Античный Чароплет. Том 3 (СИ)

Можно ли через планы астрала путешествовать между мирами? Теперь я мог сказать гарантированно: да. Хорошая ли это новость? Нет. Лэнг. Жуткий мрачный мир, дыра вселенной, клоака мироздания. Он звал меня один раз голосом На-Хага. и наверняка позовет ещё множество. О да. По этому «направлению» я могу идти. Но куда оно меня выведет? На землю крови и пепла? Туда, где в небе летают курильщики, а по бескрайним жутким равнинам своим черным ремеслом занимаются погонщики рабов?
Но хуже было другое. Эскетинг водил меня на более глубокие слои зеркали, но этот опыт был мало полезен. Да и объем опыта такого рода у меня был минимален. То место, где я находился, было близко, наверное, к пятому, а то и шестому уровню тафипы по глубине. В Царстве Снов этот уровень нереальности выражался отвратительнейшим образом. Я делал шаги, но только спустя время начал понимать, что направление, куда я шагаю, не определено. Так получилось, когда я бродил между местными черными деревьями и резвящимися тенями. Этот мир был зыбок, эфемерен. здесь буквально нужна была сила, сущность, некий закон пространства, который определял бы реальность. И к этой реальной реальности могло бы быть «направление». Если же шагать без направления, то шагающий проваливался в недействительность, словно в зыбкое болото, постепенно уходя куда-то совсем уж непонятно куда. И пока что единственный такой «путь» я чувствовал только в Лэнг, куда можно было добраться, следуя за голосом На-Хага. Самая же тяжкая проблема в том, что двигаться я мог либо «в Лэнг», либо постепенно проваливаться в Царство Снов. Других вариантов у меня не было.
Усиленно мысля, я пытался не предаваться панике. Очень тяжкая ситуация была, казалось, патовой, безвыходной. Система здесь работала плохо в плане поиска информации. Я буквально находился на изнанке информационных полей Земли. И не обладал нужной силой, чтобы стабилизировать связь с нмии. Да и свободных очков для поиска особо не было. Но, листая свою виртуальную книгу на предмет полезной информации, я быстро пришел к безумному варианту, который, возможно, мог бы мне помочь.
Самая сложная проблема была в том, что у меня не было «направления». Те вуали, которые я «срывал» с действительности, режа её на части кусками, были ничем иным, как самой материей Царства Снов. Чем большие куски действительности я срывал, тем меньше её, очевидно, оставалось. Можно было бы представить структуру того пространства, которое было в Бахре, подобно множеству наслоившихся друг над другом пленок на поверхности кипящей воды. Я срывал кусочки, проникал под одну, другую… Пока не остался около последней. Самой прочной и самой зыбкой одновременно. Скрючившиеся пальцы чувствовали материю реальности по-особенному: словно это было уже не что-то твердо-эфемерное, а скорее как полузастывашая глина, сочиваяся где хуже, а где и активнее водянистой грязью сквозь пальцы. Но я точно мог её сдвинуть, открыть щель, дыру.
Только вот за этой дырой будет скорее всего нечто непонятное. Просто ничто или бесконечная нереальность, в которую я попал, вырвавшись из Каменного Дома… Не важно. Я чувствовал, что там просто бездна, в которую я мог бы нырнуть, но вот вынырнуть — очень вряд ли.
Зато я нашел в своей книге альтернативное «направление». Удивительно, что я, человек, не увлекавшийся магией снов от слова вообще, имел в книге магии такой явный операнд для этого направления искусства, благодаря которому мог бы найти иную, отличную от топы Лэнга дорожку. Онейрена Метамерос.
