Серый волк, белый конь (СИ)

— Докажи!
— Легко, — выпалила Лада и запнулась. — Только как?
— Потрогай меня человека так же, как волка, — оборотень хищно улыбнулся, показав выступающие клыки, сузил глаза. — Слабо?
Лада хмыкнула.
— Почесать за ушком? — она провела рукой по густым волосам Волка, заправила темную прядь ему за ухо. — Погладить загривок? — ладони прошлись по широкой спине, мышцы под ними напряглись. Она запрокинула голову. — Все?
— А помнишь, при первой нашей встрече ты чесала мне животик?
— Тогда я не знала, что ты оборотень! — возмутилась девушка.
Волк снисходительно кивнул:
— Я так и знал.
Лада запустила руки ему под свитер, жесткие волоски укололи нежную кожу на запястьях.
— Доволен? — тихо спросила она. Доставать руки из-под свитера совсем не хотелось.
— Хвост.
— Что? — не поняла Лада.
— Теперь хвост.
— Но ты же сам попросил его помазать, к тому же сейчас у тебя его нет, — растерялась девушка.
Волк взял ее руки и положил себе на ягодицы, выжидающе глядя на нее сверху вниз. Лада рефлекторно сжала ладони, чувствуя под ними упругие мышцы.
— Вот теперь доволен, — прошептал Волк ей на ушко, легонько прикусил мочку и отстранился. — Жаль, мы не одни, Булка сейчас своим окурком подавится, — добавил он громче и сел на лавку у стола.
Лада посмотрела вниз и увидела Колобка, застывшего с отвисшей челюстью.
— Не обращайте на меня внимания, — прохрипел он, подхватывая окурок нижней губой. — Считайте, что меня здесь нет. В конце концов, я же просто хлебушек.
Лада стояла посреди избушки, растерянно глядя на Волка, жующего вторую половину пирога.
— Да ты издеваешься! — поняла она. — Ты мстишь за ту пощечину.
— Вовсе нет, — промычал Волк. — А может и да. Но в любом случае, я очень рад, что завел этот разговор.
Лада вспыхнула и ушла в другую комнату. Вдоль стены стояла узкая кровать, застеленная тканым покрывалом, и девушка упала на нее, кипя от злости. Она повернулась на другой бок, уткнулась взглядом в деревянную стену. Лада прикусила губу, а потом улыбнулась. Волк ее ловко развел, ничего не скажешь. По-видимому, решил строить из себя неприступную крепость в отместку за пощечину. Надеется, что роли переменятся, и теперь ее очередь проявлять инициативу. Лада повернулась на спину и потянулась. По крыше забарабанили первые капли дождя. Девушка сбросила кроссовки и укуталась в покрывало. Путь к Ивану обещает быть захватывающим.
Лада проснулась, когда за окном только рассвело. На квадратном окошке не было занавесок, два нахохлившихся воробья, круглых, как теннисные шарики, спали на ветке вишни, прижавшись друг к другу. Лада встала с кровати, пригладила волосы, чувствуя себя взъерошенной, как воробей. Она проспала остаток дня и всю ночь. Сквозь сон она слышала, как вернулся Леший. Они с Волком долго шептались в соседней комнате, иногда взрываясь хохотом. Кажется, Колобок тоже участвовал в посиделках. Она точно слышала песню про черного ворона в исполнении прокуренного баритона.
Девушка осмотрелась: в комнатке стоял шкаф с инструментами, на деревянном столе лежал недоделанный скворечник. Подоконник был уставлен горшочками с рассадой: торчали зеленые перышки лука, пышным веером раскинулась петрушка, кустик мяты пах на всю комнату. Девушка осторожно приоткрыла дверь. С печи свешивались ноги Лешего, покрытые густой коричневой шерстью, как у медведя. Подгорелый бок Колобка виднелся под лавкой, на которой спал Волк, вопреки обыкновению, в человеческом облике, свитер, скрученный валиком, лежал под головой. Оборотень положил одну ладонь под щеку, вторая рука свешивалась на пол, губы шевельнулись, как будто он сказал что-то во сне.
Лада неосознанно потянулась рукой к кубикам пресса, жестким волоскам, ручейком сбегавшим от его пупка под пояс джинсов. Колобок всхрапнул под лавкой, как старый трактор, и Лада отдернула руку. Она выбежала на крыльцо и не видела, как губы Волка растянулись в улыбке.
На веранде Лада застыла, ошарашенная. Листва деревьев еще блестела от дождя, воздух дурманил свежестью, а в сочной траве, подбегавшей к самым ступеням крылечка, распускались маленькие звезды. Девушка шагнула в мокрую траву, присела, осторожно прикасаясь к нежным цветам, упоительный аромат кружил голову. Вдруг Ладе на плечо села синичка, весело чирикнула в ухо. Белочка сбежала по стволу сосны, словно рыжий огонек, безбоязненно обнюхала Ладины кроссовки. Упитанный бурундук вразвалочку вышел на поляну, плюхнулся на толстую попу, сложил лапки на мягком животе и укоризненно посмотрел на Ладу — точь-в-точь как директор, когда она опаздывала на работу.
 
