Воскрешение на Ресуррекшн-роу

Шарлотта все еще предавалась размышлениям, когда ее вывел из задумчивости чей-то голос.
— Насколько я понимаю, вы союзница леди Камминг-Гульд?
Она посмотрела на того, кто с ней заговорил. Это был худощавый мужчина с изогнутыми бровями, обнаживший в улыбке довольно кривые зубы.
— Союзница? — повторила Шарлотта, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.
Наверное, это как-то связано с биллем, которым так озабочена тетушка Веспасия и цель которого — вызволить детей из работных домов и определить в школы. Вероятно, это тот самый человек, который завез Доминика в Семь Циферблатов и показал работный дом, чем сильно его расстроил. Шарлотта с любопытством всмотрелась в него. Ей было понятно, почему Томаса так беспокоят подобные вещи: он каждый день сталкивался с результатами таких трагедий и с их жертвами. Но почему принимает такое участие в судьбе бедняков этот человек?
  
— Только по духу, — с улыбкой ответила она. Теперь Шарлотта знала, кто это такой. Пожалуй, Карлайл был единственным человеком в гостиной, с кем она чувствовала себя непринужденно. — Сторонница — так будет вернее. В отличие от союзницы, от меня мало проку.
— Полагаю, вы себя недооцениваете, миссис Питт, — возразил он.
Шарлотту уязвило, что к ней относятся покровительственно. Дело, за которое сейчас бились, было слишком серьезным для банальностей и бессмысленной лести.
— Вы не оказали мне услугу своей неискренностью, — произнесла она довольно резко. — Я не союзница. У меня нет средств.
Он улыбнулся еще шире.
— Принимаю ваш упрек, миссис Питт, и приношу извинения. Возможно, я поступил опрометчиво, выдавая желаемое за действительное.
Было бы невежливо с ее стороны не принять извинения.
— Если бы вы могли превратить желаемое в действительное, я была бы в восторге, — сказала она более мягко. — Это дело стоит общих усилий.
Не успел он ответить, как в гостиную вошли лорд и леди Сент-Джермин, и Шарлотту познакомили с ними. Ее первое впечатление часто бывало ошибочным: люди, которые после ей нравились, вначале не производили никакого впечатления. Но в присутствии лорда Сент-Джермина ей сразу стало как-то неуютно, и вряд ли это ощущение когда-нибудь изменится. Что-то в линии его рта показалось ей отталкивающим. Он отнюдь не был уродлив — скорее наоборот, — но этот рот вызвал какие-то неприятные ассоциации. Шарлотта ответила лорду Сент-Джермину дежурной любезностью и тут же почувствовала на себе взгляд Карлайла. У него было полное право в свою очередь упрекнуть ее в неискренности.
Чуть позже к ним присоединилась Алисия, рядом с которой стоял Доминик. Посмотрев на них, Шарлотта подумала, что они прекрасно смотрятся вместе — просто идеальная пара. Несколько лет назад эта мысль причинила бы ей боль, но сейчас было все равно. Правда, она почувствовала легкую тревогу: уж слишком хрупким было это совершенство, чтобы выдержать серьезный натиск.
Разговор вернулся к биллю. Сент-Джермин обратился к Доминику:
— Я слышал от Сомерсета, что вы — друг молодого Флитвуда? Если бы он встал на нашу сторону, у нас были бы превосходные шансы. Он пользуется значительным влиянием.
— Я не очень хорошо его знаю. — Доминик так нервничал, что уже готов был от всего отречься. Шарлотта увидела, как он вертит в пальцах бокал. Ей вдруг вспомнилось, что он часто так делал на Кейтер-стрит.
— Достаточно хорошо, — возразил Сент-Джермин с улыбкой. — Вы хороший наездник, к тому же великолепно разбираетесь в лошадях. Это как раз то, что нужно.
— Наверное, у вас самого прекрасная конюшня, сэр. — Доминику не нравилось, что его подталкивают.
— Скачки. — Сент-Джермин взмахнул рукой. — Флитвуд предпочитает хорошую пару, запряженную в двуколку, причем любит править сам. Но ведь тут вам нет равных. Я слышал, что один раз вы даже победили его. — Улыбка изогнула его длинный рот. — Только пусть это не войдет у вас в привычку! Ему не понравится постоянно проигрывать.
— Я состязался для того, чтобы выиграть, и не собирался угождать лорду Флитвуду, — довольно резким тоном ответил Доминик. Он перевел взгляд на Шарлотту, как будто зная, о чем она думает.
— Это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — возразил Сент-Джермин. Он был недоволен, но выражение его лица сразу же изменилось, когда он заметил устремленный на него взгляд Шарлотты. — Если нам нужна помощь Флитвуда, было бы неразумно слишком часто его побеждать, — закончил свою мысль Сент-Джермин.
