Воскрешение на Ресуррекшн-роу

— Нет, мэм. — Он покачал головой. — А вы сами рисуете?
— Конечно! — Ее брови взлетели вверх. — Все леди, получившие хорошее воспитание, умеют рисовать.
Смита внезапно осенило.
— Вы сами написали эту картину, мэм?
Старуха испепелила его взглядом.
— Разумеется, нет! Мы не рисуем ради денег, мистер Смит! — Ее тон выражал такое возмущение, как будто он предположил, что она занимается стиркой.
  
— А знаете, — вступил в разговор Сомерсет Карлайл, критически рассматривая картину, — я думаю, Вергилий прав. На зеленом фоне смотрелось бы гораздо лучше. Этот коричневый такой грязный и приглушает цвет лица… Он портит всю цветовую гамму.
Старая леди перевела взгляд на Алисию, потом вернулась к картине. Очевидно, она была невысокого мнения о цвете лица невестки.
— Несомненно, он сделал все, что мог! — отрезала она.
Мисс Мэри Энн высказала предложение:
— Почему бы вам снова не заказать портрет, дорогая? Было бы так восхитительно позировать для портрета в саду летом! Вы бы могли попросить мистера Джонса. Мне говорили, он превосходный художник.
— Он дорого берет, — возразила старая леди, сердито взглянув на мисс Мэри Энн. — И вообще, уж если мы закажем еще какие-то картины, то это должен быть портрет Верити. — Она повернулась к внучке. — Вероятно, ты потом не будешь так хороша, как сейчас. Некоторые женщины с годами становятся интереснее, но большинство — нет! — Она сверкнула глазами на Алисию. — Мы повидаемся с этим Джонсом — как его зовут?
— Годольфин Джонс, — подсказала Мэри Энн.
— Это нелепо! — проворчала старая леди. — Годольфин! И о чем только думал его отец? Но я не стану платить непомерную цену, предупреждаю вас.
— Вам совсем не нужно тратиться, — сказала Алисия. — Я заплачу за портрет, если он понравится Верити. А если она предпочтет Годольфину Джонсу другого художника, мы закажем портрет ему.
Старая леди утратила дар речи.
— В любом случае Джонс сейчас, кажется, в отъезде, — сказала Веспасия. — Мне говорили, он во Франции. По-видимому, визит в эту страну обязателен для всех художников. Нельзя называть себя художником, если ты не побывал во Франции.
— В отъезде? — Майор Родни захлебнулся вином и чихнул. — Надолго? Когда он должен вернуться?
Веспасия взглянула на него с легким удивлением.
— Понятия не имею. Можете послать к нему домой узнать, если это так важно для вас. Правда, судя по тому, что говорят мои собственные слуги, там тоже понятия не имеют. Быть непредсказуемым — вероятно, также непременное свойство, присущее этой профессии.
— О нет! — поспешно возразил майор Родни, и, схватив кусок пирога с дичью, уронил его на стол. — Нет, это ни к чему! Я только пытался помочь! — Он опять принялся за пирог, но тот снова упал на скатерть и раскрошился. Вергилий Смит передал ему тарелку и салфетку и помог с помощью ножа собрать куски.
Старая леди посмотрела на них с отвращением и отвернулась.
— Я полагаю, он опытный художник? — громко спросила она.
— У него очень высокие расценки, — ответила мисс Присцилла. — В самом деле, весьма высокие. Я видела портрет Гвендолен Кэнтлей, и она сказала мне, сколько за него заплатила. Я сочла цену чрезмерной, даже при том, что художник добился большого сходства.
— Этим все и ограничивается. — Карлайл поджал губы. — Большим сходством. В портрете частично схвачен ее характер, и было бы странно, если бы художник не передал сходство. Но это же не искусство. Сходство важно только тому, кто любит саму Гвендолен.
— Но разве не это цель портрета? — простодушно спросила мисс Мэри Энн.
— Портрета, возможно, — согласился Карлайл. — Но не картины. Хорошая картина должна доставлять удовольствие любому, независимо от того, знаком ли он с тем человеком, кто на ней изображен.
— Его перехвалили, — кивнула старая леди. — И заплатили слишком много. Я не стану швырять на ветер такие бешеные деньги. А если Гвендолен Кэнтлей заплатила, значит, она дура.
