Сочеванец (СИ)

– Увонафо! – воскликнула она радостно на своём языке.
– Что ты говоришь, Латира? – переспросил я.
– Говорю – началось! – воскликнула она уже по-бульбульски.
– Что началось? – спросил я, испуганно оглядываясь на кружащие вокруг нас летательные аппараты.
– Спасение наше началось! – ещё громче крикнула Латира, и тут же подошли Барди и Ворди.
– На чём прилетели? – спросил её Барди.
– По-моему на «Приджеле», – ответила она, вглядываясь вдаль.
– «Приджел» – отличный корабль, – сказал одобрительно Ворди.
К двум тиронским кораблям подключились ещё три, которые также принялись атаковать «Приджел».
– Ему надо резко вывернуться, чтобы поразить эти пять «Стерров», пока не проснулись и другие тиронцы. Если не успеет, и подлетят ещё два или три «Стерра», потерянное время сыграет против нас, – сказал с зажатыми кулаками Барди.
– Успеет, успеет... Это же «Приджел», – успокаивала его Латира.
– Это ваши? – спросил я Латиру.
– А то! – гордо ответила она.
«Приджелу» действительно удалось вывернуться так, чтобы нанести поражающие удары по кораблям тиронцев. Но четыре «Стерра» были уничтожены, а один смог увернуться от красных лучей «Приджела». И, вероятно, избежав удара, пятый «Стерр» потерял контроль в пространстве, при этом задев край прозрачного корпуса нашей воздушной тюрьмы. Со «Стерром» ничего не случилось, и он полетел дальше, а вот наша тюрьма стала рассыпаться на относительно мелкие осколки. Да, эти осколки стали видимыми по причине разрушенной структуры помещения и вследствие этого хаотично преломляли свет, что стало возможным их различить. Латира вскрикнула. По-моему, вскрикнул и я, ведь страшно было падать с такой высоты. Но падения, как такового не было. Мы медленно, как будто под воду, опускались вниз вместе с осязаемыми телом осколками нашей тюрьмы.
Само падение заняло несколько минут, при этом я заметил как «Приджел» догнал пятый тиронский корабль и уничтожил его. Уже не ощущая осколков, нас всосало в одну из «медовых сот». Мы с грохотом ввалились через дурно пахнущий и липкий ход в помещение, где находилось с десяток тиронцев, спящих на причудливых наклонных лежаках, из-под которых выпускался редкий пар. От внезапного шума сразу все тиронцы проснулись и, увидев нас, стали что-то кричать грубыми голосами на своём непонятном языке.
– Быстро хватаем оружие! – крикнул Барди и побежал к стене, где тремя длинными рядами находились предметы, похожие на шаровые молнии размером с кулак.
Барди схватил один из светящихся шариков, и в то же время несколько тиронцев тоже схватили по шарику. Началась световая бойня. Во вспышках и разрывах я не понимал куда бежать, но тут же увидел, зовущую меня рукой, Латиру, которая спряталась за одним из лежаков тиронцев. Пригибаясь, я быстро подбежал к Латире и заметил у неё в руках два боевых шарика.
– Знаешь, как этим пользоваться?! – кричала она мне сквозь шум бойни.
– В душе не ведаю! – ответил я ей по-простецки.
– Отрывай по кусочку от шара и прицельно бросай! Этот кусочек сам наберёт скорость и нанесёт сокрушительный удар!
– Ага! Понял!
Латира дала мне шарик, который веял некой прохладой. Тогда я отщипнул немного и бросил кусочек холодной плазмы в тиронца, который уже оказался возле меня и Латиры. Парализованный моим выстрелом бледнолицый тиронец ещё больше побелел и рухнул на пол. Это была первая в моей жизни жертва в лице разумного существа, и как оказалось позже, не последняя.
– Ворди! Барди! Плеси ор «Приджел»! – крикнула Латира на непонятном мне языке и указала в сторону, где из потолка стало вырисовываться что-то вроде цилиндрической подъёмной конструкции.
– Цепляйтесь за «жёлоб»! Я прикрою вас, – кричал Барди, который сумел выхватить ещё один боевой шарик с оружейной стены тиронцев.
– Беги за мной и постоянно отстреливайся, – сказала мне Латира.
– Ага, – ответил я ей, тяжело дыша от повышенного адреналина.
– Давай, Сергей, соберись. Ты нам ещё пригодишься, – сказала она мне, увидев мои переживания.
– Я справлюсь. Побежали! – ответил я ей смело, и мы рванули в сторону «жёлоба», отстреливаясь холодной плазмой.
 
