Агитбригада 3 (СИ)

— Со мной Мими, — ответил я, а Мими в подтверждение моих слов сверкнула своей жуткой усмешкой.
Тем временем Гудков, который цепко ухватил Епифана-Зубатова под руку и тащил его домой, начал рассказывать:
— Вот ты меня напугал, Виктор! Ты даже не представляешь, как. Если бы с тобой что-то плохое случилось, что бы я говорил твоему дяде? Да он бы меня со свету сжил! Больше так не делай никогда! Хочешь за бабами волочиться — выбирай попроще. Вон та же Клара по тебе сохнет, уже сколько лет. Так нет, то ты Монашку тайную выбрал, теперь вот эту…
Гудков говорил долго, он распалился, и нотация его явно затянулась. Епифан-Зубатов успевал лишь иногда вставлять междометия.
Но самый главный сюрприз поджидал меня, пока я крался на небольшом расстоянии за ними, когда Гудков и Епифан-Зубатов вошли в дом, в котором жили Агитбригадовцы, то дверь Гудков закрыл. Причём изнутри ещё и на засов.
— Капец, — сказал я, когда, дождавшись, пока шаги их утихнут, и попытался войти. И не смог. Дверь была крепко заперта.
— Как всегда, — вздохнул Моня и добавил, — Что будешь делать?
— К моей квартире ведёт чёрная лестница, — вспомнил я.
— Сейчас! — сказал Моня, — никуда не уходи. Я проверю.
И он исчез.
Ну а куда я уйду, если живу здесь.
Я сел на старое бревно и приготовился ждать. Ночной ветер был довольно сильный. К тому же он принёс мерзопакостную сырость и уже через пару минут я продрог до костей. Не помогал ни поднятый воротник, ни приплясывания на месте.
Где-то через пару минут, когда я окончательно замёрз, появился Моня.
— Ну что? — спросил я, подпрыгивая на месте, чтобы согреться.
— Плохо дело, — не стал юлить Моня, — пожарная лестница вся хламом завалена.
— Так может я расчищу и как-нибудь проберусь?
— Тебе месяц там всё чистить придётся, — добил меня Моня, — там чересчур много барахла. Даже шкаф стоит.
— И что делать? — растерялся я.
И тут Мими подошла к двери, потом прошла через неё. Послышался шум отодвигаемого засова и через миг дверь раскрылась.
— Вот это да! — восхищенно сказал Моня.
— Круто! Спасибо, Мими, — поблагодарил я.
Мими кивнула и присела в некоем подобии реверанса.
Я успел войти в дом, поднялся к себе на второй этаж и услышал, как Гудков распекает Епифана-Зубатова.
— Моня! ­ — шикнул я, — бегом туда и помогай ему!
Моня замерцал, демонстрируя возмущение, но всё-таки исчез.
А я вошел в квартиру, разделся и плюхнулся в постель. Успел только подумать, что эти бессонные ночи меня окончательно вымота…
Утром долго понежиться в постели мне не дали. Тишину полусонного дома разорвал женский визг.
Я подхватился, но бежать никуда не стал, вместо этого лениво приказал Моне:
— Глянь, кто там?
Моня проворчал что-то нелицеприятное и просочился сквозь дверь.
Не успел я повернуться на бочок и задремать, как он вернулся:
— Нюрка увидела Епифана и орёт от радости, — сообщил он.
— Ну пусть себе орёт, — зевнул я и попытался уснуть.
Однако радостные возгласы, визги, писки дальше спать не давали. И буквально через пару минут мне затарабанили в дверь.
— О, чёрт, — проворчал я и. сонный и лохматый, поплёлся открывать.
— Генка! — взвизгнула Нюра, — ты представляешь⁈
И тут она увидала, что я в одних трусах, ойкнула и покраснела.
— Ты почему в таком виде⁈ — накинулась она.
— Спал, — зевнул я.
— Одевайся! — велела она.
— Зачем? — скривился я, — ещё рано. А репетиция после обеда аж.
— А, ну да! Так ты же не знаешь! — улыбнулась она, — ты представляешь, а Виктор Зубатов живой! Он не умер!
— Угу, — кивнул я и, видя, что от меня ожидают более весомой реакции, добавил, — замечательно.
— И всё? — удивлённо нахмурилась Нюра.
— А что надо? — не понял я.
— Ты разве не хочешь его увидеть? Обнять?
Вот чего-чего, но обнимать Зубатова я не хотел. Но говорить вслух это Нюре было сейчас чревато. Уж слишком лучезарное у неё было настроение. Поэтому я сказал другое:
— А Клара знает?
