Попаданка на 30 дней (СИ)

Да как бы не так! Вот сейчас возьму и... пальцы застыли на гладком ободке, а я посмотрела на себя в зеркало. Уйти вот так? Дав этому миру спокойно умереть? Не узнав, что такое фасхаати? Даже ни разу не поцеловавшись с Рейтаном? Очень даже обидно.
А если действительно сделают из меня мумию? Или чего похуже? В жабу превратят? И тогда я уже даже колечком воспользоваться не смогу!
Ох, что же мне делать? Что за голова моя бедовая? Почему так отчаянно хочется остаться? Этот мир не принес мне ничего хорошо, я многое испытала и узнала другую сторону жизни — теперь самое время вернуться в цивилизацию, где у меня гораздо больше прав! Так почему же кольцо так неожиданно приятно греет палец? Совсем не хочется его снимать, совсем.
Или подождать, пока истекут тридцать дней? Почти истекут, естественно. Попытаться что-то изменить, в конце концов. Богиня же дала мне подсказку, осталось воспользоваться ею и найти нужную информацию, а уж потом смотреть по обстоятельствам. Не то чтобы я вообразила себя спасительницей мира, но мне хотя бы известно о планах богов. Если не получится: расскажу все Рейтану как на духу, а потом отправлюсь в свой мир.
Решено! Пока остаюсь! А колечко пусть и дальше греет мой палец.
Резко развернувшись, едва не вскрикнула, увидев зависшего в воздухе лемура. Тот гладил свой хвост и в целом выглядел весьма невинно. Вот так и не скажешь, что этот проказник так подставил меня.
— И где ты был? — спросила я строго.
— Видишь ли. у посланников есть запрет на посещение пустыни, — ответил он и потупил взор. — Я не мог нарушить запрет.
— Прям-таки совсем не мог? — прищурилась я, и Фарик сделал лицо весьма оскорбленным.
— Думаешь, я бы не помог, если бы знал? Посланникам неведомо, что происходит за пределами хааспатов, лишь у ближайших границ и близ цитадели. Запрет наложен еще после того, как... — он осекся, после чего продолжил, подскочив ближе ко мне: — Знала бы ты, как я волновался, когда тебя бессознательную завезли во дворец! Лично в повозке Великого лежала: такая несчастная, с перебинтованными руками и закрытым лицом. Я уж было подумал: умерла. Но нет, ты жива и здравствуешь! Кстати, не расскажешь, как ты оказалась в таком состоянии?
— А ты точно ничего не знаешь? — прищурилась я.
— Богиня говорила, что помогла тебе, — ответил лемур с неохотой. — Но в подробности не вдавалась.
— Вот и отлично. Много будешь знать — скоро состаришься, — с этими словами я обогнула лемура и направилась к выходу. Бинты так и остались ровной стопочкой лежать у раковины.
— Между прочим, я бессмертный! — донеслось мне вслед.
Ох, знал бы он, как я сожалею о сём факте!
Но едва я вошла в покои, как вздрогнула, увидев у кровати задумчивого Рейтана. Что ж такое, меня сегодня инфаркт хватит! Вот будет веселье: пережила одиночество в пустыне, убила двух эйфинов, а умерла от неожиданности...
Боги определенно имеют чувство юмора в этом мире. Черное, но все же чувство.
— Лилавати, — произнес серьезно Великий и оглядел меня, — как ты себя чувствуешь? Ты сняла бинты. Руки не болят?
Я осмотрела на свои ладони.
— Всё лучше, чем могло быть, благодаря вам, о Великий.
Он медленно подошел ко мне и остановился напротив. Протянув ко мне руку, он резко её одернул, словно делал нечто запретное, словно сам себя сдерживал.
— Я волновался, — неожиданно признался он и вздохнул. — Думал, что навеки тебя потерял.
Я молчала, завороженно слушая речь повелителя. Он запустил руку в мои волосы, пропустил светлые пряди и опустил ладонь на шею, чтобы большим пальцем обвести линию подбородка. Затем, наклонившись, он опалил дыханием мои губы и припал к ним, словно они были единственным, что было способно его успокоить, утолить жажду, заставить забыть печали. И я.
Ответила с жаром, на какой только была способна. Прежде я целовалась с другими парнями, но поцелуй с Рейтаном ни с чем не сравним. Взрыв, ураган, безумие. Я сама прильнула к телу мужчины, жадно ловя его поцелуи, пытаясь насладиться такими яркими эмоциями, которые он вызывал во мне.
 
