Дочь Эйтны (ЛП)

Акмаэль подписал и поставил печать на третий указ, и он был опущен перед Эолин.
Она уставилась на оба пергамента, неподвижная, как каменное изваяние в одном из садов замка.
— Эолин, пожалуйста, — тон короля смягчился. — Это в интересах нашего народа.
Не поднимая на него взгляд, она потянулась к перу. Дважды подряд она подписалась своим именем.
Когда писец забрал указы, она отвела взгляд. Кори уловил ее желание бежать, сбежать из замка в образе Ястреба и найти убежище в далеком и тихом лабиринте Южного Леса. И все же она оставалась здесь, изо всех сил пытаясь укрепить свою маску чести и послушания, пока каждый оценивал через свою призму, сколько позиций Королева потеряла в этой быстрой и жестокой игре.
— Если больше нечего обсуждать по этим вопросам, — сказала она сквозь сжатые губы, — возможно, моему королю будет угодно снова обратить внимание Совета на насущную проблему сил, собирающихся против нас в Рёнфине.
Акмаэль встал и все с ним. Он прошел вдоль стола к Эолин, заключил ее в свои объятия и поцеловал в лоб.
— Это доставит мне удовольствие, моя Королева. Нам нужно многое обсудить. Я распоряжусь, чтобы охрана провела вас в целости и сохранности до Восточной Башни.
— Я намерена остаться.
— Ты сделала достаточно для одного дня.
— Достаточно?
— Эолин…
— Наши последние гонцы сообщают, что Рёнфин заручился поддержкой галийских волшебников, — сказала она. — Мы очень мало знаем о галийской магии, за исключением того, что сохранилось в анналах Королевской библиотеки и того, что было открыто мне мечом моего брата, Кел'Бару.
— Это оружие — объект вероломного волшебства, — сказал Лангерхаанс. — Его следует немедленно конфисковать.
— Кел’Бару верно служил нам против сырнте, — ответила Эолин. — Он может многое рассказать о грядущих угрозах, если мы послушаем его песню.
— Галийскому мечу нельзя доверять, как и маге.
— Довольно! — упрек Акмаэля прогремел над столом. — Вы переходите границы, Лангерхаанс. Сегодня Совет совершил правосудие. Когда мир будет восстановлен в нашем королевстве, сила маг будет восстановлена, и наша Королева, с моего позволения, продолжит свою благородную работу по возвращению магии Эйтны в эту землю. Эпоха маг-воительниц закончилась раз и навсегда, но возрождение маг только началось. Любой, кто плохо отзывается о сестрах нашей Королевы или их наследии, встретит мой гнев.
Лангерхаанс опустил голову.
— Простите меня, мой король. У меня не было намерения оскорбить.
Эолин положила руку на ладонь Акмаэля.
— Позвольте мне остаться. Я могу помочь, как это было, когда мы столкнулись с принцем Мехнесом и королевой Ришоной.
Король поцеловал ей ладонь.
— Спасибо, Эолин, но в этом нет необходимости. Тибальд, проводи нашу Королеву в целости и сохранности в Восточную Башню.
Страж прошел вперед вместе с фрейлинами Эолин.
Эолин вгляделась в лицо Акмаэля в последней бессловесной мольбе. Когда он не уступил, в ее ауре появилась тень. Темная нить пульсировала внутри ее света, собирая силу из цветного пейзажа, через который она змеилась, пока не достигла места, где аура Эолин слилась с аурой короля. Там она остановилась, свернувшись клубком, как змея в засаде, и между ними образовалась тонкая, но осязаемая преграда; суровое дыхание Подземного мира, готового нанести удар.
Кори крепче сжал свой посох. Трепет закрался в его сердце вместе с нелепым привкусом холодного удовлетворения.
Эолин опустила взгляд и поклонилась.
— Как пожелаете, мой Король, — она произнесла свои слова без страсти, ледяные, как северные леса в канун Середины зимы. — Я всегда была вашей верной слугой.
Глава десятая:
 
Разговор между магами
Блестя на пыли золотом, дневной свет струился через высокие окна и освещал высокие столы, за которыми работали люди в мантиях. Царапанье перьев доминировало в тишине, нарушаемой случайным бормотанием и тихим скрежетом пемзы по пергаменту.
Именно здесь, в Королевской библиотеке, маг Кори нашел некоторые из ароматов, которые ему больше всего нравились: запах старых свитков и потрескавшихся кожаных переплетов, пыльных полок и полированного дуба, уксусных чернил и сухого мела. Под всем этим Кори слышал навязчивый гул напряженных мыслей, бесконечный поиск истины и мимолетную иллюзию понимания.
Взяв случайный фолиант с соседнего стола, Кори занял место за одним из столов, поприветствовав мага рядом с ним коротким кивком. Он открыл книгу и медленно пролистал ее страницы, обращая лишь беглое внимание на искусно выполненные иллюстрации и искусную каллиграфию, мысленно отмечая, кто присутствует в библиотеке, а кто нет.
По прошествии разумного периода времени он позволил своему взгляду остановиться в дальнем конце зала, где Высший маг Телин был занят рассмотрением петиции своего товарища-мага.
Бросив почти незаметный взгляд на Кори, Телин закончил свое обсуждение и приступил к очистке библиотеки от писцов, магов и учеников. Он не торопился, а терпеливо пробирался через ряды столов, заставленных книгами, разговаривая с каждым по очереди, давая или предлагая задания, которые могли бы привести их в другое место.
В конце концов, осталась лишь горстка Высших Магов, все члены ближайшего окружения Телина. Этих он отпустил без объяснения причин. Они ушли тихо, с посохами в руках, с книгами и стопками пергамента в руках.
Телин закрыл дверь за ними и добавил простые, но мощные чары. Затем он повернулся к Кори, который теперь рассматривал книгу, лежащую открытой на подиуме рядом с ним. В древний пергамент была вплетена особая сущность сухих листьев и мокрой глины, искривленных дубов и проливных весенних дождей, женской страсти и материнской любви.
— Это из личной библиотеки королевы, — удивлённо сказал Кори.
— Очень проницательно, друг мой, — ответил Телин. — Как всегда.
— Она дала разрешение расшифровать это?
— Ты бы возражал, если бы она этого не сделала?
Кори пожал плечами.
— Возможно.
— Должен признаться, в последние дни у меня возникло сильное искушение сломать чары ценной коллекции Маги Эолин и конфисковать все, что должно нам понравиться. Это был бы благоприятный момент для этого. Но, как и ты, я подозреваю, что наша Королева переживет этот шторм, как и многие другие. И, как и ты, когда она это сделает, я намерен попасть в число ее друзей.
— А если она не переживет этого последнего нападения?