Почему я ненавижу фанфики (СИ)

— Вау, какое пошлое… выражение лица, — заметил Данька.
Я закрыл лицо предплечьем. Новиков не стал мешать — только тихо рассмеялся.
Тонко уловив мою реакцию, он начал наглаживать внизу, пока что не убирая последнюю преграду трусов. Думаю, ему тоже требовалось время, чтобы принять меня и привыкнуть к тому, что под ним извивается абсолютно мужское тело.
Долгий миг ушел на преодоление барьера — я не торопил, просто лежал и ждал, прячась от взгляда. По-другому просто не мог.
Не мог я.
Пальцы Даньки осторожно проскользнули в боксеры со стороны ноги — меня это немного удивило и почему-то рассмешило. Хотя веселился я недолго, так как очень скоро Новиков стиснул мой член и медленно огладил по всей длине. Сжал головку, отпустил. И уже потом стянул чертовы трусы.
В тишине я слышал только своё загнанное лошадиное дыхание и, решившись-таки убрать руку, начал жрать Даню глазами. Я до смерти боялся уловить в его лице что-то отрицательное. Отвращение, отторжение…
Мои опасения не подтвердились. Взгляд Новикова был всё таким же сосредоточенным, внимательным. Полным любопытства.
— Неприятно? — спросил я, видя, что он всё-таки колеблется.
— Нет. Я всё думал, что почувствую… странно, но…
Я вздрогнул всем телом, когда он вновь прикоснулся ко мне — обхватил теперь уже всей ладонью, крепко, сильно.
— Но думаю только о том, что он красивый. Такой ровный. И… изящный что ли.
— Ты сделал комплимент моему члену. Зашибись, — не выдержал я, захватив подушку и взгромоздив её себе на лицо. Данька ловко выковырял меня из тканевого убежища. И поцеловал так, что в голове сместились все полюса.
Я даже как-то отвлекся от сути, если честно. Но меня начинала не устраивать ситуация формата «один с причиндалами наголо», и я тоже занялся расчехлением его достоинства.
— Времени не теряешь, как погляжу, — подколол Данька, нервно вздохнув.
— Заткнись.
Нам пришлось сменить положение: он усадил меня сверху, но так, чтобы обоим хватало места на изучение.
И тут, собственно, настал очень важный для моей психики момент. Что неудивительно, она тоже внезапно расценила дьявольские черные данькины трусы с пронзительно-красными полосками, как препятствие. Один плюс — я уже «сталкивался» с его членом в несколько других условиях и чувствовал себя капельку увереннее. Совсем чуть-чуть.
Возвращаясь к теме хорошей наследственности — у Новикова в крови через десятое колено были какие-то ниггеры, так что с членом дело обстояло… стояло… довольно внушающее. Придавленный резинкой он не умещался в прямом положении. И потому «завалился» на бок.
— Родинка, гы-гы, — совершенно по-идиотски хихикнул я, справившись с собой и первым делом заметив малюсенькое темное пятнышко под уздечкой.
Посмеиваясь, Даня уткнулся носом в моё плечо. Кое-как успокоился, тихо поинтересовался:
— Порядок?
— Угу, ништяк. Правда мне… что-то жарковато стало.
Он спихнул меня с себя и, весело сверкая глазами, начал стаскивать джинсы до конца. Те, как назло были слишком узкими и слезали, как чешуя со змеи — нудно и весело. Зато при помощи этого неуклюжего стриптиза, повторённого дважды, и последующего эпичного стягивания носков, мы окончательно избавились от напряжения.
— Вызываю тебя на дуэль, — ляпнул Даня, прихватив свой член у основания и взмахнув им, как шпагой.
— Ты дебил?
— Есть такое. Что ж, у нас у обоих всё ещё стоит, так что можно считать опыт удачным. Продолжим?
Я не успел опомниться, как оказался под горячим и полностью обнаженным телом. Мы впервые интимно соприкоснулись бедрами, так что обоих опять повело от волнения. За несколько коротких движений слегка притерлись, опробовали непривычные ощущения и убедились, что всё в порядке.
— Дань… а мы…
— Я знаю, о чем ты подумал. Сегодня не будем… до конца.
— Ты не хочешь? — осторожно спросил я.
— Дурак, — хмыкнул он, обхватывая меня за шею. — Ты справишься?
