Подарок богов (СИ)

Первоначальные попытки войти с ним в контакт быстро угасли из-за отсутствия встречного интереса с его стороны. А для того, чтобы не вызвать волну ненависти или агрессии в ответ на такое пренебрежение, Ватаур взялся избавлять людей от серьёзных недугов. С его знаниями и умениями, это не составляло труда.
Шаткое перемирие длилось седьмой год, и Ватаур всё чаще подумывал о том, чтобы снова отправиться в путь. Он и так чересчур долго оставался на одном месте. Душевное равновесие, утраченное из-за связи с чужой женой, казалось, было им восстановлено. Малини больше не являлась ему во снах, и он даже перестал желать смерти её супругу — ничтожному гессу Арнадиру, не достойному называться мужем прекраснейшей из женщин.
Непрошенные воспоминания об очаровательной Малини, нежной и хрупкой, как весенний цветок, отозвались в груди Ватаура глухой болью. Спокойствие оказалось мнимым. Его душу снова затопила тоска. Некого винить в том, что они встретились слишком поздно — Малини уже принадлежала другому. Их чувства вспыхнули ярко, но быстро погасли. Как наяву для него прозвучали её последние слова:
— Не приходи больше. Не хочу тебя видеть. Прощай.
Ватаур точно знал, что Малини говорила это серьёзно. Она не прятала взгляд, не заламывала руки, напротив, держалась холодно и отстранённо, как никогда прежде. Ватаур смотрел на неё и не узнавал. Перед ним стояла совсем другая женщина, не та, которую он полюбил, ради которой готов был пойти на многое, даже связать себя узами брака, что при его свободолюбивом характере было сродни жертве.
Он так и не понял, когда она успела так измениться. Что с ней произошло за тот короткий срок, что они не виделись? Несколько дней не могли охладить её чувства. Неужели она так сильно испугалась развода и как следствие неминуемого общественного порицания, что решила пожертвовать их любовью, лишь бы сохранить своё доброе имя?
Возможно, ему не стоило торопиться с предложением руки и сердца. Возможно, он просто не понял, что Малини ещё не готова настолько круто изменить свою жизнь. Что толку теперь терзаться? Лишь он один во всём виноват.
Ватаур не стал требовать объяснений, не сказал ей ни слова упрёка. Просто исчез из жизни любимой женщины, как она и просила.
Расставание с Малини далось ему нелегко. Ватаур чувствовал, как разрастается внутри него пустота. Он будто лишился части своей души, а вместе с ней и половины сердца. Волосы Ватаура посеребрила ранняя седина, а взгляд сделался холодным и безразличным, как вечная мерзлота.
Оставаться с Малини рядом он не мог, просто не вынес бы её безразличия. Ватаур вообще тогда никого не хотел видеть, но и жизнь в полной изоляции не принесла ему облегчения. Людское поселение, затерянное в лесной глуши, показалось ему подходящим пристанищем для того, кто пытается начать жить заново.
Люди оказались на удивление отзывчивыми существами. Когда он только начал строить свой дом, они сами явились ему на помощь. Валили лес, обтёсывали брёвна, откуда-то привозили камни для фундамента.
Своими слаженными действиями люди напоминали Ватауру муравьёв. Он даже на время забыл о своих переживаниях, так поразила его человеческая доброта. И ведь ничего не потребовали взамен, будто только о том и думали, как ему угодить, как сделать так, чтобы он остался жить в их деревне.
Совместными усилиями дом был поставлен за три недели. И Ватаур, не собиравшийся задерживаться тут надолго, сам того не ожидая, прожил в этом доме без малого семь лет.
Этот день начался как обычно. Ранний подъём, работа над телом, омовение ледяной водой, сытный завтрак и приём недужных соседей.
Ватаур помнил как вышел во двор, как привычно расправил плечи и подставил лицо ветру, который неожиданно принёс с собой водяную пыль. И это в безоблачный солнечный день, когда воздух буквально дрожит от зноя.
Ватаур распахнул глаза, и они расширились ещё больше, когда он увидел, как река, изгибаясь поднимается чуть ли не до небес, продолжая течь в положенном ей направлении, но только более не касаясь земли.
 
