И в аварии есть свои плюсы!
***
Минут через десять быстрой езды Ангелина развернула машину. Тщательно воспроизведя в голове содержимое записки, девушка застопорилась на «выебу». А что? Машина крутая, а там, глядишь, и свадебка…
Блондинка вернулась на место аварии, но там никого уже не было. Разочарованно вздохнув, девушка накрутила на пальчик локон.
Где наша не пропадала! Набрав номер на телефоне, Ангелина рассыпалась в уверениях вечной любви, пообещала обязательно заехать на днях и спросила о хозяине красной Феррари.
- Что-то слишком популярна сегодня эта машина, - хмыкнули на том конце, но информацию выдали.
Девушка угрожающе оскалилась и сорвалась в погоню за будущим мужем.
***
- Сука! – заорал Руслан, выбираясь из машины.
- Откуда ты знаешь, что я в год собаки родился? – из девятки осторожно вышел молодой парень и невинно улыбнулся.
Руслана пронзила дрожь. Такой красивой улыбки он еще не встречал.
Быстро приблизившись к парню, хозяин пострадавшей машины грубо схватил его, резко взвалил на плечо и потащил слабо сопротивляющееся тельце к своей машине.
Эдик заметил помятый капот Феррари и перестал вырываться.
- Это кто тебя так? – выдохнул парень.
- Как будто не знаешь?! – рыкнули в районе его живота и запихнули на заднее сидение тонированной машины.
Эдик посмотрел круглыми от удивления глазами в лицо бешеного парня и начал глупо хихикать.
- Тебе еще и смешно?!
Каким образом Эдик оказался полностью раздетым, он и сам не понял. Вжавшись в дверцу, он офигевшим взглядом наблюдал за раздевающимся парнем.
- Т-ты что собираешься делать? – откашлялся он.
- Ебать тебя!
То, что произошло дальше, просто начисто выбило мысли из головы Эдика. Поцелуй жадный, страстный, словно пытающийся наказать. Горячее тело впечатало в сидение, возбуждение уперлось в бедро. Парень изгибался под ласкающими его руками, беспрерывно стонал, и ему было так классно… как никогда! Чужие губы были везде, скользили по шее, по груди, зубы прикусили сосок, заставив выгнуться, колени задрожали.
Эдик постарался сильнее развести ноги, но лишь больно ударился пяткой о водительское сидение, зашипев. Затем потерся пахом о живот неизвестного будущего любовника, услышал звериный рык и улыбнулся.
Ноги закидывают на плечи, и сжатого колечка мышц касается горячая головка.
- Ты что, совсем? А смазка? – Эдик в шоке распахивает глаза.
Руслан чертыхается, сплевывает на ладонь и проводит по всей длине каменного члена.
- Всю жизнь мечтал быть оплеванным в момент секса… - а дальше было не до разговоров.
Одним движением наполнив лежащего под ним парня, с губ которого сорвался болезненный сип, Руслан стал вколачиваться в его тело. Практически полностью выходя, парень снова врывался внутрь. Спина вспотела, по виску сбежала капелька пота. Откинув голову назад, Эдик повизгивал на особенно сильных толчках.
***
Ангелина все же нашла машину всей своей жизни. Припарковавшись недалеко от нее, девушка выбралась из MATIZа.
Феррари тряслась, и из нее доносились странные звуки. Подкравшись на цыпочках, блондинка постучала в тонированное водительское стекло костяшками пальцев.
Дрожь прекратилась, в машине кто-то смачно выругался и застонал.
Опустив глаза вниз, девушка заметила зацепившиеся за каблук мужские трусы. Остальная одежда хаотично была разбросана по всей дороге.
Дверь открылась, явив жадному взгляду Ангелины совершенно обнаженного мужика. Его огромное достоинство смотрело вверх, блестя на солнце.
Девушка сглотнула, но взгляд не отвела. Личная жизнь дороже!
- Что надо? – рыкнули в ее сторону.
- А я… тут… вот, выебать! – промямлила блондинка.
- Кого?
- Вас!
- …
- То есть, вы!
- Я?!
- Ага!
Из машины выбрался другой обнаженный экземпляр и потянулся.
Глаз девушки задергался от обилия такой красоты.
- Кто это? – спросил Эдик, смущенно прикрыв стоячую плоть ладошкой.
- Я его будущая жена! – очухалась девушка.
- Кого? – одновременно спросили ошарашенные парни.
- Кого-то из вас…
- С какой стати? – не понял Руслан, натягивая черные боксеры.
- А чья это машина? – пальчик ткнул в сторону Феррари.
- Моя, - ответил Руслан.
- Вы обещали меня выебать!
- Когда? – Руслан выпрямился, уставившись в сторону покрасневшего Эдика, до которого стала доходить суть претензий.