мучнистые, сладковатые, которыми мог утишить терзания желудка.
Я старался не удаляться от моря и держался в виду его. Сильный шум заставил меня оглянуться на водную гладь. Там вспенилась волна, и из нее показалась отвратительная, чудовищная голова.
Она поднялась на длинной шее, изогнулась в форме лебединой и вдруг поднялась высоко вверх. Казалось, поднялся целый столб, увенчанный головой крокодила.
Голова метнулась и схватила одну из больших птиц, стаей носившихся над морем. Послышался лязг челюстей, птица исчезла в пасти, а чудовище успело схватить уже другую. Остальные разлетелись с пронзительным криком, а голова вновь опустилась в морскую бездну.
Я продолжал путь.
Судьба столкнула меня с другим чудовищем.
Этого я знал по учебнику геологии. Оно принадлежало к сухопутным ящерам и шло, ломая на пути деревья гигантской тушей и волоча за собою длинный хвост. Маленькая сравнительно голова и тонкая шея совершенно не соответствовали грузному туловищу. Чудовище срывало побеги с деревьев и пожирало их. Оно мирно паслось, как пасутся наши коровы.
Я все же поспешил уйти подальше.
Дорогу мне пересекла довольно широкая речка. Вода в ней оказалась превосходного качества, и я совершенно утолил жажду.
Переплыть речку я не решился и пошел вдоль ее берега.
Она вскоре расширилась, образуя большую заводь.
Удивительные звуки заставили меня остановиться и прислушаться.
Из кустов слышался целый хор голосов, не лишенный некоторой стройности.
— А-а-а-а-а… у-у-у-у…
И потом резко:
— Э-э-э-э-э-э!
Я пробрался через гигантские мхи и заглянул, старательно прячась сам.
Мне представился большой залив, по-видимому, неглубокий, так как местами со дна поднимались моховые кочки и сама вода заросла высокими травами.
Повсюду на берегу, на кочках, наполовину высунувшись из воды, сидели огромные лягушки. Некоторые достигали высоты двух аршин. Все они были увлечены концертом, и их белые горла находились в постоянном движении.
Я невольно вспомнил о странном существе, выброшенном ручьем в долине. Но то гораздо более походило на человека, эти же отличались от лягушек только большим ростом.
Вскоре я разобрался в звуках и понял, что это к этому грубому хору примешивается другой, более нежный, несущийся с правой стороны залива.
Осторожно пробираясь по берегу под защитой мхов, я наконец нашел и вторую группу артистов.
Эти сидели на берегу около целого городка хижинок, грубо слепленных из ветвей и грязи.
Я сразу узнал странные существа, одно из которых унес на моих глазах орел Скалистых гор.
 
Люди, похожие на лягушек, или лягушки, похожие на людей.
Сидели они так же, как и настоящие земноводные, с согнутыми под острым углом ногами, между которыми помещались передние конечности.
Но ходили на двух ногах. Ходили тяжело, грузно, часто падая и переходя в лягушечьи прыжки. Их пение напоминало человеческий голос и было мелодично и заунывно, хотя основной мотив остался тот же.
Я не нахожу этих существ безобразными. У них такие прекрасные синие глаза, такое детское, жалобное выражение глаз.