Девушка выпрямилась и, оглядевшись, рассмеялась. Она будто попала в мультик: вокруг нее вились птички, в нескольких шагах у пенька уселись пугливые зайчики, ежики выкатились к крылечку колючими шариками, подняли блестящие носы. Лада повернула голову, услышав треск веток. К избушке вышел олененок. Бока его были усыпаны пятнышками, словно солнечными зайчиками, тонкие ножки-веточки, казалось, вот-вот подломятся. Он прядал большими ушами, влажные глаза смотрели робко и доверчиво.
— Серьезно? Олененок? — недовольно пробурчал Волк, наблюдая за этой сценой из окна. — Ты играешь не по правилам.
— А ты когда-нибудь придерживался правил? — ехидно спросил Леший, спрыгивая с печки. — Ты сам сказал, что между вами ничего не было. Она свободна. Пусть сама выбирает.
Он вышел на веранду, махнул рукой Ладе, которая завороженно гладила по шее олененка, преданно смотрящего ей в глаза.
— Это потрясающе! — воскликнула она, сияя от восторга.
Из избы раздался протяжный стон, и девушка, забыв про олененка, бросилась внутрь.
Колобок, стеная, выкатился из-под лавки и застыл, жмуря единственный глаз.
— Я вас ненавижу, — прохрипел он. — Кто меня вчера уговаривал — только одну ягодку, а теперь еще одну.
— Что произошло? — спросила Лада.
— Булка наелся пьяной вишни, — объяснил Волк, потягиваясь.
— Как мне плохо, — ныл Колобок, — моя голова… Моё всё…
Лада бережно подняла его на руки и вынесла на веранду. Леший уже накрыл на стол: на белой скатерти стоял запотевший кувшин с морсом, на глиняных тарелочках лежал творог, свежая малина, маленькие булочки, мёд в плошке был прозрачный, как янтарь, в плетеной корзинке лежали яблоки с тонкой просвечивающейся кожицей.
Олененок протянул морду через перила, аккуратно взял губами булочку из рук Лешего и ушел в лес, сияя белым хвостиком. Леший незаметно спихнул ногой с веранды крупную зеленую жабу, по-видимому, тоже возжелавшую угощений, и пододвинул Ладе стул.
— Угощайтесь, царевна.
Лада заметила кислый взгляд Волка и одарила Лешего нежной улыбкой. Она осторожно усадила Колобка на стульчик рядом, взяла себе яблоко.
— Может, желаете ягод? — спросил Леший, придвигаясь ближе. — У меня все самое свежее.
Лада протянула руку, будто собираясь сорвать землянику из бороды хозяина. Волка перекосило, и она отвела руку в сторону, взяв малину из тарелки.
— Спасибо! Я словно в раю, — еще одна улыбка улетела Лешему.
— Вы можете оставаться в этом раю сколько угодно, прекрасная царевна. Могу вам после завтрака баньку истопить. Лучшего банщика во всем сказочном царстве не сыскать!
Оборотень понятливо усмехнулся, уселся в стул напротив, рассматривая Ладу. Свитер он так и не надел.
— Может, оденешься? Принести твою кофту? — недовольно спросил Леший. Сам он был в белоснежной рубахе с яркой зеленой вышивкой, оттеняющей его глаза, и светлых брюках с заутюженными стрелками. Обуви он не носил, гигантские ступни, заросшие шерстью, высовывались из-под стола. — Сегодня свежо после ливня-то.
 
‍
— Я закаленный, — ответил Серый, не сводя с Лады глаз. — К тому же царевна уже видела меня голым.
— Только по пояс, — уточнила девушка, беря еще одну малинку. — Хотя твоя… ммм… твой хвостик выше всяких похвал, — она многозначительно улыбнулась Волку.
— А тебя не так просто смутить, — заметил оборотень.