Охотница на Лис (СИ)

Марина фатально ошибалась насчёт того, что первый раз не кроет за собой ничего особенного. Для меня он был именно таким — от начала и до самого конца. Самый прекрасный, волнующий и запоминающийся опыт. Первый, второй, да и третий тоже…ну, в общем, вы поняли.
Завтракали мы на балконе — Елисей, как и обещал, показал мне рассвет. Обед мы упорно пропускали, слишком поглощённые друг другом. Я с упорством и любознательностью исследователя изучала любимое тело, и Воронцов охотно позволял мне это делать, сам занятый ровно тем же самым.
С удивлением я обнаружила, что у меня есть сексуальный аппетит. И, как оказалось, он был немаленьким. Марина, услышав подобное, обязательно вставила что-то в духе «конечно, за двадцать с хвостиком лет нагуляла». Но к счастью, её с нами в те выходные не было, иначе было бы, наверное, малость неловко. Потому что вели мы себя слегка развязно. Серьезно — рамки приличий были стёрты и мы творили такое, что даже при воспоминании об этом мои щёки наливались румянцем. От смущения и удовольствия.
В общем, впервые в жизни мне не хотелось, чтобы выходные заканчивались и наступал понедельник. Но, к сожалению, жизнь за пределами квартиры Елисея продолжалась, и нам приходилось вписывать себя в её ритм. Так что, романтичный уикенд пришлось закончить. И утром в понедельник Елисей отвез меня в университет.
Правда, расставаться нам всё равно не хотелось, и еще минут пятнадцать мы провели в его машине. Чем мы там занимались? Да уж не крестиком вышивали! Когда от поцелуев и нехватки воздуха у меня уже начали гореть губы и лёгкие, я была вынуждена отстраниться.
— Мне пора, — шепнула я, чуть отодвигаясь.
— Ты уверена? — тоном змея-искусителя спросил Воронцов, — Один день ведь можно и прогулять…
И как бы сильно мне не хотелось плюнуть на всё и позволить мужчине увести себя, я покачала головой:
— Никак. Сегодня важный день. Как и любой другой, конечно. Но не за горами сессия, а мне еще нужно обсудить с куратором свой диплом и курсовую работу. В общем…
Елисей мягко рассмеялся:
— Я понял. Очень много важных студенческих забот. Тогда, может быть, мне забрать тебя вечером? После работы.
Я с улыбкой кивнула:
— Было бы замечательно. Только сегодня — никаких ночёвок. Мне нужно показаться дома.
— Это мы обсудим уже вечером, — усмехнулся Лис, — Всё, беги, студентка. А то опоздаешь из-за меня.
Подарив ему на прощание еще один поцелуй и почувствовав, как всё тело запротестовало, требуя продолжения банкета, я всё же выбралась из машины. Время уже подбиралось к восьми тридцати, так что мне пришлось поспешить. В аудиторию я почти забежала и, сразу же найдя глазами рыжую макушку Марины, поспешила занять место рядом с ней.
Стоило мне посадить свою пятую точку, как Андреева мигом повернулась ко мне:
— Ну, — поиграла она бровями, — Что скажешь? Или покажешь?
Разумеется, я знала, что этот разговор состоится. Более того — будь я на месте Марины, сама бы тут же начала засыпать её вопросами. Потому что подруги всегда делятся такими важными моментами своей биографии. Тем не менее, мне не хотелось просто начать вываливать перед ней подробности своего уикенда. От идеи сфотографировать голого Елисея и без лишних слов отправить фото подруге я тоже отказалась.
Лис, который прекрасно понимал, что мы с Мариной перемоем ему все косточки, предлагал еще пару вариантов, но в итоге мы с ним сошлись на том, что показался нам наиболее лаконичным. И мы решили, что подруга оценит этот жест.
Так что, усмехнувшись, я молча достала из сумки коробочку от её «подарка» и положила перед ней. Марина, удивленно приподняв брови, открыла чуть помятую упаковку и, заглянув внутрь, присвистнула:
— Один?! Тут их было штук десять, не меньше!
— Двенадцать, если быть точной, — поправила я Андрееву, прикладывая все свои силы, чтобы не покраснеть, — Елисей попросил передать, что он оценил твой презент.
— Ого, — выдохнула явно впечатлённая подруга, — И еще раз ого! Да вы чертовы кролики!
— Старались, — пожала я плечами с невинной улыбкой.
 
