Репетитор для Бунтаря (СИ)
Хочу признаться ему, что я лгунья и предательница, но понимаю, что таким образом сделаю ему только хуже. Не сегодня. Увы, пока я вынуждена продолжать хранить в себе эту правду, разрушая себя до тех пор, пока не появится свет в конце тоннеля.
— Ну что ты? — обхватывает ладонями моё лицо и поцелуями смахивает с глаз слёзы. — Ты в этом нисколько не виновата. Никто не виноват. Это следовало ожидать.
— Нет, Джаред… ты не понимаешь, — бьюсь в истерике, тряся головой.
С силой сжимаю его рубашку своими пальцами и борюсь с запоздалым раскаянием, которое больше не в силах держать при себе.
— Успокойся, прошу. Он выкарабкается, — за талию ведёт к железным сиденьям, на которое присаживается. Сгребает меня в охапку и сажает себе на колени. — Но свадьбу, думаю, всё же стоит перенести ещё на месяца два-три. Я хочу, чтобы отец оклемался к этому времени. Ты же знаешь, как он мечтает побывать на нашей свадьбе.
Болезненный укол совести вновь проникает глубоко в моё сердце. Он решетит его неустанно. Не удивлюсь, если сейчас всё моё нутро напоминает окровавленное сито.
— Хорошо, Джаред, — шмыгаю носом, вытирая свои слёзы. — Как скажешь. Я приму любое твоё решение.
И это правда. Если он скажет, чтобы я проваливала, то без лишних слов уйду, навсегда забыв дорогу обратно.
— Ты не в обиде? — обеспокоен он.
— Я-я… я… ох, — не в силах смотреть ему в глаза, поэтому прикрываю лицо ладонями. — Боже, Джаред.
— Что такое?
Начинаю реветь с ещё большей силой, понимая какая же я всё-таки подлая. С этой минуты я больше не в состоянии произнести ни слова. Все слова застревают у меня в глотке, не давая мне спокойно дышать.
Через три волнительных часа мы возвращаемся домой, после известия о том, что все показатели Николаса пришли в норму. Теперь ему требуется очень много покоя и отдыха, ведь если подобное повторится вновь, то его сердце уже не выдержит.
Дома принимаю быстрый душ и переодеваюсь в сорочку, чтобы поскорее провалиться в сон, где я смогу жить другой жизнью. Жалко лишь, что до утра. Была бы моя воля, я бы задержалась во сне как можно дольше. Навсегда забылась бы там, где я оставалась бы верной и преданной Джареду. Наверное, это ужасно — прятаться от себя в своих же собственных снах.
— Детка, ты забыла про свет в машине. Я возвращался, чтобы выключить его и нашёл на сиденье вот это, — появляется у меня за спиной Джаред, пока я смываю с лица маску, стоя в ванной перед зеркалом. Он пугает меня не только резким визитом, но и тем фактом, что держит в руках именно тот лист, что Кай передал мне. — Ты начала увлекаться подобным творчеством?
А я ведь даже не разворачивала его, и не могу с точной уверенностью заявить, что там именно те слова, что он читал мне.
А что он читал мне? Похоже, от страха я даже забыла смысл этого послания. Это точно не к добру.
— Дай-ка посмотреть, пожалуйста! — прикидываюсь дурой, выхватывая у него листок.
Быстро пробегаюсь по тексту и покрываюсь пупырчатыми мурашками от смысла слов, которые посвящены мне. Вот только то, что было написано постскриптум, Кай, к сожалению, не соизволил озвучить. От этого мне становится не по себе. Чувствую, как спина покрывается холодным потом от значения этого послания: «Хочу задрать я твою юбку, так сладко губы целовать… Хочу «любить» свою голубку, так грубо, что… твою же мать… С присущим вожделением, К.Б.».
Он догадывался, что я выпрошу у него этот листок?
— О-о-о… Это стих одного моего ученика, — ощущаю, как лицо начинает полыхать, выжигая мои глазные яблоки. Я брезгливо передаю этот листок обратно Джареду. — Его зовут Кай. Помнишь, я как-то раз говорила тебе о нём. На днях он дал мне его почитать, а я совсем забыла про этот чёртов стих.
Джаред озадаченно хмыкает, вскользь пройдясь по написанному от руки тексту.
— Парню 13 лет, и он уже такое пишет? Да этот гений-извращенец точно далеко пойдёт.
Кажется, он уже обскакал многих.
— Да уж.