Рука Рейтана легла мне на спину, притягивая меня еще ближе к сильному мужскому телу. Солнце пустыни опаляет жарко? Неужели? Нет-нет, это руки и губы Рейтана опаляют жарко! Жарче солнца! Ах, оно, несчастное, проиграло ему в этой схватке, позорно отступило, потому что Великий — сам огонь, к которому летишь, чтобы согреться, но не успеваешь опомниться, как сгоришь...
После мучительно-сладостных минут он отстранился, тяжело дыша мне в губы и прильнув лбом к моему. Я отвечала ему не менее сбившимся дыханием.
— Ты — свет моих глаз, — прошептал он горячо. — Теперь я осознал это особенно ярко.
— Рейтан, — проговорила я, совершенно забыв о своем положении, потому что сердце буквально вырывалось из груди.
Никогда не думала, что какой-нибудь мужчина сможет иметь надо мной такую власть. Но вот он рядом, а я уже схожу с ума от его речей, объятий, взгляда. Готова отдаться ему безоговорочно, но я ведь здесь младшая наложница... или нет?
— Кто такая фасхаати? — спросила я, подняв на него глаза.
Губы мужчины вытянулись в тонкую линию. Казалось, он не хочет отвечать мне на этот вопрос.
  
Глава 13
 
В дверь постучались. Вопрос повис в воздухе. Мы смотрели неотрывно друг на друга. Наши сердце все еще бешено бились в унисон. Теперь я понимала, что та страсть, что пылала во мне, обоюдна. Я настолько же привлекла Рейтана, как и он меня. Хорошо ли это? Плохо ли? Я не знала, но плавилась и сходила с ума под этим взглядом.
— Великий, вас просит на аудиенцию вдова Джарума Третьего, — прозвучал голос слуги.
Рейтан не спешил отвечать, неотрывно глядя на меня. Он обвел пальцами контур моего лица, подхватил светлую прядь, после чего наклонился и, поцеловав меня в висок, прошептал:
— Я скоро вернусь и все тебе объясню. Но никому прислуживать ты больше не будешь и тем более слушатся Аравати. Ты — мое сердце, Лиля. Оставайся в покоях или можешь прогуляться по дворцу в сопровождении служанок. Они скоро прибудут к тебе. — Отстранившись, он наградил меня каким-то непонятным взглядом, в котором я не могла распознать эмоции. — Сейчас я вынужден идти. Встретимся вечером.
А мои комнаты? Это они или это ваши? Вопросы так и остались лишь в моей голове, потому что Великий обошел меня и стремительно направился к выходу. Я зависла, вновь любуясь его статной фигурой.
— Да-а-а, хорош! — прозвучал рядом голос лемура, зависшего в воздухе. — Что спереди, что сзади, всё одно — хорош! Даже жалко убивать.
Великий скрылся за дверью. Я вздохнула и развернулась к кровати.
— Не собираюсь я его убивать, — раздраженно ответила я. — Подожди. забыла ему сказать о своих подозрениях насчет личности того, кто мог меня оставить в пустыне! Что же делать? Бежать следом?
— В этом? — спросил лемур, оглядев меня. На мне по прежнему была невесомая легкая сари. — Нет, конечно, можешь выбежать и в этом, но если ты не заметила, то это ночная сорочка. Вряд ли Рейтан обрадуется этому. Да и вообще глаза стражникам могут еще пригодятся, жалко будет, если их выколят за созерцание такой красоты.
Я ужаснулась, а лемур широко растянул подобие губ, словно в насмешку надо мной. Но вопрос об одежде я задать не успела: вскоре двери открылись и вошли две служанки, одной из которых была Рати. Ей я обрадовалась как родной.
— Фарик, а сколько я была без сознания?
— Пять дней, — ответил посланник, — это время ты провела в дороге. Путь до Эрхаата не близкий, пришлось огибать еще два хааспата.
 
Пять дней... это же почти две недели я в этом мире! Без малого две недели, так и есть. Ох, осталось совсем немного времени.
Я вздохнула. Девушки поклонились, после чего внесли несколько нарядов и коробочек. Все это они разложили на кровати. Смотря на дорогую ткань, даже потрогав её на ощупь, я задумчиво спросила:
— Фарик, может, ты мне скажешь, кто такая фасхаати?