Язычники (ЛП)

— Это то, что вы просили, — говорит он, подвигая ко мне стопку, а затем протягивает мне еще одну, гораздо меньшую. — А это дополнительные 2 тысячи, которые задолжал Джулиус, — добавляет он, переводя взгляд на Романа. — Ты упомянул, что если я компенсирую это, то получу бонус.
Роман прищуривается, видя, что на столе осталось еще много наличных, и учитывая, сколько еще таблеток ему предстоит продать, я бы сказала, что парень это заслужил. Роман кивает, и вот так просто парень вздыхает с облегчением и снова обращает свое внимание на меня.
— Есть лишние тридцать штук плюс возможность получить еще пятнадцать. Обычно я продаю дохрена в пятницу и субботу вечером, так что до тех пор мне хватит, но мне понадобится больше товара… ну, знаете, при условии, что вы хотите, чтобы я продолжал продавать для вас.
Я киваю.
— Ты хорошо поработал, — говорю я ему, сгребая 52 тысячи и кидая их обратно в спортивную сумку, прежде чем просмотреть на оставшиеся деньги и разделить их. Я протягиваю ему десять штук. — Считай это своим бонусом за хорошо выполненную работу, — говорю я, прежде чем сунуть ему еще пять. — А это — твой стимул вернуть ту же сумму при следующей встрече.
Парень смотрит на меня, и, учитывая, в какой дыре он живет, я могу с уверенностью предположить, что пятнадцать штук — это больше денег, чем ему когда-либо давали.
— Ты, блядь, издеваешься надо мной, — выдыхает он, его глаза расширяются от недоверия.
— Ты делаешь для нас хорошую работу, и мы вознаграждаем тебя, но обмани нас, как это сделал твой друг, и ты окажешься в неглубокой могиле. Это понятно?
Он яростно кивает, и я боюсь, что его чертова голова вот-вот слетит с плеч.
— Да, мэм, — быстро отвечает он. — Я вас не подведу.
Мэм? Черт возьми.
— Позаботься об этом, — говорю я, хватая сумку и оставляя ему оставшиеся таблетки. — Жди свежую партию таблеток до выходных, — говорю я ему, ни на секунду не сомневаясь, что парни, скорее всего, удвоят его запасы и будут гонять его, пока он не иссякнет.
Не говоря больше ни слова, я поворачиваюсь и выхожу из дома этого парня, а мои три зверя следуют за каждым моим шагом. Мое сердце бешено колотится в груди, пока мы не выходим через разбитую входную дверь.
— Что это было, черт возьми? — Я дышу, глубоко вдыхая свежий воздух.
— Неплохо, — говорит мне Леви, забирая тяжелую спортивную сумку у меня из рук. — Тем не менее, ты показала себя идеально, я видел, как нервы просвечивали, как гребаный маяк, но я не думаю, что он это заметил. В тебе еще есть потенциал.
— Спасибо, — бормочу я, протискиваясь к выходу через маленькую калитку.
— Не будь самоуверенной, — говорит мне Роман. — Это не всегда дается так легко. В следующий раз тебе, возможно, придется просто пустить кому-нибудь пулю в лоб.
Я прерывисто вздохнула, все еще не в силах поверить, что только что забрала семьдесят с лишним тысяч долларов нарко-денег во время вторжения в дом и ушла, как будто я была непобедима.
— Это было странно опьяняюще, — говорю я им, хватаясь за ручку двери и дергая ее на себя, оборачиваясь к трем задумчивым мудакам позади меня. — Но вы должны мне чертову выпивку.
19
Звезды пляшут по ночному небу, пока Роман везет нас обратно в город, подальше от зоны бедствия, которую их новый любимый дилер называет своим домом.
— Куда мы теперь идем? — Спрашиваю я, чувствуя головокружение, поскольку кайф от того, что я такая крутая задница, все еще разливается в моей груди.
Роман усмехается.
— Домой. Мы сделали то, что должны были сделать.
Мое лицо искажается от разочарования.
— Серьезно? Мы едем домой? — Спрашиваю я. — Это отстой. Мы должны пойти куда-нибудь и отпраздновать. Сегодняшний вечер был потрясающим. Никто не умер, я не увидела это разлагающееся тело, и, блядь, я охренительно отыграла. Кроме того, помнится, я сказала вам, что вы все должны мне выпивку, и я ожидаю оплаты скорее раньше, чем позже. Нет, — выпаливаю я, вспоминая, что больше не принимаю "нет" в качестве ответа. — Сейчас. Я хочу оплаты сейчас.
