Сила юности, магии и куная (СИ)
Днём нас отправляли «обезгномливать сад». Самое странное, что я делал в мире волшебников. Эти «садовые гномы» — маленькие и страшненькие существа, которые жили в норах запущенного сада Уизли, и чуть ли не сами лезли на руки, чтобы их раскрутили и бросили за каменный забор. Потом они возвращались через дыры в кладке или земляные ходы. Далее был ужин, перед которым миссис Уизли начинала магией мыть посуду, оставшуюся после завтрака. Какие-то неспешные разговоры. Перекусы, чай. Слушали колдорадио. Незаметно проходил день, а ты вроде ничего не делал.
Рону из-за нашего контракта приходилось чем-то заниматься, и когда я приехал, он все уши мне изныл по этому поводу. Да, такая работа книжки летом читать, я посочувствовал.
Младшая сестра Рона — Джинни — очень странно на меня реагировала: таращилась, молчала и убегала прятаться в своей комнате.
Пока был у Уизли, чтобы чем-то себя занять, кроме тренировок, я гонял Ураги: успел написать письма Драко, Гермионе, Невиллу, Блейзу. Мне прошедшие три дня показались ужасно длинными.
* * *
Я вышел через заднюю дверь, во внутренний двор, сразу в сад, чтобы не месить грязь у крыльца, и вдохнул свежесть последнего летнего утра. Лёгкий туман ещё не до конца развеялся, так что я внимательно смотрел под ноги, когда направлялся к выбранной недалеко от засохшего кривого дерева площадке в саду, где гномьих нор было не так много. Да и площадка была окружена разросшимся терновником и прикрывала меня от дома любивших поспать Уизли.
— Ос-сторожно! — что-то серо-пятнистое мелькнуло в траве, и я понял, что чуть не наступил на змею.
Кажется, обыкновенная медянка.
— Ис-свините, — пробормотал я на парселтанге и увидел, как змейка примерно сорока сантиметров в длину с интересом остановилась, покрутила головой с тёмным пятнышком и помахала язычком.
— Есщ-щё говорящий человек? — чёрные бусинки глаз смотрели прямо на меня.
— Да, я говорю на яз-с-сыке з-смей, — подтвердил я и сообразил, о чём она сказала, — а у вас-с ес-сть есщ-щё з-снакомые?
Медянка закрутилась вокруг себя и снова выпустила язычок.
— Меня прос-сили не рас-сказс-сывать, ругают, когда маленькая с-самка с-слышит голос-са, никто не должен с-снать, — ответила змея.
Я чуть не поперхнулся воздухом.
— Привет, что делаешь? — неожиданно раздался тонкий девчачий голосок, который вспугнул мою собеседницу: та нырнула в ближайшую норку садового гнома. Пожалуй, у медянки «обезгномливание» получится гораздо эффективней.
Я обернулся и увидел девочку, которая сидела на каменном заборе. Как-то я не ожидал никого увидеть в такую рань, да и девочка выглядела довольно странно. У неё были длинные волосы, свёрнутые в пучок и заколотые, кажется, вилкой. Масть у девочки была белоснежной, явная альбиноска, бровей и ресниц почти не видно. Хотя глаза были не красными, а бледно-серыми — большими и слегка навыкате. Или так казалось, потому что её взгляд был немного расфокусирован, словно она смотрела сквозь меня.
— Э… Привет, — поздоровался я, перебирая в голове возможных волшебных существ, с которыми можно повстречаться в тумане. На привидение она не походила, может, какая-нибудь фейри? Уизли что-то рассказывали о том, что тут у них волшебные холмы неподалёку. — А ты кто? — пусть не очень вежливо, но хотелось сразу уточнить, с кем я имею дело.
— Я?.. Луна Лавгуд, — вежливо представилась девочка. — Мы с папой живём по соседству. Джинни давно ко мне не приходила, вот я и решила узнать, как у неё дела.
— Так ты подруга Джинни? — чуть не сплюнул я.
Навоображал уже с этими волшебниками непонятно что. Да ещё и разглядел, что на платье у неё нашиты «ушки» из-под алюминиевых банок, в которых газировку и пиво продают. А я в тумане чуть ли не за чешую принял. Всё же странные эти маги.
— А меня зовут Гарри Поттер, я просто сплю не так долго, как Джинни и остальные, и поэтому вышел в сад, чтобы сделать… зарядку, — объяснил я.
