Спецназ ГРУ. Жизнь после смерти. часть 1 (СИ)

  
Спецназ ГРУ. Жизнь после смерти. часть 1
   
Глава 1
 
Мы дружили еще детьми. Я, Сергей Перебейнос, и мои друзья Дмитрий Пьяный и Павел Свищев росли по соседству в одной кубанской станице.
Моя мама работала ветеринаром на ферме, к ней обращались все, кто имел свою скотину. В нашей семье из живности помимо жеребца и кобылки был кобель кавказской породы, который и «пас» наш четырехногий транспорт. Отец вместо автомобиля сам изготовил бричку, на которой с ветерком выбирались в район.
Наши отцы были потомственными казаками-пластунами, которые стали передавать свои умения еще с пяти лет, обучая нас борьбе и купив нам жеребят. Мы обучались дрессировке своих новых питомцев, учились их чистить, кормить и позже объезжать без седел и узды. С шести лет мы занимались с камнями разного размера: одни мы держали стоя между коленями, сжимая их со всех сил ногами, не позволяя упасть. С другими мы развивали мышцы рук и спины, бегая с камнями и лежа на спине отжимая их вверх от груди. С течением времени вес камней увеличивался и к пятнадцати годам мы, укрепив позвоночник, поднимали камни стоя и бегали с ними уже держа на вытянутых вверх руках. Лошадьми мы управляли коленями, оставляя руки свободными для стрельбы.
С детства мы стреляли из луков. Пашкин отец с детства занимался стрельбой из лука и добился отличных результатов — он дважды стал чемпионом страны. После создания семьи Свищев-старший оставил спорт, однако лук не забросил. Наоборот, стал изучать стрельбу по-арабски, которая похожа на стили, используемые монгольскими и турецкими лучниками: они тетиву оттягивают большим пальцем правой руки и используют для этого кольцо с насечкой. Молодой муж, став отцом, продолжал изучать любую информацию о стрельбе из лука и о изготовлении стрел и нескольких видов лука, в том числе клееный из нескольких сортов древесины с применением рогов и проволоки.
Когда же он стал настоящим мастером по изготовлению этого древнего дальнобойного оружия, его интерес перешел и на клинковое оружие. Для начала на окраине станицы Свищев-старший поставил кузницу и стал изучать мастерство коваля, экспериментируя с разными сталями. Его клинки были копиями музейных экспонатов, к которым он получил доступ в Краснодарском краеведческом музее, подарив музею изготовленный собственноручно лук. Затем этого показалось мало и Свищев-старший взялся за изучение получения из руды железа и варки стали самостоятельно. Его достижением стало изготовление булата, из которого он сначала выковал сыну нож и шашку. Сына он сразу же привлек для работы в кузне, обучая сначала его, а потом и его друзей всему чему он научился.
Наши отцы сдружились как раз после начала дружбы своих сыновей, а до этого были просто соседями-приятелями. С тех пор начались уже совместные тренировки, эта троица нам не давала послаблений, с удовольствием гоняя нас по пересеченной местности бегом, обучая передвигаться волчьим скоком. К шестнадцати годам мы бежали наравне с отцами, скачущими на лошадях рысью, время от времени переходя на галоп. С нагайками-волчатками мы запросто догоняли зайцев, забивая их вплетенным в нагайку грузиком, крепящимся на металлическом тросике, оплетенном кожей.
Окрепнув, стали осваивать броски копий и топоров. Ножи мы научились бросать еще в детстве. Затем Свищеву-старшему пришла в голову идея научиться самому и обучить своих друзей и их детей бою на топорах, с двумя топорами и одним топором и щитом из плетеных виноградных лоз.
Шашками владеть умели все, в том числе и обеими руками, с появлением выкованных клинков мечей и боевых шпаг трое друзей и их дети стали учиться владению и этими клинками. Для обучения фехтования шпагой, когда нам было по десять лет, разыскали в соседней станице казака, получившего еще до службы в армии первый разряд по фехтованию и продолжавшего занятия в спортивной роте. Этот фехтовальщик, узнав про наши забавы, загорелся сам и попросил принять его сына Семена Игумнищева в наше казачье братство, пояснив, что сына он тоже с измальства учит всему, что сам знает, вот только за незнанием пластунских ухваток его сын занимался боксом. Так вот нас стало четверо, в шутку нас звали мушкетерами, так как все время были вместе, для чего Семен, наш погодок, перевелся в нашу школу в наш Четвертый А класс.
 
