Прощай, Калифорния !

______________ 
* Канальи (фр.). 
Сержант Райдер обвел взглядом "прекрасное заведение" Луиджи, самой характерной чертой которого была невероятная обветшалость: потрескавшийся линолеум с полустертым узором, покрытый пятнами пластик на поверхности столов, дряхлые плетеные стулья, грязные оштукатуренные стены, увешанные дагерротипами барельефов с профилями египетских фараонов, у каждого из которых было по два глаза на одной стороне лица, - изображениями настолько ужасными, что единственным желанием при взгляде на них было содрать их с непривлекательных стен, которые они оскверняли, и вернуть этим стенам первозданную непорочность. 
- Ваши чувства делают вам честь, Луиджи, - сказал Райдер. - Страна нуждается в таких людях, как вы. А теперь, пожалуйста, оставьте нас одних. Мы должны обсудить очень важные вопросы. 
У них действительно было что обсудить, но обсуждение ни к чему не привело. Проблема проникновения в неприступный Адлерхейм казалась непреодолимой. Строго говоря, дискуссия свелась к диалогу между Райдером и Паркером - Джефф не принимал в ней участия. Он сидел, откинувшись на спинку стула, не притрагиваясь к пиву и закрыв глаза, как будто крепко спал или просто потерял интерес к решению неразрешимого. Похоже, он мог бы подписаться под изречением астронома Дж. Аллена Хайнека: "В науке не принято задавать вопросы, когда нет возможности получить ответ". Стоявшая перед ними проблема не была научной, но правило Хайнека вполне годилось. 
Неожиданно Джефф зашевелился и сказал: 
- Добрый старый Луиджи. 
- Что? - уставился на него Паркер. - Что ты хочешь сказать? 
- Да и Голливуд всего в пяти минутах ходьбы отсюда. 
- Послушай, Джефф, - осторожно начал Райдер, - я знаю, ты пережил трудный период. Мы все... 
- Папа! 
- Да? 
- Я, кажется, нашел выход. Манекены, обряженные в одежды богов. 
* * * 
Пять минут спустя Райдер приканчивал третью кружку пива, но уже в офисе Сассуна. Остальные девять участников совещания все еще оставались там, словно бы даже не шелохнулись с тех пор, как Райдер, Паркер и Джефф ушли прогуляться. Воздух в зале был пропитан табачным дымом, сильным запахом шотландского виски и, что самое тревожное, почти осязаемым ощущением поражения. 
Райдер приступил к делу: 
- Предлагаемый нами план чрезвычайно опасен. Его даже можно назвать отчаянным, но у отчаяния есть разные уровни, и наш план далеко не такой отчаянный, как обстоятельства, в которых мы сейчас находимся. Успех или провал всецело зависит от степени взаимодействия всех граждан нашей страны, как тех, кто по долгу службы следит за строгим соблюдением законов, так и тех, кто не имеет прямого отношения к закону, и даже - если понадобится тех, кто находится вне закона. - Он посмотрел на Барроу и Митчелла. - Это не так существенно, господа, но вы рискуете своими должностями. 
- Мы это учтем, - отозвался Барроу. 
- Мой сын объяснит, в чем состоит план. Это целиком его идея. - Райдер еле заметно улыбнулся. - Чтобы спасти вас от лишней головной боли, господа, он проработал все детали. 
Изложение плана заняло у Джеффа не более трех минут. Когда он закончил, на лицах сидевших за столом людей сменилась целая гамма чувств: ошеломление, недоверчивость, затем напряженное обдумывание и наконец, у Барроу, робкие проблески надежды, которая, казалось, была уже окончательно потеряна. Барроу прошептал: 
- Господи! А ведь это вполне можно сделать! 
- Это нужно сделать, - сказал Райдер. - Необходимо постоянное и полное взаимодействие всех офицеров полиции, а также всех офицеров ФБР и ЦРУ в стране. Необходимо произвести поиски в каждой тюрьме страны, и даже если нужный нам человек окажется убийцей-рецидивистом, ожидающим смертной казни, его придется помиловать. Сколько времени это займет? 
Барроу посмотрел на Митчелла. 
- Давайте пошлем к черту топоры войны и заключим мир. Согласны? 
В его голосе прозвучало настойчивое убеждение. Митчелл ничего не ответил, но кивнул. Барроу продолжил: 
- Самое главное - это организация, и мы просто рождены для этого. 
 
- Так сколько же? - повторил Райдер. 
- Один день? 
- Шесть часов. А мы пока займемся подготовкой. 
- Шесть часов? - Барроу усмехнулся. - В годы войны в инженерно-строительных частях ВМС любили говорить, что на невозможное требуется немного больше времени, чем на возможное. Получается, что в нашем случае потребуется немного меньше времени. Вам, конечно, известно, что у Малдуна только что был третий сердечный приступ и его отправили в больницу "Бетшеба"? 
- Мне все равно, даже если вы воскресите его из мертвых. Без Малдуна ничего не выйдет. 
* * * 
Тем же вечером, в 20.00, все теле- и радиостанции США объявили о том, что в десять часов вечера по западному стандартному времени - время для других поясов было уточнено - президент обратится к нации по вопросу чрезвычайной важности, который касается беспрецедентных событий в истории страны. В соответствии с инструкцией объявление не содержало никаких конкретных деталей. Это короткое и загадочное сообщение не могло не вызвать жадного интереса у всех граждан страны, кто был способен видеть и слышать. 
В Адлерхейме Моро и Дюбуа посмотрели друг на друга и улыбнулись. Моро потянулся за бутылкой "Гленфиддиша". 
В Лос-Анджелесе Райдер не проявил никаких чувств, и это было вовсе не удивительно, если учесть тот факт, что он сам помогал составлять текст сообщения. Райдер попросил у майора Данна разрешения воспользоваться его вертолетом и отправил Джеффа к себе домой, чтобы тот привез нужные ему статьи. Затем он представил Сассуну короткий список других необходимых ему статей. Сассун взглянул на список и ничего не сказал. Он просто поднял телефонную трубку. 
* * * 
Ровно в 22.00 президент появился на всех телеэкранах страны. Даже первая высадка на Луну не привлекла такой огромной зрительской и слушательской аудитории. 
В студии кроме президента присутствовали еще четыре человека, которые были представлены им как начальник генерального штаба, госсекретарь, министр обороны и министр финансов - фигуры, хорошо известные не только в Соединенных Штатах, но и за их пределами. Всеобщее внимание привлек Малдун, министр финансов. По цветному телевизору было хорошо видно, что этот человек серьезно болен. Его лицо было мертвенно-бледным и, как ни странно, почти осунувшимся - странно потому, что при сравнительно невысоком росте Малдун был невероятно толст: когда он сидел, его огромный живот почти касался коленей. Говорили, что министр финансов весит чуть ли не сто пятьдесят килограммов. Самое примечательное было даже не то, что он перенес три инфаркта, а то, что он сумел выжить после каждого из них.