Небесный сапфир (СИ)

Так. Значит все еще хуже, чем она думала. Значит, Аня не имеет в этой семье совсем никаких прав.
— Значит, они не разрешат тебе оформить опекунство?
— Опекунство? — Аня растерялась. Она явно не ожидала такого поворота событий. — Но ведь это и не нужно, Олег написал, что позаботится о тебе, поможет в машиностроительный техникум поступить, как мама мечтала.
Тут из кухни донесся детский плач.
— Пойдем на кухню, ладно? Там Костик один, как бы из стульчика не вылез.
Посреди маленькой кухни на специальном высоком стуле для кормления гордо восседал племянник.
— Привет, малыш! — улыбнулась Яна. — Вот и увиделись. Я твоя тетя.
— Ты чай будешь? Индийский…
— С удовольствием, — честно призналась Яна.
Кроме пирожков, добытых Арсением в поезде, она ничего не ела после поминок.
— Может, тебе овсянки сварить? Ты ведь любишь, — догадалась Аня.
— Не откажусь.
Яна устроилась за маленьким колченогим столиком у стены и подумала, что члены семьи, должно быть, едят по очереди. Всем вместе им на этой кухне просто не поместиться.
— Так что стряслось? Почему ты из дома уехала?
Яна рассказала сестре все с самого начала, не утаив того, почему на самом деле Олег так жаждет оформить над ней опеку.
— Вот гад. Дом наш оттяпал, теперь законным способом хочет наложницу заполучить. В милиции у него, похоже, тоже все схвачено. Слушай… — Аня даже села, опешив от внезапной догадки. — А ты уверена, что он не причастен к смерти мамы? Она ведь собиралась с ним разводиться, и тогда дом бы точно уплыл из его рук. А потом ее машина на трассе сбила. И он как раз водитель… Не слишком ли много совпадений?
— У меня была такая мысль. Я ходила к следователю, но меня там даже слушать не стали. В общем… с нашими возможностями нам ничего не доказать, даже если это правда… Грустно, но приходится признать.
— Янка, ты такая стала взрослая. Просто выросла за год…
— Жизнь заставила. Но увы, по документам я все еще ребенок. Мне без твоей помощи даже школу не закончить.
Сестра выглядела такой несчастной и беспомощной, что Яна даже пожалела, что пришла к ней. Аня ведь и сама в Москве на птичьих правах. Но как бы то ни было, попробовать стоило.
— Если честно, свекрови я боюсь даже говорить. Мне кажется она, если узнает, сразу в милицию позвонит. Очень за свои квадратные метры трясется, все время попрекает меня. И Мишу, за то, что женился на деревенщине. Василий Романович неплохой человек, но он под каблуком у нее, так что сама понимаешь. Миша единственный, кто не выдаст и может помочь. У него друзей много, некоторые со связями. Он осенью одному мальчику иногороднему помог в общежитие институтское устроиться. Как-то там с комендантом договорился. Значит так… мы сейчас прямо собираем Костика и вместе едем к нему в институт.
Увидев сестер с ребенком в коридоре института, Миша понял, что занятия на сегодня окончены.
— Рад видеть, Яна, — ободряюще улыбнулся он родственнице. — На самом деле, рад. Пойдемте в парк, там поговорим.
Устроившись на пустой скамейке, Яна снова рассказала свою историю.
— Все ясно, — кивнул муж сестры. — Возвращаться нельзя, тут и говорить нечего. Моим родителям тоже сообщать не будем. Это непробиваемая стена. Хорошая новость в том, что в музыкальное училище берут после девятого класса. Конкурс, конечно, огромный, но у Яны талант и… внешность. Вполне может получиться. А потом, если захочет, в консерваторию поступит. Но экзамены только летом. Что до этого времени делать…
— Мы должны что-то придумать, — со слезами на глазах сказала Аня.
— Да я ведь и не отказываюсь. Нужно жилье и какая-то работа. И все это, скорее всего, не официально… Летом запросим в школе документы и легализуем тебя. В какой-нибудь техникум ты у нас поступишь. Будем надеяться, что по специальности. Значит так. Тут холодно сидеть. Езжайте пока домой. Я переговорю кое с кем. Надеюсь, к вечеру все успею. Должен успеть.
— Миша все сделает, — шепнула Аня сестре, когда они возвращались в метро на Планерную. — Раз обещал, поможет обязательно.
