Прощай, Калифорния !
- Хорошо сказано, - заметил Моро. - Все это очень интересные, но, позвольте вам заметить, весьма поверхностные наблюдения. Вы уже закончили?
Поскольку Барнетт не потрудился ответить, Моро подошел к большой двери в стене и нажал на кнопку сбоку от нее. Дверь бесшумно отошла в сторону, и взору ученых открылось небольшое квадратное помещение, со всех сторон огороженное проволокой, за которой сидели шесть человек. Двое из них смотрели телевизор, двое читали, еще двое играли в карты. Лица у всех были бледные, исхудалые, выражавшие не ненависть и не страх, а нечто среднее.
- Видите этих людей, профессор? - И вновь в голосе Моро не чувствовалось ни удовлетворения, ни триумфа. - Среди них есть один разработчик, один чертежник, два специалиста по токарной обработке, один инженер и еще электрик, точнее, специалист по электронике. - Он взглянул на сидевших в комнате и сказал: - Может, вы подтвердите мои слова о том, что являетесь квалифицированными специалистами в перечисленных областях?
Шестеро мужчин посмотрели на него и ничего не ответили, но крепко сжатые губы и ненависть, написанная на их лицах, говорили сами за себя.
Моро пожал плечами.
- Ну что ж. Такое иногда бывает: раздражительность, нежелание сотрудничать. Иными словами, они так ничему и не научились.
Моро пересек комнату, вошел в небольшое помещение, напоминающее телефонную будку, и снял трубку. С такого расстояния его голос не был слышен. Он оставался в этой будке до тех пор, пока в комнату не вошел незнакомый физикам человек. Моро встретил его и вместе с ним подошел к ученым.
- Это Лопес, - представил он.
Лопес был низкорослым толстяком с круглым лицом, низким лбом, темными усами и добродушной на первый взгляд улыбкой. Пока Моро говорил, он только кивал головой и молча улыбался.
- Лопес, я несколько разочарован в вас. - Моро говорил серьезным тоном, но сиял не хуже Лопеса. - Подумать только, ведь я плачу вам бешеные деньги!
- Я в отчаянии, сеньор. - Лопес вовсе не выглядел удрученным, и улыбка прочно оставалась на его лице. - Если вы мне скажете, в чем я провинился...
Моро молча кивнул в сторону шестерых мужчин, сидевших в комнате за проволокой, на лицах которых появился страх.
- Не хотят со мной разговаривать, - пояснил Моро.
Лопес вздохнул.
- Я так стараюсь привить им хорошие манеры, сеньор Моро, но даже Лопес не волшебник. - Он нажал еще какую-то кнопку, и в колючей проволоке образовался проход. Лопес улыбнулся еще добродушнее и кивнул: - Пойдемте, Петерс. Немного поговорим у меня в комнате, хорошо?
Человек, которого он назвал Петерсом, поспешно произнес:
- Меня зовут Джон Петерс. Я специалист по токарной обработке.
На его лице был написан самый настоящий животный ужас, а голос дрожал. Физики переглянулись с неясным осознанием чудовищности происходящего.
- Я Конрад Броновский, электрик, - заявил второй мужчина.
Точно так же назвались все остальные.
- Благодарю вас, господа.
Моро нажал на обе кнопки и, пока двери закрывались, искоса посматривал на ученых. Но они не глядели на него; они уставились на Лопеса.
- Кто этот человек? - наконец спросил Шмидт.
- Лопес? Их наставник и руководитель. Видите, как люди быстро отреагировали на его дружелюбие, на его здоровый юмор. Спасибо, Лопес.
- Всегда к вашим услугам, сеньор Моро.
С большим трудом Барнетт оторвал свой взгляд от Лопеса и посмотрел на Моро.
- Люди, которых мы только что видели... Они похожи на заключенных в концлагере, где используется рабский труд. А этот человек - их караульный и мучитель. Я никогда еще не видел такого страха в глазах у людей.
- Вы несправедливы. Лопес проявляет большое участие к своим подопечным. Эти шестеро, вынужден признать, действительно находятся здесь как в заключении, но вскоре...
- Выходит, их похитили?
- Можно сказать и так. Но вскоре они будут отпущены домой. Целыми и невредимыми.
- Вы видите? - Барнетт повернулся к своим коллегам. - Точь-в-точь как говорила миссис Райдер: любезный, внимательный и заботливый к другим. Вот чертов лицемер!
- Вы опять за свое, профессор Барнетт. Ну а сейчас, может быть, займемся записью?
- Минутку, - раздался голос Хили. Замешательство на его лице сменилось отвращением. - Допустим, эти люди действительно те, за кого себя выдают или за кого их заставило выдать себя это чудовище...
Лопес как ни в чем не бывало продолжал улыбаться. По-видимому, он так же, как Моро, совершенно не реагировал на оскорбления.
- Тем не менее, они могли сконструировать совершенно не тот механизм. Подобными работами должен руководить первоклассный физик-ядерщик. Из чего я делаю вывод, что специалисты подверглись сильнейшему промыванию мозгов и в результате говорят то, что говорят.
- Вы необычайно проницательны, - заметил Моро, - но только отчасти. Если бы мне понадобилось, чтобы люди говорили то, что мне надо, я просто прибегнул бы к помощи моих товарищей. Тогда не понадобились бы ни уговоры, ни ограничение свободы. Как вы считаете, доктор Хили?
Судя по выражению лица, Хили погрузился в уныние.
- Лопес, - со вздохом произнес Моро, - будьте так любезны, займите кабинет.
Лопес улыбнулся, на этот раз как будто в предвкушении чего-то, и прошел в будку, из которой звонил его шеф. Моро с физиками прошел к другой стальной двери, нажал на кнопку, и перед ними открылась еще одна клетка.
Камера была едва освещена, но даже такого освещения оказалось достаточно, чтобы разглядеть старика, сидевшего на полуразвалившемся кресле. У него были спутанные седые волосы, изможденное, испещренное многочисленными морщинами лицо. Поношенная, изодранная в клочья одежда висела мешком на необычайно худом теле. Глаза были закрыты. По всей видимости, он спал. Если бы не едва заметное дрожание рук, можно было бы подумать, что он умер.
Моро жестом указал на спящего человека:
- Узнаете?
Четверо ученых уставились на старика. Наконец Барнетт презрительно сказал:
- И это ваш козырь? Творец вашего весьма сомнительного атомного оружия? Вы забыли, Моро, что я знаком со всеми ведущими физиками-ядерщиками в нашей стране. Я никогда раньше не видел этого человека.