Бум (СИ)
руку и потянул в дом, - Поль умирает и просил найти вас, чтобы проститься.
Идёмте же. Скорее!
Тем временем, не обращая на Шарля никакого внимания, наш попутчик
проскользнул мимо Женевьевы, и скрылся в доме. Мы поспешили за ним.
Мне показалось, что мужчина уже бывал здесь, поскольку, нигде не
задерживаясь и не спрашивая дороги, прошёл в комнату, где на кровати мы
увидели исхудавшего Поля. Едва Женевьева переступила за порог, как
больной, словно почувствовав, что в комнате появились люди, открыл глаза и
мутным взором окинул нас.
-Моя родная, - едва слышно прошептал он, - ты пришла. Теперь и не страшно
умереть. Я так мечтал увидеть тебя.
Взглянув на подругу, я увидела, что та тайком вытирает слёзы.
-Подойдите к нему, - наш незнакомец кивнул в сторону Поля.
Жэка неуверенно взглянула на меня, а я подтолкнула ту к кровати. Подойдя к
своему прапрадеду, она присела на кровать и взяла руку больного. Поль вновь
открыл глаза и накрыл руку Женевьевы своей ладонью. Внезапно тело его
выгнулось, и он затих.
Женевьева в испуге вскочила и с мольбой во взгляде обратилась ко мне:
-Он умер?
-Нет, - успокоил её наш незнакомец, вам сейчас лучше всего покинуть
комнату. Оставьте меня с больным и, возможно, мне удастся спасти его.
Понурившись, мы были вынуждены оставить Поля, а вдогонку нам прилетел
голос:
-Меня зовут Владимир Николаевич.
-Очень приятно, - не задумываясь, буркнула Женевьева.
Дверь со скрипом захлопнулась, в коридоре воцарилась темнота, а я почему-
то услышала крики людей и такой знакомый голос подруги:
-Машка, ты как? - Маш, Маш, ты меня слышишь?
-Не кричи ты так. Здесь я. Ни зги не видно. Не помнишь, где дверь в
гостиную?
-Ты, что, с дуба рухнула? Мы в метро. Состав что-то остановился, свет погас.
У тебя вроде зажигалка должна быть в сумочке.
Я нашарила сумочку, открыла её и выудила неизвестно как попавшую туда
зажигалку.
-Держи, - протянула её Женевьеве.
Не успели мы воспользоваться зажигалкой, как вспыхнул свет, и голос из
динамика сообщил, что произошло временное отключение электричества, и
состав сейчас тронется. Действительно состав дернулся, и мы наконец-то
поехали.
-Жэка, ты ничего не помнишь?
-А я должна?
-Ну, как же, мы вроде спасали твоего родственника, встретили какого-то
мужика, Владимиром Николаевичем звали.
-Не, не помню. В вагоне пахнет чем-то, вот ты и надышалась, видимо тебе
всё привиделось. Надо на свежий воздух, а то и мне что-то нехорошо стало.
Объявили Кропоткинскую, и мы поспешили на выход. Вышли у храма
Христа Спасителя, перешли на противоположную сторону и оказались у
входа в музей Пушкина. Громадный баннер сообщал об открытии выставки
французской живописи 19 века.
-Зайдём, - предложила Женевьева.
-Давай, всё равно пришли.
Перед нами проскочила бойкая группа иностранных туристов, мечтавших
ознакомиться с шедеврами французской живописи.
Мягкий полумрак вестибюля принял нас в свои объятия. Пристроившись в
хвост французам, в скором времени любовались привезёнными шедеврами.
Мы следовали по пятам за группой туристов, благо по-французски худо-
бедно понимали. Да и гид попалась бойкая, с любовью относившаяся к своей
профессии.
-А теперь обратите внимание на этот женский портрет, - донёсся до нас её
голос, - он долгое время хранился в одной из частных коллекций Парижа и
лишь двести лет спустя владельцы согласились представить картину на
широкое обозрение.
Я оторвалась от созерцания очередного пейзажа и, взглянув на портрет, едва
не вскрикнула от удивления. Опять та же самая картина, которую мы видели
в музее 1812 года.
-Женька, смотри, – толкнула я подругу, - опять наша Зинаида засветилась.