Одновременно с другой стороны бежал Ворди, бросая в тиронцев кусочки от своего светящегося шарика.
– Барди! Диргеле! – кричал что-то Ворди, когда мы уже втроём влезли в «жёлоб».
– Аргусо борро! – ответил ему Барди и рванул в нашу сторону.
На половине пути до «жёлоба» в Барди попало сразу два заряда плазмы, и тут же он рухнул замертво.
– Ба-арди! Ра-а-а!! – кричала в слезах Латира.
– Андогулли, андогулли, Латира! – удерживал её Ворди и одновременно махал рукой по еле видным стенкам цилиндрического жёлоба.
В секунду мы втроём оказались в другом помещении.
– Где мы? – спросил я, оглядываясь.
– Мы на «Приджеле», – ответил Ворди, и тут я увидел на его глазах наворачивающиеся слёзы.
Латира, ничего не сказав, отвернулась и выбежала из отсека корабля.
– Барди погиб? – спросил я Ворди, глотая звуки.
– Он был отличным парнем, – ответил мне он.
Ворди тоже пошёл в сторону выхода, но внезапно в отсек вошёл невысокий парень лет пятнадцати в сером потёртом комбинезоне и радостно скрестил пальцы с Ворди.
– Бельгазо, – Ворди с умилением смотрел на парня.
Парень улыбнулся, а потом повернулся и посмотрел на меня, удивлённо подняв брови.
– Сергей, – Ворди обратился ко мне. – Это Бельгазо. Он тоже из «сопротивления».
– А это Сергей, – Ворди уже обратился к Бельгазо. – Сергей говорит по-бульбульски и он из прошлого... Думаю, нам всем есть о чём поговорить. Впереди у нас три дня полёта.
Юный Бельгазо ещё больше удивился, но подошёл ко мне, и мы пожали друг другу пальцы.
– Ну что ж, тиронцы не смогут нас догнать, а лишь перегнать, ввиду специфики технологий их передвижения на дальние расстояния. Так что у нас есть три дня и поговорить, и отдохнуть, – сказал Бельгазо, продолжая смотреть мне в глаза.
  
Глава 7
 
На «Приджеле» мне выделили компактную, но довольно уютную каюту, в которой находилось минимальное количество принадлежностей, и в то же время достаточное, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. Откидная постель, цифровой стол, анатомически подстраиваемое кресло и душевая – это и всё наполнение моей каюты. Хотя, я и не знаток каких-либо космических кораблей, но мне кажется, что для трёхдневных путешествий в пространстве, комфортабельности больше и не нужно.
Принять душ мне довелось «сухим туманом», потому что на «Приджеле» жесточайшая экономия воды. Дело в том, что сама вода мешает совершать прыжки в гиперпространство, поэтому на корабле она находится только в количестве необходимом для поддержания жизнедеятельности членов команды и пассажиров. Современный «сухой туман» – это далеко не то вещество, которое использовалось в моё время для очистки салона автомобиля. Сухая смесь мельчайшего пара в душевой «Приджела» и вычищает, и снимает усталость, и придаёт ощущение, как будто тело окунулось в полную ванну с водой.
После душа моё тело, избавившись от напряжения, тут же захотело принять горизонтальное положение, чтобы хорошо выспаться и перезагрузиться. С блоком управления постелью мне не пришлось долго мучиться, так как индикаторы его объёмной голографии отображались до простоты понятными условными знаками. Только я прислонил голову к подушке, так сразу же провалился в глубокий сон и протяжно с громким звуком храпа втянул через носоглотку воздух. От своего же храпа я мгновенно проснулся и испуганно посмотрел по сторонам. Состояние непонятное – вроде как, всего лишь на минуту провалился в сон, но спать уже не хочется, и в то же время тело ощущается тяжёлым и ленивым. Где-то слышал я, что организм человека так устроен, что во время сна первым должен перегрузиться мозг, а потом уже и остальное тело. Так, видимо, и со мной случилось, что физически я не отдохнул. Но почему же я проснулся внезапно? Раньше меня не будил храп, и сон был продолжительным и полноценным. Немного полежав на боку, стало понятно, что не давало мне покоя – воспоминания о поверженном мною тиронце вдруг начали давить на совесть. Вероятно, после того как мой интеллектуальный уровень возрос, появилась и острая сознательность. Чувство ответственности за причинения вреда, хоть и далёкому мне по роду тиронцу, но всё же живому разумному существу, обострилось до нестерпимой боли внутри меня. А вдруг этот тиронец – мой далёкий потомок, стократно праправнук? Да, да – ведь он действительно мог быть моим прямым потомком. Тиронцы происходят от людей с Земли, и ничего не мешает совпадению того, что павший от моих рук мутант, является носителем ДНК семьи Березюк. «Мутант Березюк с планеты Тирон» – можно с юмором отнестись к этой формулировке, но жуткое чувство, будто я убил своего ребёнка, вызвало во мне панику. Я резко встал с постели и стал ходить взад-вперёд, почёсывая двумя руками затылок. «Я убил своего ребёнка!» – мелькало в моей голове. И тут же: «Тиронец-мутант – мой ребёнок? Та бросьте! Когда я покидал своё время, то ни о каком потомстве и речи не могло быть, поэтому тот тиронец мне ни кем не приходится». От такой мысли я немного успокоился, но потом подумал: «А если судьба всё-таки соблаговолит и позволит мне вернуться в своё время и создать семью, то вероятность продолжения моего рода на Тироне существует?». Опять меня сковало внутри беспокойством. «Да нет же, нет! Очень мала вероятность – почти ничтожная», – успокаивал я себя.