Северный квартал (СИ)

— Ты меня боишься?
— Нет, — быстро ответила, словно икнула.
— Тогда почему, как только я прикасаюсь к своей девочке, она дрожит так, словно я делаю ей неприятно? — Шин отпустил меня, но остался сидеть на моих ногах, и рассматривать с лукавой ухмылкой.
— К кому? — сжала руки в кулаки и вздрогнула, как дурочка малолетняя.
— Что "к кому"?
— Что значит "моя девочка"?
— А чья? — опять лукавая ухмылка, играющая на его лице, и заставляющая дышать меня через раз.
— С чего это? — я нахохлилась, и сложила руки на груди.
— Ты меня провоцируешь?
— Ты сам меня игнорируешь! Потом нет! А следом снова!
— Перестать игнорировать?
— Мне все равно! — в этот раз я и подбородок приподняла.
— Проверим насколько?
— А ты наглый.
— Впервые слышу это слово. Из какого оно языка? — Шин продолжал издеваться и я это видела, мало того его издевательства вылились в то, что мой пульс был ощутим лишь в одном месте, и это отнюдь не грудь, или виски.
Кажется, я перепрыгнула все стадии из теории Верки разом, после его обучающих приемов стрельбы из лука, блин. Хотя это случилось немного раньше. Предположительно во время киносеанса, будь он не ладен!
— Ты намеренно издеваешься? — я решила не ходить вокруг да около.
В конце концов, мы не школьники, и этот парень, давно мужик, если вытворяет такие вещи.
Но что я могла знать о том, что на самом деле умеет "вытворять" Шин?
— Издеваюсь? Вот эти безобидные прикосновения ты называешь издевательством? — он хохотнул, — Знаешь, на моей родине ты была бы просто сокровищем. Иностранка с манерами кореянки на вес золота. Очень мало девушек считают обычную ласку прелюдией к чему-то большему?
Шин слез с моих ног и сел на татами. Согнул одну ногу в колене, и вальяжно положил на нее руку. Нет, ну он точно считает, что неотразим что ли?
— Ты сейчас скажешь, что я веду себя как самовлюбленный придурок.
— Как ты догадался?
— Потом предположишь, что я нарцисс и думаю только о себе.
— Ты вообще человек? — я приподняла бровь, а парень только хмыкнул и продолжил:
— Так как? Мне перестать тебя игнорировать, сайрен? Ты уверена в своем выборе?
— Что ты несешь? При чем тут мой выбор и твои эти… — я вскочила и начала сдирать с себя перчатки, в которых мы тренировались.
— Я играю по твоим правилам, Мари. Я вижу, и глаза у меня на месте, — вдруг строго промолвил Шин, — Но прежде, чем мы перейдем эту черту, смею донести до тебя одну истину.
Он поднялся следом и встал возвышаясь надо мной. На лице парня играла решительность, граничащая со злостью, а в глазах словно искры бегали. И это не метафора, а вполне реальное ощущение от взгляда человека. Шин смотрел так, что это прямо заставляло меня не отрывать своих глаз от него.
— Я редко говорю такие вещи девушкам. Предпочитаю молча брать то, что мне предлагают и прощаться. Такова природа. Нам нужны эти эмоции. Но…
Шин подошел ближе, а я отступила назад и невольно закусила губы с внутренней стороны. А жаль… Потому что когда он грубо притянул меня к себе за затылок, я чуть не прокусила нежную кожу, которую итак сжимала со всей силы.
Руки уперлись кулаками в его грудь, а он так и смотрел, водя взглядом по моему лицу, шее, опускаясь все ниже, а потом резко поднял глаза и заговорил:
— Есть девушки, которых можно просто хорошо трахнуть и, встав с койки, тут же забыть об их существовании, сайрен. А есть… — Шин ослабил хватку на затылке и нежно повел рукой вниз по спине, пока другая так же томно и медленно прошлась по талии, и наоборот поползла вверх, — Такие как ты, Мари.
Было ощущение что я в лапах огромной пантеры. Она ласкова, и хрипит урчанием у моих губ, но стоит лишь открыть рот, как нежность, превращается в яркую страсть, на грани грубости.
— К такой девушке достаточно прикоснуться лишь раз, и этого прикосновения хватит, чтобы кончить на месте от удовольствия. Поэтому да, Мари. Я издеваюсь. Но не над тобой, а над собой.
— Мазохист? — с вызовом спросила и прищурилась, начиная дышать глубоко, даже слишком.
 
