Серый волк, белый конь (СИ)

— Отдай. Моё. Сокровище.
Волк перекинулся, встал перед Ладой — злобный хищник с взъерошенной шерстью, слегка примятой под ошейников. От грозного рычания задрожали листики на березе.
— Фу, — бросил ему тролль. — Отзови собачку!
— Еще чего! — Лада спрятала шкатулку за спину, глядя на тролля снизу вверх. Она не узнавала бывшего мужа. Перед ней стояло огромное чудище, грудь его тяжело вздымалась, желваки ходили от гнева.
— Я имею на шкатулку право. Я твой муж. Все твое — мое.
— А не офигел ли ты часом? — наглость тролля возмутила ее до глубины души. — Мы три года в разводе.
— В нашем мире разводов не бывает. Значит, ты моя жена. А я — твой муж. Отдай шкатулку.
— В вашем мире мы и не женились, — парировала Лада. — Значит, ты мне никто.
Тролль вытащил из кармана обручальное кольцо.
— Так давай поженимся. Ты ведь снова меня любишь, чувства вспыхнули с новой силой и все такое.
— Кстати о чувствах, следующую иголку я тебе знаешь куда воткну? — выпалила Лада. — Намекаю — где хранится смерть Кощеева?
— Ты обманывала меня, — понял Женя. — Делала вид, что снова влюбилась, а сама думала, как бы половчее меня обокрасть!
— Все, хватит ссор, — Проша отодвинул тролля в сторону. — Царевна ясно все объяснила. Эта шкатулка — ее. Ты все равно не можешь получить сокрытое. Да и никто не может. Так что возвращайся в Болотошки, а мы пойдем своим путем.
— А ты мне не указ! — тролль перевел взгляд на богатыря, взмахнул ручищей, но Проша ловко обхватил его кисть, завел за спину, Женя пробежался кругом и едва не упал носом в котелок, в котором уже что-то булькало.
Волк обратился в человека, оперся на березу, с интересом наблюдая, как противники кружат, оценивая друг друга.
— А Прошка мастак драться, — заметил он.
Богатырь казался отрешенным, он передвигался спокойно, неторопливо переставляя ноги в потертых сапогах. Он был меньше тролля в полтора раза, но когда тот в очередной раз попытался сгрести Прошу лапищей, богатырь ловко ушел в сторону, слегка подтолкнув противника, и тот, получив разгон, вписался носом в кряжистый дуб. Желуди посыпались, как конфетти из хлопушки, а тролль отряхнулся, зарычал и кинулся на Прошу.
— Скажи, царевна, — спросил богатырь, сидя верхом на тролле, — он дорог тебе?
Распластавшийся на земле тролль, которому Проша заломил руку едва не до затылка, только мычал и загребал свободной рукой сухие листья.
— Не то чтобы, — задумалась Лада. Она подошла к бывшему мужу, присела на корточки перед его носом. — Давай решим все мирно. Я не отдам тебе свою шкатулку. Я не знаю, что в ней особенного, я не знаю, что в ней скрыто. Это память о бабушке.
Женя дернулся, но Проша прижал его к земле сильнее, надавив коленом в поясницу.
— И это все, Женя. Действительно, все. Конец.
— Ладно, — тролль выплюнул сухой листик, затих.
Проша ослабил захват, освободил его руку. Тролль вскочил, оглядел всю компанию и бросился прочь, не разбирая дороги.
— Зря ты его отпустил, — сказал Волк, прикусывая травинку.
— Не убивать же его? — пожал плечами Проша. — Давайте кушать. Суп уже сварился. А то едим всухомятку который день, вредно это для желудка.
— Ты прямо кладезь мудрости, — съязвил Волк. Тем не менее он уселся на пенек возле костра и с готовностью принял дымящуюся плошку и ложку.
А Лада глубоко вдохнула, закинула голову к небу. Маленькие белые барашки облаков проплывали над лесом, едва не цепляясь пушистыми брюшками за верхушки деревьев — верно, к дождю. Девушка чувствовала себя так, как будто она уже попала под ливень — в душе было чисто и спокойно. Она действительно отпустила Женю.
— Как же ты могла выйти за него замуж, царевна? — подал голос Проша.
— Приворожили ее, — объяснил Волк.
— Не важно это, — спокойно ответила Лада. — Приворот — не приворот… Я ошиблась. Все ошибаются. Главное — признать ошибку и двигаться дальше.
Она взяла сумочку, чтобы спрятать туда шкатулку. Напоследок положила ладонь на теплое дерево, украшенное резьбой, открыла крышку… и застыла.
— Оно золотое, — сказал Волк.
 
— Откуда оно взялось? — спросил Проша.
— И это сокровище? — удивилась Лада.
В шкатулке, на красной бархатной обивке, тускло блестело золотое яйцо. Лада осторожно взяла его в руки — теплое, скорлупа чуть шероховатая. Волк внезапно рассмеялся, так что девушка едва не выронила сокровище.
— Ты чего? — спросила она.
— Похоже, не Русалочкина ты внучка, — всхлипнул Волк, вытирая слезы. — А курочки Рябы.
— Иди ты, — беззлобно сказала Лада, рассматривая яйцо. Оно было крупнее куриного раза в три, вытянутое, тяжелое, по скорлупе бежали волнистые выпуклые узоры. В какое-то мгновение ей показалось, будто изнутри что-то легонько толкнуло ее в ладонь.
— Дай взгляну, — попросил Серый.
— Не дам, — Лада вынула из кармана джинсов носовой платок, обернула в него яйцо, чтобы не перекатывалось по шкатулке. — И что теперь?
— Высиживай, — предложил Волк, кажется, обидевшись, что она не доверила ему яйцо. — Или дай вон Проше, он яичницу забабахает.
— Но как оно появилось в шкатулке?
— Может, твой сундук — что-то вроде портала, перехода в другое измерение, который открывается только при определенных условиях. Может, звезды так сошлись, а может, в тебе что-то изменилось, — Волк пытливо уставился в лицо Лады. — Значит, теперь ты достойна получить родовую ценность.
— Вот спасибо.
— Дай шкатулку, хочу кое-что проверить, — попросил Волк. — Я не буду трогать твое драгоценное яйцо.
Лада, нахмурившись, протянула ему сундучок. Оборотень открыл крышку и довольно хмыкнул.
— Так я и думал, — сказал он, демонстрируя содержимое шкатулки: яйцо исчезло, остались лишь украшения.
— Где яйцо? — взвизгнула девушка.
— Не ори, — миролюбиво сказал Волк, протянув ей шкатулку. — Теперь попробуй сама открыть.
Лада откинула крышку и облегченно выдохнула, увидев тусклый золотой блеск.
— Вот почему тролль хотел снова тебя захомутать. Без тебя сокровища не получить. Не вынимай яйцо из шкатулки, пусть там и остается.
Лада взяла у Проши тарелку с супом, зачерпнула ложкой ароматный бульон и сказала:
— Может, и вправду сварить это яйцо, да в суп покрошить.
Она едва не прикусила себе язык, вымолвив эти слова, и поняла, что никогда этого не сделает. Уж больно резко отозвалось в сердце легкомысленное предложение. Она пыталась вспомнить, не рассказывали ли ей в детстве сказок о золотом яйце, но на ум ничего не шло, кроме «мышка бежала, хвостиком махнула».
— Беречь его надо, — серьезно вымолвил Проша. — Мало ли, вдруг из него птенец появится.
— Или крокодил, — подхватил Волк.
— Или черепашка. С ней бы мы быстрее до Ивана добрались, чем с тобой, — поддела его Лада.
— А вдруг в яйце дракон? Может даже трехголовый, как Змей Горыныч. Видел бы ты его зубы, — перескочил на другую тему оборотень. — С ним бы ты так легко, как с троллем, не справился! Где так драться научился?
— У папки. Отцовская наука завсегда впрок.
— Он тоже богатырь?
— Нет, мясник. Он мне рассказал, где суставы, где жилы, куда надавить, чтоб кабана зафиксировать.
— Какого кабана? — не поняла Лада.
— Любого. На забой. Или вот тролля. С ним даже проще вышло — ни копыт, ни клыков, ни визгу.
— Ты и готовить у папы, наверное, научился, — спросила девушка, с сожалением зачерпывая последнюю ложку. По телу разлилось ленивое тепло. И вроде ничего необычного в супе не было: картошка, морковка, лук, какая-то травка ароматная — а так душевно зашло.
— У мамы, — ответил Проша, пряча ласковую улыбку. И Лада невольно залюбовалась богатырем. Куда ж его понесло? Явно любимый сын, отрада родителей. Ему бы рядом с ними дом построить, девушку хорошую привести, деток нарожать. Нет, подвигов ему захотелось. Мальчишка!
 
— Очень вкусно, — поблагодарила она Прошу. — Спасибо. И за то, что защитил меня от тролля. Не знаю, что бы я без тебя делала.