Доминик собрался было ответить, но Шарлотта опередила его. Вообще-то его трудно было рассердить, так как он был совершенно неконфликтен. Доминик редко занимал твердую позицию в спорах, но в тех редких случаях, когда это случалось, он никогда не менял мнение. Сейчас Доминик мог сгоряча принять на себя рискованное обязательство и не отступился бы позже, даже если бы сожалел об этом.
— Вряд ли мистер Кордэ к вам прислушается, — сказала она, заставив себя улыбнуться Сент-Джермину. — Но лорд Флитвуд, несомненно, будет больше считаться с человеком, который победил его хотя бы раз, не так ли? Вряд ли он выделит из толпы того, кто придет вторым, и будет питать интерес к этому человеку.
Доминик одарил ее своей очаровательной улыбкой, и на мгновение Шарлотте вспомнилось, как она была в него влюблена. Но она тотчас же вернулась из прошлого в настоящее и посмотрела на Сент-Джермина.
— Совершенно верно, — согласился Доминик. — Мне бы хотелось, чтобы он, как я, увидел работный дом в Семи Циферблатах. Такое зрелище ему не удалось бы забыть.
У Алисии был удивленный вид, она слегка нахмурилась.
— Что же такого ужасного в работном доме? — спросила она. — Они хотя бы обеспечивают людей пищей и крышей над головой. Всегда были богатые и бедные, и даже если бы вам удалось каким-то чудом это изменить, то через несколько лет, а то и раньше, все стало бы прежним, не правда ли? Если вы дадите бедняку денег, он ненадолго станет богатым…
— Вам не откажешь в проницательности, — заметил Карлайл, подняв брови. — Но если накормить детей и избавить их от болезней, отчаяния и от необходимости красть себе на пропитание, а также дать им хоть какое-то образование, то следующее поколение будет не таким уж бедным.
Алисия смотрела на Карлайла, стараясь понять его слова. Она видела, что он говорит все это совершенно серьезно.
— Боже мой! Если бы вы только это видели! — воскликнул Доминик. — Тогда бы вы не стояли здесь, обсуждая теоретические тонкости. Вам бы захотелось пойти туда и что-нибудь сделать! — Он перевел взгляд на Шарлотту. — Вы бы туда пошли, не правда ли?
По лицу Алисии было видно, что ей больно. Она чуть заметно отодвинулась от Доминика. Шарлотта совершенно точно знала, каково сейчас Алисии: та вдруг почувствовала себя чужой. Доминик не хотел делиться с ней чем-то очень важным для него.
Шарлотта пристально посмотрела на Доминика и сказала звенящим голосом:
— Полагаю, пошла бы. На вас ведь это определенно повлияло, и вы совершенно изменились. Но я полагаю, что вряд ли это подходящее место для леди Фицрой-Хэммонд, судя по тому, что я слышала. Кроме того, мой муж не позволил бы мне туда пойти.
Но Доминик не понял ее намека.
— Ему и не нужно вести вас туда, — с жаром возразил он. — Вы и так уже знаете о таких местах и их обитателях, и вам не все равно. Я помню, как вы говорили мне об этом несколько лет назад, но я тогда ничего не понял.
— Думаю, вы меня не слушали, — искренне сказала Шарлотта. — Вам потребовалось много времени, чтобы понять все это; вы должны дать и другим это время.
— Но его нет!
— Да, его и в самом деле нет, миссис Питт, — вмешался Сент-Джермин, поднимая свой бокал. — Мой билль будет представлен через несколько дней. Если мы хотим, чтобы он был принят, нам нужна поддержка. Нельзя терять ни минуты. Кордэ, я был бы вам весьма обязан, если бы вы завтра прощупали Флитвуда, в крайнем случае, послезавтра.
— Конечно, — твердо пообещал Доминик. — Завтра.
Последовало неловкое молчание, и тут к ним подошел Вергилий Смит. Он с легким сомнением взглянул на Шарлотту, затем его лицо прояснилось, и он заговорил с Алисией. Этот было какое-то банальное замечание, но в его голосе звучала такая мягкость, что это отвлекло Шарлотту от мыслей о бедности, о парламентских биллях и даже о подозрениях в убийстве. Никто ничего не заметил, но она совершенно ясно увидела, что Вергилий Смит по уши влюблен в Алисию. Это было печально. Она никого не замечала, кроме Доминика, и ни о чем даже не подозревала. А Вергилий, считая свое чувство безнадежным, никогда бы не признался в нем Алисии. В эти несколько секунд Шарлотта как бы вновь переживала вместе с молодой вдовой свою страстную влюбленность в Доминика, страшные муки, безумные надежды и глупый самообман. Очень мало зная о нем, она наделяла любимого всеми добродетелями, тем самым оказывая плохую услугу и ему, и себе.