-Что, кто, где? – очнулась от размышлений Женевьева.
Между тем туристы прошли в соседний зал, а нам представилась
возможность разглядеть полотно поближе.
-Точно наша Зинаида и к гадалке ходить не надо, - подтвердила Женевьева,-
смотри, у неё в руках письмо. Интересно, что там написано?
В это время полумрак выставочного зала разорвал, заглянувший в окно
лучик света, и письмо ожило, появились буквы, сложившиеся в строки, но
тут же исчезли вместе с лучом солнца.
-Что это было? – удивилась подруга, - нет, ты видела? Там было что-то
написано. Интересно, что? Вот бы прочитать!
-Ничего не выйдет, нужно, чтобы яркий свет попал на эту часть картины и
осветил письмо.
-Жаль, пошли дальше, здесь царит вечный полумрак.
Нехотя мы покинули зал. Спустившись вниз, в вестибюле купили каталог
выставки. У самого выхода я заметила небольшой бумажный рулон. Не знаю,
что на меня нашло, но оглянувшись, я убедилась, что на нас никто не
обращает внимания, прихватила этот самый рулон и пулей вылетела на улицу,
где меня встретил ясный солнечный день. У входа толпилась очередная
группа туристов, желавших прикоснуться к прекрасному. Женевьева, увидев
столь поспешное бегство, удивлённо спросила, куда меня понесло. На это я
лишь показала похищенный мной свёрток.
-Пошли, не видишь, у меня ценный приз, присвоенный в музее, а что там,
лишь богу известно. Плакат какой-то.
-Зачем он тебе понадобился?
-Сама не понимаю, что на меня нашло. Схватила вот и дёру дала. Давай,
поехали, пока не поймали. Мы перешли на противоположную сторону,
прошли полсотни метров и спустились в прохладу метрополитена. На этот
раз никакие неожиданности и неприятности не атаковали нас и минут через
сорок мы входили в мою квартиру.
Пройдя в гостиную, развернула рулон и увидела, что мне удалось стать
обладательницей постера, на котором был напечатан тот самый портрет,
который нас так заинтересовал. Подойдя к окну, развернула рулон и стала его
разглядывать, ведь зачем-то я его прихватила. Свет, попав на постер,
высветил письмо, на котором вновь проступили буквы.
-Женька, давай скорее. Я кое-что нашла.
-Ты чего орёшь
-Я прочитала письмо.
-Какое письмо? – удивилась подруга.
-То самое, что мы видели в музее.
Наконец-то смысл слов дошёл до Женевьевы и она с удивлением посмотрела
на меня.
-И где тебя угораздило это самое письмо прочитать?
-Смотри, - я развернула плакат, показывая его Жэке.
-Ничего не вижу, то есть письмо в руках Зинаиды вижу, а того, что там
написано – нет.
-Иди к окну, - скомандовала я и вновь развернула постер к свету.
-Читай!
Женевьева зашевелила губами и с удивлением посмотрела на меня.
-Я права, там написано, что Зинаида решила остаться там, в 1812 году и
вышла замуж за своего раненого. Как бишь, его звали?
-Вроде бы Мишель.
-Точно. Значит, мы никогда её не увидим?
-Думаю, ты права.
Ничего себе, послание из прошлого.
-Маш, это, что шутка такая? Я всё поняла, это всё ты придумала. Не зря всю
дорогу домой так нежно поглаживала свой свёрток. Пока я приводила себя в
порядок, ты написала на плакате письмо и теперь меня решила разыграть.
Ладно, колись. Как тебе это удалось?
Пламенную речь Женевьевы прервал телефонный звонок. Я осуждающе
покачала головой и подбежала к аппарату:
-Вас слушают, говорите.
На другом конце раздалось покашливание, затем какое-то шипение и
мужской голос поинтересовался, не у меня ли находится некая Женевьева
Турмонова. Я с удивлением взглянула на подругу и передала ей трубку:
-Это тебя.
-Как же, ври больше, опять разыграть решила. Не поддамся на провокацию, -
Женевьева демонстративно плюхнулась на диван.
Неизвестный абонент вновь поинтересовался, не у меня ли Женевьева, на что
я ответила, что та не хочет ни с кем разговаривать. Тогда незнакомец заявил,