Марина покачала головой, то ли переживая потерю своего добра, то ли просто пытаясь переварить новость. В конце концов, она усмехнулась и обняла меня за плечи:
— Потрясающе! Моя девочка выросла и познала все прелести плотской любви! За это нужно выпить!
— Сейчас даже девяти утра нет, — воззвала я к голосу разума рыжей.
— Так я же не про сейчас! — всплеснула руками подруга, — Хотя, Игнат бы на это ответил что-то вроде «а где-то сейчас счастливый час».
— Как он, кстати? — спросила я, доставая из сумки тетрадь и ручку.
— Живой, что ему сделается, — хмыкнула Марина.
В этот момент мимо нас проходил Смирнов, который, услышав наш смех, счёл своим долгом остановиться и выяснить его причину. А он был смельчаком, или глупцом — только лицо зажило, а парень снова начал проявлять повышенное внимание к тем, к кому не стоило.
Подцепив двумя пальцами ту злополучную коробочку, Максим протянул, привлекая внимание всех в аудитории:
— Это что у нас тут такое? Андреева, поставляешь своей подруге презервативы? А что, сама наша принцесса купить их стесняется?
Подняв на него глаза и смерив равнодушным взглядом, рыжая поинтересовалась:
— А ты что, даже знаешь, для чего они нужны? Я то наивно полагала, что ты их либо надуваешь, либо капитошки из них делаешь.
— «Капи» что? — нахмурился Максим.
Снисходительно вздохнув, Марина объяснила:
— Ну, капитошки. Берешь гондончик, набираешь в него воды, завязываешь узелок — и кидаешь эту бомбочку в людей с балкона. В детстве все так развлекались. Или у вас, детей городской администрации, детства не было? Тогда остается лишь один вариант — надувать вместо шариков. Потому что по назначению ты их точно использовать не мог — не родилась еще идиотка, которая тебе бы дала Хотя, — добавила рыжая, не замечая, что сокурсник начинал закипать, а все остальные, затаив дыхание, слушали каждое её слово, — У тебя же денег много, мог и снять себе кого. Сейчас ведь купить можно всё, что угодно. Кроме чистой кармы и хорошего к себе отношения.
— Ты что несёшь? — прошипел Смирнов, наклоняясь к хорошенькому личику моей подруги, — Осмелела? Или в себя поверила?
Ни одни мускул не дрогнул на лице Мариночки, когда она сказала:
— Могу вернуть тебе твой же вопрос. Что, синяки зажили — и ты решил, что можно снова попытать удачу? Проверился бы на сотрясение — вдруг мой Парень, — сделала подруга акцент на последнем слове, — Последние мозги тебе отбил. Не то, чтобы кто-то заметил это сразу, но всё же было бы неприятно.
В аудитории зашептались — никто не знал, почему на самом деле Макс ходил избитый, и слова Марины прозвучали, как приговор. Я могла быть уверена — весь день будущие ветеринары будут обсуждать этот немного неприятный почти скандал. Рыжая в очередной раз подкинула всем пищу для размышления.
— Что за шум, а драки нет?
В аудиторию вошёл преподаватель. Заметив, что половина студентов еще не на своих местах, он недовольно нахмурился, а после перевёл взгляд на Максима, который продолжал держать в руке эту треклятую коробку. Брови педагога удивлённо поползли вверх.
— Смирнов, это что такое? — кивнул мужчина на руку парня.
Тот разжал пальцы, и коробочка с гулким стуком ударилась о деревянную поверхность парты. Максим же, гадко усмехнувшись, заявил:
— Это не моё. А наших прилежных студенток.
Кивнув в нашу с Мариной сторону, Смирнов с самым что ни на есть довольным видом проследовал к своему месту. Преподаватель же, окинул нас с подругой внимательным взглядом, после чего заявил:
 
— Меня, конечно, бесконечно радует, что вы подходите разумно к вопросу собственной защиты и безопасности, но я не хочу знать слишком много о личной жизни своих студентов. Поэтому, если вы позволите, я хотел бы всё же начать лекцию.
Я кивнула, чувствуя, что щеки всё же налились краской. Марина же, обворожительно улыбнувшись, заявила: