Подарок богов (СИ)

Лаверния помолчала, переводя дух, и Кордиана нервно побарабанила пальцами по столешнице, вынуждая её продолжать.
Женщина тяжело сглотнула, борясь с волнением. Чувствовала она себя, надо сказать неважно, так как считала, что не справилась с заданием. Другой информации о гессе Малини у неё не было, а той, что удалось получить явно не достаточно для того, чтобы гесса Кордиана осталась довольна результатом её работы. Хватаясь за соломинку, Лаверния решила поведать своей госпоже об одном обстоятельстве, пусть и не имеющем отношения к самой Малини, но определённо заслуживающем интереса. Собравшись с духом, она продолжила говорить.
— Примерно в то же время, как гесса Малини ушла от мужа, в доме Арменга появился воспитанник. Гесса Алария представила его обществу, как дальнего родственника. Юноша поступил в обучение к гессу Саторнилу и по прошествии пяти лет получил ранг артефактора третьей степени, что несомненно свидетельствует о его незаурядных способностях. К тому же в Аливасаре этот молодой хасур хорошо известен как целитель, прошедший обучение у гесса Ватаура и имеющий в этой области ранг второй степени.
— Верно ли я поняла, — перебила Лавернию гесса Кордиана, — и глава рода Арменга и его наследник одновременно являлись наставниками одного и того же мальчишки?
— Одновременно или нет, выяснить не удалось, — замялась Лаверния, — тут дело в другом.
— Не тяни, говори как есть, — поморщилась гесса Кордиана, не терпевшая такие вот многозначительные паузы в разговоре.
Лаверния тут же спохватилась и выдала как на духу:
— Дело в том, что этот Ник как бы не существует. Я проверила храмовые книги тех лет, когда он предположительно мог появиться на свет, и ни в одной из них не обнаружила упоминаний ни о нём самом, ни о его родителях. Это показалось мне странным, однако без вашего прямого распоряжения я не решилась тревожить высокородное семейство Арменга своими вопросами.
— Вот как, — задумчиво проговорила Кордиана, — А ты хорошо искала? Быть может стоило взять больший промежуток времени? Сколько предположительно ему лет?
— Точно не известно, но опрошенные мной горожане полагают, что парню не больше пятнадцати. Для верности я накинула ещё три года в одну и в другую сторону. Мне показалось, этого будет достаточно, чтобы уверенно заявлять о том, что с этим Ником что-то не чисто.
— Установи за ним наблюдение, — приказала гесса Кордиана, так на всякий случай, хотя судьба парня её не заинтересовала, — если будет замечено что-нибудь странное, сразу же докладывай мне.
— Слушаюсь, гесса Кордиана, — склонила голову Лаверния и попятилась к двери.
— Я тебя не отпускала, — обрушился на неё гневный окрик госпожи.
Начальницу стражи буквально приморозило к месту. Что ни говори, а гесса Кордиана виртуозно владела стихиями. Лишь спустя несколько мгновений, лёд под ногами Лавернии начал таять. Только после этого она облегчённо перевела дух, вполне осознавая, что только чудом избежала смерти. Госпоже ничего не стоило превратить не сумевшую угодить подчинённую в ледяной столб, тогда бы ни один целитель не вернул её к жизни.
— Простите, — произнесла Лаверния срывающимся голосом и едва удержалась от того, чтобы не рухнуть перед госпожой на колени. Ноги женщины, скрытые от посторонних глаз подолом длинного платья, сильно ослабли и противно дрожали.
А Кордиана, не обращая внимания на состояние подчинённой, продолжила отдавать указания:
— Продолжать наблюдение за домом Арменга. Разрешаю использовать любые средства для получения информации о гессе Малини: подкуп, шантаж, угрозы, вплоть до физического воздействия.
— Будет исполнено, гесса Кордиана, — вновь поклонилась Лаверния, мысленно пожалев о том, что ментальная магия ей не доступна. Обладание столь редким даром сильно упростило бы ей задачу. Но увы, менталисты рождались лишь в правящем роде Аливасар, что, собственно говоря, и способствовало удержанию власти в их руках.
— Вот теперь можешь идти, — с ноткой снисходительности в голосе произнесла гесса Кордиана и жестом указала на дверь.
 
Лавернии пришлось сжать волю в кулак, чтобы не сорваться на бег, а медленно, соблюдая все условности, покинуть кабинет правительницы. И лишь оказавшись за дверью, женщина позволила себе слабость, отерев бисеринки пота со лба и рухнув в кресло для посетителей. Секретарь посмотрел на неё с нескрываемым сочувствием и налил стакан воды.
— Тяжко пришлось? — полюбопытствовал он осторожно.
— Терпимо, — поморщилась Лаверния. — Обошлось без членовредительства и ладно. Я думала, будет хуже.
Говорили они полушёпотом, да ещё прикрывая ладонями рты, чтобы не приведи боги, столь крамольные речи не достигли ушей их всесильной госпожи. В этом случае им обоим пришлось бы несладко. Не хотелось бы испытать на собственной шкуре, на что способна разгневанная представительница рода Аливасар.
Лесная тропинка терялась в гуще деревьев. Видно было, что ходили по ней не часто. Ларинике и Виларду приходилось буквально продираться сквозь кустарник, то и дело спотыкаясь о выступающие из земли корни и при этом постоянно отмахиваться от насекомых, которых в сырой чаще водилось в избытке.
— Ты хоть представляешь, что нужно делать, чтобы распечатать эту проклятую колыбель? — нарушил тишину Вилард после довольно продолжительного молчания.
Ради этого он даже притормозил и обернулся назад, чтобы видеть реакцию плетущейся за ним девушки. Вопреки ожиданиям, держалась она неплохо. Не ныла, не жаловалась на усталость, хотя было заметно, что каждый новый шаг даётся ей всё с большим трудом.
— Давай сперва доберёмся до места, а думать будем потом, — отмахнулась она.
— Интересная стратегия, но боюсь, в нашем случае она себя не оправдает, — покачал головой Вилард.
— Можешь предложить что-то получше, дерзай, я вся внимание, — огрызнулась девушка, тоже останавливаясь и борясь с желанием немедленно упасть в траву, чтобы отключиться по меньшей мере на два часа. Из чистого упрямства она не просила Виларда сделать привал, как будто задалась целью доказать всему миру, что ничуть не слабее мужчин.
— Хорошо, что колыбель находится на таком большом расстоянии от человеческого поселения, — сменил тему Вилард, ведь ссора в его планы не входила. — Не хотелось бы, чтобы люди пострадали из-за нас, — в голосе мужчины послышалась озабоченность. Чувствовалось, что он действительно переживает за тех, кого знает не первый год.
Лариника воспользовалась моментом и прислонилась спиной к широкому стволу дерева, а после и вовсе сползла по нему вниз, да так и застыла без сил, вытянув ноги и прикрыв глаза.
Вилард с трудом сдержал улыбку. Честно говоря, именно этого он и добивался, именно для этого и затевался весь разговор. Предложи он спутнице отдых просто так, и она наверняка отказалась бы, а так всё получилось само собой, и ничья гордость при этом не пострадала.
Пристроившись по соседству, Вилард принялся перебирать продукты, собранные им в дорогу заботливой Калистой. Кое-что из снеди следовало оставить на обратную дорогу. Нет никакой гарантии, что у них всё получится. В конце концов, того, что им удалось выяснить, явно не достаточно, чтобы быть уверенными в успехе задуманного предприятия на все сто процентов.
Будить спутницу было жалко. В бессознательном состоянии иллюзию было не удержать, и потому крепко спящая девушка предстала перед Вилардом в своём истинном обличье.
При свете дня она выглядела ещё более беззащитной. И всё же не стоило забывать, что эта юная красавица водила его за нос не один день, а будучи раскрытой, даже не подумала о том, чтобы раскаяться в своём обмане.
 
Вилард понимал, что в нём говорит обида, но недоверие с её стороны казалось ему по меньшей мере оскорбительным. Разве мог он предать того, кому был обязан жизнью? Да он вообще не способен на предательство. Родовая честь не позволит ему совершить столь низкий поступок. Уж лучше умереть, чем стать позором для своей семьи.
— Нам пора, — Вилард коснулся плеча девушки, вынуждая её проснуться. Близился полдень, тянуть дальше было некуда, если конечно они не собираются ночевать в лесу.