Мужчины хасуры были не так чувствительны к проявлению силы, как женщины их расы, потому Ватаур и не ощутил энергию этого всплеска, даже находясь в непосредственной близости от него. Но столь явную демонстрацию силы даже он не мог оставить без внимания. Кто-то из его сородичей находился в деревне и более того творил что-то странное, не поддающееся никакому объяснению. Ватаур не понимал, зачем кому-то понадобилось поднимать реку? Но собирался это выяснить, причём немедленно.
Он решительным шагом направился в сторону взбесившейся реки, потом перешёл на бег, подгоняемый нетерпением.
Люди на берегу кричали, плакали дети. Там явно что-то случилось. Неужели кто-то погиб? И могло ли это случиться по вине одной из них? Только женщины хасуры обладали достаточной силой, чтобы вот так легко управлять стихией.
Малини — мелькнула первая мысль, но Ватаур тотчас её отогнал. Это не могла быть она. Его любимая практически не обладала даром. После поступка её матери Малини достались лишь жалкие крохи родовой силы.
Но кто ещё мог явиться в глухую деревню и с какой целью устроил тут акцию устрашения? Кажется, у местных не было проблем с выплатой дани. Или он чего-то не знает?
Гадать можно было до бесконечности. Река тем временем вернулась в своё русло, а люди, образовали круг и напряжённо за чем-то наблюдали.
«Да что там творится?» — вознегодовал Ватаур, пробиваясь сквозь толпу.
Окинув быстрым взглядом, открывшуюся его взору картину, Ватаур моментально всё понял. Мать спасала утонувшего ребёнка, причём это ей удалось, судя по тихому плачу темноволосой малышки. Проблема заключалась в том, что эта женщина являлась местной жительницей, а потому не могла обладать даром подчинять стихии.
Ватаур продолжил озираться по сторонам. Его внимание привлекла девочка в голубом платье, неподвижно лежащая на траве. Что-то в ней было неправильно. Как и в поведении людей, не спешащих ребёнку на помощь.
Неужто она мертва?
Сердце Ватаура тревожно ёкнуло. Он сделал шаг, другой и опустился перед малышкой на колени.
Но стоило ему хорошенько её рассмотреть, как он не смог удержаться от ругательства: девочка не была человеком. Сомнений быть не могло, в ней текла кровь хасуров, причём очень сильная кровь. Пожалуй, он никогда в жизни не сталкивался таким мощным потенциалом. Совсем ведь кроха, а смогла управлять рекой. Да к тому же удерживала её чересчур долго, оттого и свалилась без сил, глупышка.
Ватаур протянул руку и убрал с лица девочки светлую прядь. Его прикосновение привело малышку в чувство. Она открыла глаза, а Ватаур с ужасом и неверием отшатнулся. На него смотрела Малини, вернее уменьшенная копия его любимой.
Аскила ещё бы долго прижимала Виллану к груди, но малышка вдруг начала вырываться. Она тихо сопела и упорно выворачивалась из материнских объятий. А когда оказалась на земле, неверной походкой направилась к тому месту, где лежала Лариника.
— Она моя, — заявила недавняя утопленница сорванным голосом и заслонила собой Ларинику от незнакомого мужчины, протягивающего руки к её сестре. Этот взгляд Вилланы знали все её родные. Он означал крайнюю степень упёртости. Бровки нахмурены, лицо немного опущено вниз, того и гляди начнёт бодаться, как годовалый бычок.
Ватаура сразу же отпустило. Вид решительно настроенной малышки сильно его позабавил. Он даже позволил себе улыбнуться краешком губ, чего не делал очень давно.
— Значит, её зовут Лариника, — то ли спросил, то ли просто высказал мысли вслух Ватаур.
 
Виллана насупилась ещё больше и сложила ручки на груди. Несколько материнских шлепков не смогли искоренить в ней собственнические чувства, особенно в отношении сестры. А этот незнакомец смотрел на Ларинику так, словно собирался забрать её себе. Второй раз за сегодня Виллана повела себя необычно. Боязнь потерять сестру оказалась сильнее страха за себя любимую, к тому же, спиной она ощущала материнскую поддержку.