 
Аня сказала, что родители Миши возвращаются с работы около семи. Было уже пять, и сестры то и дело нервно посматривали на часы.
Миша прибежал в половине шестого. Он был красный, растрепанный, пот лил с него градом, но в руке он сжимал какие-то бумажки и выглядел страшно гордым.
— Я все устроил. Нашел жилье, работу. Тебя записали как совершеннолетнюю. И даже добыл билет. Ты, Янка, едешь в Сочи.
— В Сочи?!
— В Сочи, в Сочи, — подтвердил Миша, пытаясь отдышаться. — В город у моря. Поживешь там пять месяцев. Будешь работать в ресторане, почти на законных основаниях. Тебя записали как совершеннолетнюю. Поживешь там пять месяцев, летом вернешься и будем решать вопрос с твоим поступлением. Но самое главное — там тебя точно никто искать не будет. Жилье я тоже нашел. Будешь снимать комнату у бабушки моего друга за символическую плату. А его дядя как раз и есть директор этого самого ресторана.
Яна прослезилась.
— Я даже не знаю, что сказать. Там Олег уж точно искать не будет. Спасибо тебе огромное! Я даже не думала Миш, что ты такой… настоящий. Как же я рада, что у Ани такой муж! Лучшего и представить нельзя!
Миша расплылся в улыбки.
— Ой, а билет…
— Не бери в голову. Я эти деньги не украл, а заработал прошлым летом.
Миша промолчал, что билет стоил почти всех его денег.
— Я верну тебе. У меня есть немного…
— Даже не думай. Мы должны были бы оставить тебя здесь. Но мы не можем, и мне за это очень стыдно. Когда-нибудь у нас с Аней и Костиком будет своя, отдельная квартира, и ты станешь там желанным гостем. А сейчас… прости, но тебе пора ехать. Скоро вернутся родители. Если засекут, вся операция насмарку. Ты поела?
— Да, Аня меня накормила до отвала. Еще и с собой еды собрала.
— Вот это правильно.
Яна обняла у дверей Аню и Мишу, поцеловала маленького Костика. Ее снова ждал вокзал. И поезд до Сочи. И море, которого она никогда не видела.
Глава 5
Покидать Москву было жаль. Яна была знакома со столицей лишь шапочно. Они встречались пока всего дважды, да и то ненадолго. Зато сколько раз она видела этот чудесный город в кино! Ей так нравился фильм «Москва слезам не верит», а песня про Александру стала одной из самых любимых.
«Москва — большая лотерея. Здесь можно сразу все выиграть», — говорила Людмила, героиня Ирины Муравьевой. Что ж, Яне пока не представился шанс сыграть. Но совсем скоро она вернется и вот тогда… Конечно, придется еще долго учиться. Но это не страшно, лишь бы пройти конкурс в музыкальное училище…
Теперь Яна знала, что в Москве ее ждут. Здесь живут Аня с Мишей, сюда когда-нибудь непременно вернется Арсений.
Через Москву лежит путь к мечте. И, как знать, быть может однажды, много лет спустя, она споет для Алентовой и Меньшова, Муравьевой и Смоктуновского.
Сочи встретил Яну теплым ветром. Сразу стало понятно, что зимнее пальто не понадобится. Вполне достаточно свитера.
Она протянула бумажку с адресом таксисту, и тот привез ее к неказистому деревянному домику в частном секторе. Хозяйку звали Зинаида Филипповна. Миша сказал, что ей около семидесяти.
Калитка оказалась не заперта и Яна пошла к дому. На стук вышла симпатичная пожилая женщина.
— Здравствуйте… Меня зовут Яна, буду работать в ресторане у Вашего сына. Я насчет комнаты….
— Ох, а мне внук и не сказал, что ты такая красивая, — всплеснула руками Зинаида Филипповна.
— А он меня и не видел, — призналась Яна. — Он дружит с мужем моей сестры.
— Только такая юная… Совсем девочка. И как только тебя родители отпустили?
— Их нет в живых, — просто ответила Яна.
— Прости, я ведь не знала.
Зинаида Филипповна в сезон сдавала три комнаты на втором этаже, а бывало, отдыхающие были готовы арендовать и сарай во дворе. Сейчас, в конце февраля, жильцов не было, все комнаты пустовали. Поэтому Яне досталась просторная светлая спальня с вполне приличной, хоть и не новой, мебелью. В ее распоряжении оказались кровать, тумбочка и даже старомодное трюмо.