— Погоди, — я запутался. — А… кто… кто кого, если серьезно?
Даня усмехнулся уголком губ. Румянец растекся по его лицу, дыхание сбилось.
 
— Говорил же, мне всё равно. Если ты захочешь, я… не против. Сам бы я предпочел активную роль, но с тобой… тебя мне хочется как угодно.
Я напряг разжиженный мозг в попытке разобраться. Кое-что смутило — судя по тону, Даня хорошо понимал, о чем говорит. А вот у меня, в отличие от него, не было никакого опыта.
— Ты занимался анальным сексом с девушкой? — в лоб спросил я, чувствуя, что ещё немного и выяснить всё до конца не получится — давно страдающий организм требовал разрядки. Мои руки, пробующие на ощупь острые лопатки и линии данькиной спины, контролю уже не поддавались.
— Да. А ты?
— Нет. И я… я… думаю, что… сделать с тобой такое… не смогу. Так что пусть будет так, как ты предпочитаешь.
Даня прижал меня к себе. Жаркое дыхание обдало ухо, дрожь побежала по загривку. Я кожей почувствовал, как переменилось настроение — до моего неловкого признания он был расслаблен, а теперь между нами снова опасно заискрило.
Сдержанная властность прошила движения, желания моментально обрели форму и силу. Неиллюзорный кайф вернулся в своем диком, ненормальном воплощении.
Я хотел его. Более того — хотел для него. Из-за него.
Но сказать это вслух не смог бы и с гранатой возле ануса.
Стоило мне отвлечься, Даня сорвался — обхватил наши члены ладонью, свел вместе и крепко сжал.
— Как скажешь. Но не в этот раз, поэтому… просто расслабься.
И мы схлестнулись снова, довольные и раззадоренные, потому что всё, наконец-то, пришло к общему знаменателю. Упростилось до плюса и минуса. Осталось лишь дикое, сумасшедшее желание и блаженная пустота в голове.
Поцелуи изменились. Даня целовал уже не смакуя — задавая темп, а я лишь тянулся следом, но страсти во мне было столько, что захлебывался ею сам. И ворочался, ерзал под его телом, как кобра под лапой мангуста.
Перед глазами темнело, но касания отдавались жаркими вспышками — я сам упустил момент, когда начал двигать бедрами в такт движений горячей ладони, прижимаясь крепче и ощущая себя невесомым, освобожденным.
Между нами окончательно установилось удобное неравенство — Даня вел, а я велся, словно слепой. Если он переключался с нежности на грубость, я принимал это, как данность. И даже вопреки собственным страхам, не чувствовал себя беспомощным.
Пока Новиков творил бесчинства, всей тяжестью распластав меня по дивану, мысли текли странные и рваные, как шифрованные сигналы.
Этот гад был чертовски красив — со сладострастной мукой на лице, развратно-доступный, взъерошенный. В нем мне хотелось увязнуть, как в карамели. Но всё что я мог делать — это цепляться, гладить, обнимать, изучать губами его шею. Раньше мне казалось, что запах и вкус мужской кожи просто не может быть приятен другому парню. Но нет. Мне был не просто приятен — важен, интересен.
Пах Даня сухим деревом, чем-то отдалённо-знакомым, домашним, тёплым. И совсем чуть-чуть — горечью.
— Прием-прием, — хрипло пробормотал Новиков, найдя мои губы. — Ты ещё тут?
— Унесло, — сказал я.
Это было непросто. Хотя бы потому, что я был близок к кульминации, и тепло маленькой горячей змейкой сворачивалось в животе.
Я кончил первым. Дане потребовалась ещё две или три минуты. К тому моменту, как он укусил меня за плечо и спустил своё добро в дополнение к маленькой лужице на моём животе, я уже отдыхал и был не в силах возмущаться.
Я боялся представлять, как развратно выгляжу со стороны, весь потный и в сперме, но Данька, усевшись на пятки, разглядывал долго и с интересом. Пришел в себя. Потом встал и начал что-то лихорадочно искать.
— Ты чего?
— Лежи так, а то всё будет в сперме.
Притащил коробку. Молча протер моё пузо, уничтожив при этом штук десять салфеток.
Тишина не давила, вовсе нет. Но и молчать я не мог.
— Каноничненькое свидание. Покатушки, бар, сигареты, секс.
— Рок-н-ролла… не хватает. Ты как? Порядок?