— Хестер Сент-Джермин отдала столько же, — вставила мисс Присцилла с набитым ртом. — И мне известно, что милый Хьюберт заплатил большие деньги за наш портрет, который написал мистер Джонс. Не правда ли, дорогой?
Майор Родни залился краской и взглянул на сестру чуть ли не с ненавистью.
— Я видел портрет леди Кэнтлей. — Вергилий Смит поморщился. — Я бы не купил его, если бы он продавался. На мой вкус, несколько… тяжеловесен. Она там не выглядит настоящей леди.
— Да что вы смыслите в подобных вещах? — насмешливо осведомилась старая леди. — У вас есть леди в тех краях, откуда вы родом?
— Нет, мэм, вы вряд ли назвали бы их леди, — медленно произнес американец. — Но я видел несколько таких здесь. Полагаю, мисс Верити — настоящая леди, и она заслуживает, чтобы это было передано в ее портрете.
Верити покраснела от удовольствия и одарила его одной из своих редких улыбок. Алисия вдруг обнаружила, что американец ей очень нравится, несмотря на его манеры и некрасивое лицо.
— Благодарю вас, — тихо сказала Верити. — Думаю, мне бы хотелось, чтобы этим летом написали мой портрет, если Алисия не возражает.
— Конечно, нет, — ответила та. — Я наведу справки, чтобы найти кого-нибудь. — Она почувствовала, что Вергилий Смит на нее смотрит. Алисия была красивой женщиной и привыкла к восхищению, но в его взгляде было что-то более личное, и это ее смутило. Ей хотелось нарушить тишину, но она не знала, что бы такое сказать. Наконец она повернулась к Веспасии: — Леди Камминг-Гульд, вы можете порекомендовать кого-нибудь, кто в состоянии написать хороший портрет Верити? Должно быть, вас писали много раз.
Веспасия была польщена.
— Только не в последнее время, моя дорогая. Но я наведу справки у своих знакомых, если хотите. Уверена, мы найдем кого-нибудь получше Годольфина Джонса. Хотя, судя по гонорарам, некоторые его высоко ценят, я согласна с мистером Смитом. Действительно, у него несколько тяжеловесная манера.
Старая леди злобно воззрилась на нее и открыла было рот, но, встретившись с немигающим взглядом Веспасии, тотчас закрыла его обратно и посмотрела на Вергилия Смита так, будто тот был грязным пятном на ковре.
— Именно, — с довольным видом подтвердил Карлайл. — Портретистов полно. Нет причин покровительствовать Годольфину только потому, что он живет в Парке, — если вы предпочитаете кого-то другого.
— Он написал два портрета Гвендолен Кэнтлей, — вставила мисс Присцилла. — Не могу себе представить, почему.
— Может быть, они ей нравятся? — предположила мисс Мэри Энн. — Некоторым людям он нравится, иначе они бы не платили такие большие деньги.
— Искусство — в большой степени дело вкуса, не так ли? — сказала Алисия, обращаясь ко всем.
Старая леди презрительно фыркнула.
— Естественно. Хороший вкус — и плохой вкус! Только вульгарные особы судят обо всем по тому, сколько это стоит. — Она снова взглянула на Вергилия Смита. — Испытание временем — вот что главное. То, что пережило свое время, чего-то да стоит! Старинные картины, старинные дома, старинные фамилии…
Алисии стало обидно за Вергилия, словно сделали больно ей самой. К тому же она чувствовала себя ответственной, поскольку старая леди была членом ее семьи.
— Одно лишь долголетие вряд ли свидетельствует о высоком качестве. — Она сама удивилась, что говорит так пылко. Несомненно, старая леди сочтет это наглостью с ее стороны, но ей очень хотелось выступить против старухи. — В конце концов, болезни тоже очень живучи!
Все удивленно посмотрели на Алисию. У старой леди был такой вид, словно ее скамеечка для ног поднялась в воздух и стукнула ее по голове.
Первым отреагировал Сомерсет Карлайл.
— Браво! — весело воскликнул он. — Превосходный аргумент, пусть и несколько эксцентричный! Я уверен, Годольфин его оценил бы. Ваш аргумент подытоживает связь между искусством, долголетием и ценой.
— Я не понимаю. — Мисс Присцилла даже сморщила лоб от напряжения. — Не вижу тут вообще никакой связи.