Пойдёт далеко и надолго. В жопу мамонта было бы самое то, — хочется сказать.
— И кому же он посвящён, интересно? — не пойму, был ли этот вопрос риторическим, но всё же спешу ответить.
— Да откуда мне знать, — нервно хихикаю, видя, как Джаред оставляет листок на столике в коридоре и снова возвращается ко мне. — Но факт, что какой-то девчонке. Подростки они любвеобильны, идут порой на такие поступки, ради внимания.
— Идём в постель, детка, — наблюдаю в его глазах меланхолию.
Он резко подхватывает меня под ноги и берёт себе на руки. Входит в нашу спальню и бережно, словно хрустальную вазу, кладёт меня на постель. Предчувствуя что-то неладное, я вся напрягаюсь.
— Бри, пообещай, что ты всегда будешь со мной…, — он нависает надо мной, а затем его голова падает на мой живот, придавив меня её тяжестью. Сколько же в ней мыслей? Он сжимает меня в своих руках, а я лежу смирно, затаив дыхание, — что бы ни случилось… Пообещай оставаться со мной, Ангел мой.
Бри? Он никогда не называл меня БРИ… Так… это становится всё очень подозрительным.
— Джаред, ты пугаешь меня, — пытаюсь приподнять его голову, чтобы взглянуть на него, но он ни в какую не поддаётся мне, всё так же утыкаясь носом в живот.
— Я не смогу без тебя, детка. Если отец умрёт, только ты сможешь излечить меня. Только тебе по силам будет с этим справиться.
Он наконец подаётся вперёд. Зажмурив глаза, он начинает осыпать моё лицо поцелуями. Я уступаю и начинаю отвечать на каждый из них. Они быстро перерастает в нечто большее, чем просто поцелуи, пока я не ощущаю вкус соли на своих губах.
Он плачет?
— Джаред, я не…, — пытаюсь промямлить, сквозь поцелуи, но он будто нарочно затыкает мне рот.
— Ш-ш-ш, — врывается в меня с языком, чередуя страстный поцелуй с кротким и нежным. — Ничего не говори, прошу тебя. Оставь последние слова за мной.
Он как будто прощается со мной. Может я была права и Оливер всё — таки растрепал ему о нас с Каем? Но в таком случае он бы точно не вёл себя подобным образом. Он рвал и метал, или вовсе был равнодушен по отношению ко мне.
Джаред вдавливает в меня свои бёдра и принимается тереться эрекцией о мою плоть через ткань его пижамных штанов и моих трусов.
— Я хочу тебя, Бри, — пристально он смотрит на меня, тяжело дыша. — Я чертовски сильно тебя хочу.
БРИ…. БРИ… БРИ…
Встречаюсь с ним взглядом, наполненным пьянящим возбуждением, и понимаю, что мне нужно бежать. Бежать, сломя голову, от этого прекрасного мужчины, чтобы не запятнать его. Но у меня не было времени опомниться, поскольку он уже успел снять с меня трусы. Получается приподнять свою голову, чтобы лицезреть воочию, как Джаред одной ладонью сжимает свой боевой член, а другой с силой впивается в моё бедро.
— Извини меня, — шепчет он. — Прошу прости, малышка.
Было бы за что, Джаред…
Я не понимаю его… За что он извиняется…
Джаред трёт головкой члена по клитору и размеренно вгоняет в меня всю длину, пока я теряюсь в своём осуждении, отвечая ему на поцелуи и пытаясь подстроиться под его ритм.
Я симулирую оргазм, ведь знаю, что не смогу кончить под грузом своих нескончаемых мыслей. Мне дико. Дико и жутко, но одно я всё же могу из этого вынести: я люблю этого мужчину, но как бы я его ни любила, я не имею права водить его за нос и кривить душой. Мне нужно прекратить общение с Каем.
Правильно подруги предостерегали… на страсти далеко не уедешь. Там, где кончается страсть, начинается поиск очередной и так по замкнутому кругу. Если это возможно, то я постараюсь замолить свои грехи любовью к Джареду.
Как только Джаред засыпает, я спускаюсь вниз, чтобы выпить таблетку от головы, но звук сообщения, доносящийся из моей сумки в холле, кардинально меняет мой маршрут следования. В первую очередь я устремляюсь за своим телефоном. Ничуть не удивляюсь увидеть на экране несколько пропущенных от Кая.
Я же обещала поговорить с ним поздним вечером. Чёрт.