— Ой! — обрадованно ойкнула Нюра.
— Ну, вот беги и обрадуй её, — сказал я, — ты же знаешь, как она к нему относится.
 
— И правда! — кивнула Нюра и расцвела улыбкой, — Генка, ты умничка!
Внезапно она чмокнула меня в щеку и выскочила из комнаты.
Запирая дверь, я услышал женские возбуждённые голоса. Похвалив себя, как удачно я перевёл стрелки, я вернулся в постельку с твёрдым намерением подрыхнуть ещё часика два.
Угу. Размечтался.
Не успел я придремнуть, как в дверь опять затарабанили.
— Да ё-маё! — простонал я, натягивая одеяло на голову.
Стук не унимался.
— Ну кого там ещё принесло? — я вытащил из-под себя подушку и примостил её на уши сверху.
Но всё равно стук было слышно.
— Моня, убей их, — тяжело вздохнул я, — причем особо жестоко. Можешь даже четвертовать. И каждый кусок соли крупной солью, чтоб больней было.
— Это Епифан, — Моня уже слетал на разведку за дверь.
— Скажи ему, пусть идёт к чёрту! — вызверился я, — я спать хочу.
— У него там что-то случилось, — ответил вредный Моня, — я ему говорил, но он всё равно хочет поговорить с тобой.
— Натрави на него Мими, — нашел выход я.
— Мими с утра ушла куда-то, — ответил скотина Моня.
Стук продолжился. Ничего не поделаешь, пришлось идти открывать дверь.
— Чего надо? — нелюбезно прошипел я Епифану-Зубатову.
— Поговорить, — хмуро сказал тот.
— Другого времени не нашлось? — я сегодня был малолюбезен и зол.
— Не нашлось, — нахмурился Епифан ещё больше.
— Говори.
— Что говорить? — не понял он.
— Ну, ты пришел поговорить, ипиегомать! — вскипел я, — и уже пять минут мне какую-то дичь втираешь!
— Что делаю? — не понял тот слэнг из моего мира.
— Говори или проваливай! — еле сдержался я, чтобы не покалечить придурка.
— А, да… — кивнул Епифан и вздохнул, — проблемы у меня.
— У всех есть проблемы, — хмуро буркнул я.
— Я ничего не знаю об этом человеке, — начал Епифан, — тот, начальник ваш, не знаю, как зовут его, настаивает, чтобы я сегодня провел большую лекцию о развенчании мифа о троице.
— Ну так проведи, — зевнул я.
— Но…
— ты же, когда сектой своей рулил, сколько этих лекций провел? — пожал плечами я, — вот и сейчас проведи.
— Но тема…
— А что тема? Троица — духовный христианский праздник. Вот и расскажи о ней, только с негативной точки зрения. Вот и всё.
— Хм… ну ладно, — протянул Епифан-Зубатов.
— Если у тебя всё — то выметайся.
— Но тот ваш руководитель…
— Макар Гудков. Твой друг и идейный соратник, — сказал я.
— Да, Макар Гудков, он же меня всё расспрашивает…
— Моня будет теперь рядом с тобой и, если что — подскажет, — распорядился я и опять зевнул.
— Но я не могу быть всё время рядом с этим! — возмутился Моня.
— Почему?
— У меня и свои дела есть, — раздраженно начал искать отмазки тот, — кроме того, тебе тоже нужна будет моя помощь.
— Да не вопрос, — отмахнулся я, — если нужна будет, тебя Енох заменит.
— А что ты говорил, что от меня требуется? — напомнил мне Епифан-Зубатов.
— А… точно! — я хлопнул себя по лбу, — в общем, слева от меня по коридору находится комната. Первая дверь. Там проживает Клара Колодная. Она влюблена в Зубатова, кстати, его зовут Виктор, так вот, она влюблена в него. Ты должен показать ей, что тоже влюблен в неё. Пофлиртовать немного и потом встречаться.
— Да не вопрос! — расцвёл улыбкой Епифан-Зубатов, — баб я люблю.
Я сразу вспомнил сестру Марию Магдалину и сестру Саламею-мироносицу, с которыми сожительствовал Епифан, когда был Мессией.
— Вот и хорошо, — кивнул я и выпроводил Епифана-Зубатова вон.
Сам же вернулся обратно и улёгся на кровать. В доме было тихо. Ахи-охи поутихли и можно было доспать. Вот только сна у меня больше не было ни в одном глазу.