С каждым его словом, с каждым движением, я теряла опору под ногами. Теряла голову так, что она шла кругом. А ведь он не делал ничего такого. Но мне было настолько приятно это слышать и чувствовать, словно я действительно получала физическую ласку от простых слов.
— Ты… не прекратишь? — прошептала, и повела руками вверх по его кимоно.
Шин застыл и словно прильнул к моей ласке. К обычному простому прикосновению.
— Я похож на дебила? Зачем останавливать то, что доводит мозги до состояния рисового сусла? — он приподнял бровь и притянул меня ещё ближе, чтобы неожиданно дотронуться губами к моей правой щеке.
Сладкий аромат и трепетность прикосновений сделали свое дело, я была готова на всё ради этого. Не хотела останавливаться, и уже рассматривала вон тот мат справа, как неплохую вещицу для грехопадения в окружении боевой обстановки.
Кровь хлынула вверх, а кожа лица стала покалывать. Это было настолько нежно, что я невольно улыбнулась.
— Я буду ласкать тебя долго, сайрен. Настолько долго, чтобы ты стала просить о большем сама, — прохрипели мне на ухо.
Он действительно слепой праведник? Господи! Это нереальная глупость, а самое точное определение — издевательство над организмом. Но просить? Вот еще!
— Не дождешься. Смотри как бы сам не просил.
Игра? Пусть. Мне она чертовски нравится, и мне хочется чтобы она никогда не заканчивалась.
— Посмотрим. Но…
— Что-то ещё? — я съязвила, а мне тут же прикрыли рот глубоким поцелуем, который выбил дух из груди, а воздух из легких.
Горячий поток дыхания вырвался стоном сквозь наши губы, и я закрыла глаза, наслаждаясь тем, как мягкими, но уверенными движениями его язык ласкал мой неб, игрался с моим языком. Мягкие губы с привкусом чего-то сладко-терпкого втянули его глубже, и это прошило все тело, как ток.
Я схватилась за плечи Шина, а следом вообще нагло повисла на нем, и это было совершенно естественно. Так, словно, каждая часть моего тела идеально подходила к его.
— А теперь… — он разорвал поцелуй и прислонил лоб к моему.
Заглянул прямо в глаза, тяжело и хрипло дыша, продолжив:
— Главное… к чему я вел…
— А… так это… ну… к чему-то ты так вёл только что? — выдохнула с не меньшей тяжестью, пока его ладонь нашла мою, и переплела наши пальцы, а другая рука нежно, но с силой скручивала мои волосы на затылке, массировала его м прижимала сильнее к её владельцу.
— Естественно… — выдох, и я слышу, как он втягивает носом воздух настолько медленно словно повторяет меня.
А все потому что я тем и занимаюсь, что ловлю кайф от его вкуса и запаха.
— Если ты хочешь, чтобы я был твоим, сайрен, запомни одну вещь про меня, и этого будет достаточно — я ненавижу ложь! Если же мы перейдем черту, считай что это навсегда, потому что я не намерен просто спать с тобой.
"Что?!" — пронеслось в мозгу и кажется Петино желание исполнилось, и моя последняя извилина лопнула.
Это он сейчас так о чем сказал?
— Повтори человеческим языком пришелец из прошлого, — убито прошептала, а затем ощутила левой рукой, которая так и лежала на его груди, как там, внутри, зарождается урчание, а следом Шин издаёт смешок.
— Ты хорошо поняла что я сказал.
— Нет.
— Да.
— Не может же быть…
— Может.
— Ты ненормальный!
— Возможно, — уклончивый ответ, и хриплое:
— Привыкай!
И всё! Просто отпустил, поправил мои волосы, расправив их по плечам, и развернулся на выход.
— Очуметь! Мне только что признались в любви… — убито прошептала, пытаясь прийти в себя.
 
Но не успел Шин и дверь открыть, как в неё с перекошенным лицом и огромными глазищами влетела Вера.
Подруга схватила Шина за ворот киноно, а потом посмотрела безумным взглядам на меня и чуть ли не плача сказала:
— Карина пропала…
— Что? — я сорвалась с места, а Шин отнял руки девушки от себя, и посмотрел на нас поочередно.