Семен мало говорил, любил больше слушать, но если он брал гитару и начинал петь романсы, все девичьи сердца в тот момент были в его распоряжении. Пашка Свищ как его отец тоже увлекся изготовлением оружия, помимо попыток создать разные марки стали он стал изучать изготовление стволов пистолетов и ружей прошлого. Мы трое конечно ему в этом помогали но без энтузиазма, а Свищ таки научился и ковать стволы целиком, высверливая потом стволы. Димон, которого одноклассники прозвали Змий, сократив прозвище, полученное им по началу — Зеленый Змий, был весельчаком и балагуром, знающим уйму баек и анекдотов. Я же полюбил историю и перелопатил сначала станичную библиотеку, а потом и городскую в поисках исторических книг. Я стал лучшим стрелком из лука. Если мои друзья попадали в цель с расстояния около ста двадцати метров, то мои стрелы летели дальше и попадали в цель на двести двадцать метров. Я и мои друзья поражали на полном скаку мишени и могли попасть в обручальное кольцо казацкой пикой.
Прочитав в одной книге про возможности русских витязей не только уходить от летящих в них стрел, но и ловить стрелы руками, я заразил своих друзей и все свободное время мы обстреливали друг друга из луков тупыми стрелами, пока не научились ловить их руками и успевать уходить с линии атаки, смещаясь скупыми движениями, уводя именно те точки тела, куда летели стрелы.
Учебу мы осваивали с таким же упорством, окончив школу на круглые пятерки. В армию нас провожали все девчонки не только нашего класса, но и параллельного Б-эшного. Мы как на подбор выросли под сто восемьдесят пять сантиметров ростом с плечами в косую сажень и с конечно не с осиной, но и не с медвежьей талией, переходящей в крепкие накачанные бедра, за которые мечтала подержаться не одна девчонка. Мы же с друзьями еще в восьмого класса тайком встречались с самыми красивыми старшеклассницами, порой переуступая их друг другу. Старшеклассники поначалу пытались отбить у нас охоту соблазнять их девчонок, но после того, как троица десятиклассников попытались подловить меня одного и я всем троим сломал носы, оправдав свою фамилию, меня стали звать Зверем и больше никто из старшаков не вмешивался в наши отношения с их одноклассницами. Даже выйдя замуж после окончания школы девчата продолжали тайком заниматься с нами любовью, снисходительно относившись к своим суженым.
На призывном пункте нам повезло — нас всех четверых забрали в морскую пехоту и после учебки мы попали в разведроту на Черноморский флот в восемьсот десятую отдельную бригаду морской пехоты.
Перед самым дембелем всей нашей доблестной четверке, получившим за время службы сержантские лычки, особист предложил поступить в Рязанское десантное училище на факультет военной разведки, мы подумали и согласились. Пять лет учебы дали нам не только парашютно-десантную подготовку и горную подготовку на училищном скалодроме, но и навыки боевых пловцов в бассейне. Заметив наши успехи работы под водой в аквалангах и без, из нас стали более углубленно готовить боевых пловцов. Помимо общих занятий по боевому самбо и армейскому рукопашному бою мы стали в числе группы из десяти человек дополнительно два часа в день заниматься с тренером, которого мы знали только как Учителя.
Учитель для начала ознакомил нас с основными связками приемов мировых единоборств: джиу-джитсу, айкидо, южным и северным стилями ушу, муай-тай, тхеквондо, крав мага, русскому стилю. Затем стал учить какой-то совершенно засекреченной технике, взяв предварительно расписку о неразглашении полученных знаний. Приемы чем-то напоминали нашу пластунскую технику и в то же время сильно от нее отличались. Как пояснил инструктор, эта система была создана на основе двух стилей рукопашного боя, которые практиковались еще с древней Руси. Знатоков системы после революции осталось всего трое и их ученики уже после Хрущева оказались в КГБ, где и стали преподавать свое искусство. После распада СССР часть специалистов устроилась в ГРУ. За время обучения нас научили убивать голыми руками и всеми подручными средствами. Наша четверка пришлась по душе нашему Учителю. Возможно на это оказало влияние наше происхождение, а может и то, что мы Учителю показали несколько уловок, которые он не знал, но нам четверым еще добавили три часа ранним утром, из которых час мы изучали аналог цигун, доработанный видно уже с использованием китайских знаний. Медитируя, мы научились высыпаться за пару часов. После медитации мы были бодрее чем после полноценного восьми-часового сна. К третьему курсу мы уже имели на погонах старшинские лычки и командовали отделениями. Да и изучение иностранных языков благодаря медитации ускорилось в несколько раз. Мы изучили практически в совершенстве испанский, итальянский, немецкий, английский, французский, фарси и арабский. Китайский разговорный мы освоили на четверку, а вот писать иероглифами нам еще учиться и учиться! За овладение языками выпускникам училища начисляются дополнительные выплаты к окладу. Так, за знание китайского, арабского и фарси надбавка двадцать процентов, когда за английский и французский — всего десять.