Воспоминания накатили внезапно и горячо, словно холодный водопад в пустыне. События, случившиеся в Трое, вставали перед глазами одно за одним, а старые связи и знакомые мелькали перед внутренним взором. Накатила ностальгия. Троя — это место, в котором я осел после множества скитаний. И место, которое почти стало мне домом. Если бы события сложились каплю иначе, если бы я был тверже, не предавал бы Царя… Но сейчас это все неважно. Я был неопытен, слаб, а Троя так и не стала мне домом. Зато оставила наследие. Онейрена Метамерос, место за снами. Даже спустя столько лет я помнил его. Помнил каждую букву, написанную кровавыми чернилами, каждую мысль, которая была столь четкой во время написания, что даже спустя много лет не потускнела ни на йоту. Я помнил рисунки, образы, каждый из которых мне теперь был куда более ясен. Мы в буквальном смысле формировали из материи плана снов место. И я все ещё был с этим местом связан. Все ещё мог туда прийти. Более того, я был к нему даже ближе чем когда-либо раньше, за исключением того момента, когда держал Некроконмарас…
 
Как вокруг расступились деревья, я не особо и смотрел. Просто шел. Это было чем-то похоже на путешествие по первому уровню зеркали. Там, куда смотришь, все четко, но любой объект, выходящий за поле зрения, теряется мгновенно. Но теперь мне был понятен механизм. Я просто шел сквозь лес, который уже не был лесом Бахры. Он был предместком двух огромных монументальных скал, между которыми падали водопады, нависали каменные мостики, свисали виноградные лозы. аккуратные домики с колоннами, беседки, с каменными куполами… Видно было, что единый ансамбль недостроен, что тут не хватает множества деталей и мазков. Но видно было и ещё кое-что. Небо тут было подобно водяной ряби. И я видел! Видел, что за этой рябью реальность куда четче. Мир сам по себе перестал быть зыбким. С каждым шагом, который я делал по этому месту, он обретал плотность, объем, натуральность. Чувствовалось, что это место даже не было в целом полноценным сном. Напротив, ему, относительно остального царства снов, лишь чего-то не хватало, чтобы стать реальностью. Чего-то незначительного, но очень важного. И ещё энергии. Чего-то и энергии, да…
— Долго же мы тебя ждали, Тиглат, — сказал человек, когда я дошел, наконец, до первой беседки.
— Прости, очень давно не говорил на этом языке… Непривычно звучит, — я задумчиво опустился на корточки и опустил руку в прохладную жидкость ручья. — Это виноградный сок?.. Почему соленый?..
— Что это? — Он оттянул кусок кожи на своей руке.
— Кожа, — пожимаю плечами.
— А под ней?
— Кровь?.. — Я не был уверен.
— Да. Чтобы человек был полноценным, ему нужна кожа, удивительно, правда?… Но что, если у него только иллюзия кожи поверх нервов, мяса и сосудов?.. Тут так же. Это место не закончено, тут многого не -хватает.
— А что, если убрать иллюзию, учитель?.. — Я выпрямился.
— Посмотри, — Эгил пожал плечами.
Я медленно пошевелил пальцами. Они были липкими, красными. В ручьях текла не вода и не виноградный сок. Кровь. Кровавыми жилками были пронизаны все предметы вокруг, виноградные лозы и вовсе были канатами-сосудами, которые во многих местах оплетали человеческие тела. Измученные, иссушенные. Такие же, начавшие каменеть, были заточены в колонах.
— Фабия?.. — Я с интересом присмотрелся к подходящей женщине. — Лирий, Финиус, Хаор… Откуда вы тут — я понимаю. Но что тут делаете вы? Вилия, Кирасис?
— Действительно, Вилия, — некромант зло сощурился. — Что мы тут делаем, ведь наш гнилой союзник и друг не дал нам присоединиться к владыке Мару? Напротив, бросил, уничтожил Некроконмарас, а потом и вовсе — убил. Интересный вопрос, да?
— Мне он тоже нравится? — Вилия усмехнулась.
— Хватит, — Эгил приподнял руку. — Тиглат, мы все помним то, что ты совершил, но не все на тебя злы. Я пока что нет.
— Да? Так что вы такое?.. — Я все пытался понять, откуда тут Вилия и Кирасис. они не могли стать страницами. И вообще…
— Все просто, нет никаких загадок. Мы создавали Онейрена Метамерос вместе. И каждый из нас его часть. Часть того полноценного Онейрена. Каждый может найти сюда дорогу после смерти, это же просто, не так ли?