К счастью, писков по поводу того, что я «тот самый Гарри Поттер», от белобрысой девчонки не последовало. Она просто кивнула и замерла, словно погрузилась в собственные мысли. Мне она не мешала, так что я начал отжиматься и совсем про неё забыл.
Даже удивительно, насколько она хорошо сливается с природой и местностью. Не ощущается никаких намерений или эмоций. Не то что от Джинни, та смотрит в спину так, словно сейчас накинется. Я даже подумал, что Луна тихо удалилась, но когда я закончил тренировку через два часа, то обнаружил эту девочку на том же месте и в той же позе. При свете солнца и без тумана она уже не казалась такой потусторонней.
Даже мелькнула мысль, а не об этой ли «маленькой самке» говорила змея? Да ещё и, устыдившись своей болтливости, скрылась побыстрее. Садовые гномы тоже начали просыпаться и повылезали, словно вот я сейчас же буду их кидать через забор. Кстати, об этом странном способе написано в книге, которая была у миссис Уизли: незабвенный Гилдерой Локхарт, автор справочника «Домашние вредители».
Я снова повернулся, чтобы спросить Луну о том, нравятся ли ей змеи, чтобы осторожно разузнать о парселтанге, но, к моему удивлению, девчонки не оказалось, словно испарилась.
Глава 8. Дорожные истории
1 сентября, 1992 г.
Англия — Шотландия, «Хогвартс-экспресс»
Уизли прибыли на вокзал «Кингс-Кросс» почти в последнюю минуту. Неудивительно, если сначала привыкнуть спать до обеда, а потом пытаться проснуться в восемь, чтобы на машине всей толпой успеть долететь до Лондона к одиннадцатичасовому поезду.
Ураги я вчера вечером отправил в школу своим ходом — неохота было таскаться с клеткой, которую отдельно от совы можно сложить в сундук, а вот с совой — нельзя. Да и Перси своего Гермеса тоже отправил в полёт до Хогвартса: заявил, что тот плохо переносит тряску машины.
Первая часть моего плана с блеском удалась: я незаметно забрался в Хогвартс-экспресс.
Всё, что мне необходимо, у меня с собой в наплечной сумке. Все палочки — в чехлах, кунай — в ножнах, мантию я переодел ещё в «Норе»: сказал, что надо снова привыкать к такой одежде и лучше это сделать заранее. Артур Уизли согласился с моими аргументами и даже наложил на мою одежду магглооталкивающие чары, чтобы я не привлекал внимание обывателей. Может, он перестарался, или, скорее, я без белой совы сразу слился с толпой учеников, половина которых тоже была в чёрных мантиях. Но, отделившись от рыжего семейства, которые почти из ничего создавали суматоху на перроне, без проблем забрался в предпоследний вагон, в котором сразу увидел гриффиндорца — однокурсника Дэниела Шафика, а потом и его самого.
— О, привет, Гарри, как каникулы? — улыбнулся мне Дэниел тоже одетый в мантию.
— Да нормально, — пожал плечами я. — Слушай, а ты можешь сложить к своим вещам мой сундук? Их всё равно эльфы забирают с поезда, а я чуть не опоздал и теперь надо друзей поискать, с сундуком не побегаешь по вагонам.
В Шафике я не сомневался, да и хитрый замок от изготовителя, на котором надо написать имя владельца, в любом случае не позволял другим лазить по чужим сундукам — это я уже проверял, а мои Дурсли от такого тоже были в восторге.
— Ладно, — согласился Дэниел, — кстати, я видел Малфоя и того, кудрявого светленького, кажется, Невилла, где-то в начале экспресса.
* * *
В девятом вагоне было много первокурсников, видимо, как-то ближе к центру их сгоняют, чтобы мелкие не терялись, и старостам, которые патрулировали состав, было удобнее за ними присматривать.
Сразу вспомнилась вчерашняя белобрысая девчонка — Луна Лавгуд. Когда я за «завтракообедом» сказал, что видел светленькую девочку, миссис Уизли сразу сообщила, что их соседи «очень странные». С её слов, Луна жила вместе с «чудиком-отцом» и у неё не было матери, так как та была «тоже чудной» и проводила всякие эксперименты, «которые не доводят до добра». Мать Луны погибла пару лет назад вследствие какого-то неудачного «волшебства или ритуала», причём «её смерть произошла на глазах у Луны».