 
— Жестко, — смеется Роман, хотя его смех не кажется таким веселым или искренним. — Ты можешь выпить в замке. Мы уже нарушили правила нашего отца, выйдя на улицу сегодня вечером. Мы не можем рискнуть слишком многим за одну ночь, не попавшись.
— Он прав, — говорит Леви. — Ты хоть представляешь, сколько звонков было бы сделано в полицию за одну только поездку сюда? Нас разыскивают по всей стране, мы в каждом гребаном списке "самых разыскиваемых", многие из них с приказом стрелять на поражение. Мы не можем оставаться на свободе дольше, чем нужно. Кроме того, тебя когда-нибудь задерживало ФБР? Это не весело. Я не планирую делать это во второй раз.
Я издала тяжелый стон, более чем разочарованная их поведением "старика, который ложится спать к 7 часам вечера".
— Боже, для самых опасных мужчин на планете вы точно знаете, как испортить настроение женщине. Разве такие парни, как вы, не должны знать пару вещей о том, как хорошо провести ночь? Потому что… и я не имею в виду это в плохом смысле, но вы говорите как кучка гребаных зануд, которые слишком боятся своего папочки, чтобы нарушать комендантский час.
Роман нажимает на тормоз, а Маркус бормочет проклятия рядом со мной, его челюсть стиснута, а глаза суровы. “Эскалейд” с визгом останавливается в центре городской улицы, и если бы это произошло через двенадцать часов, город был бы забит телами.
Роман разворачивается на своем сиденье, наклоняясь к центру, и прежде, чем мои глаза успевают вылезти из орбит, он оказывается рядом, запуская свои толстые пальцы в ворот моей рубашки и притягивая меня к себе. — Какого хрена ты только что сказала? — требует он, пока я пытаюсь передать ту холодную, спокойную и собранную атмосферу, которая была в переулке.
— Ты слышал меня, — гордо говорю я ему, не позволяя ему услышать колебания в моем тоне. — Ты слишком боишься папочки, чтобы нарушать правила. Поживи немного, почему бы и нет?
— Еще раз произнесешь эти слова в мой адрес, и, клянусь чертовым Богом, Шейн, я сломаю челюсть, из которой они выскочили.
— Тогда докажи это, — бросаю я вызов. — Забери меня отсюда. Дай себе свободу и перестань жить по его правилам. Ты слышишь, как за нами гонятся сирены? Ты видишь, как ФБР крадется из-за угла? Нет. Мы свободны. Сегодняшняя ночь — наша, чтобы отрываться и получать удовольствие. Когда тебе в последний раз удавалось это сделать?
Глаза Романа сужаются до щелочек, пока я выдерживаю его взгляд, заставляя себя не сломаться, и когда мы слышим знакомый звук, с которым Маркус раскуривает косяк, его пальцы разжимаются ровно настолько, чтобы я смогла высвободиться.
— Какого хрена ты творишь? — Спрашивает Роман, глядя на своего младшего брата.
Маркус делает долгую, тяжелую затяжку, и я наблюдаю, как он выпускает идеальное кольцо дыма.
— Ты слышал девушку. Она бросила вызов, а я не из тех, кто упускает возможность, хорошо провести время. Мы везем ее веселиться в стиле ДеАнджелис, и если она умрет от алкогольного отравления, то это ее вина. Давай дадим ей то, о чем она просила, — говорит он, прежде чем сделать еще одну долгую затяжку. — Мне просто нужна минута, чтобы осознать это. Если я собираюсь куда-то сегодня вечером, то хочу насладиться этим… На самом деле, — добавляет он, бросая взгляд вперед, чтобы встретиться с удивленным взглядом Леви, — у тебя есть какие-нибудь таблетки? Мне нужно что-нибудь посильнее.
— Пошел ты, — говорит Леви, ухмыляясь в ответ брату при мысли о том, чтобы пойти и надраться, как кучка буйных подростков. — Ты не примешь ничего крепче из-за обезболивающих, которыми я тебе уже напичкал. Есть тонкая грань между тем, чтобы облажаться, и тем, чтобы хорошо провести время. Ты не умрешь сегодня ночью, братан.