Те, кого нет (СИ)

«Трусливая идиотка, — сказала она себе, стараясь сладить с дыханием. — Интересно, как ты это объяснишь, если сейчас в кабинете появится хозяин?»
Правда, верилось в такое с трудом. Походка Савелия Максимовича была совсем иной. Он был из тех мужчин, под которыми скрипят даже хорошо пригнанные половицы и ступеньки.
Оттуда, где теперь находилась Наташа, будто сквозь длинную подворотню, был виден только кусок толстого светлого ковра, да и тот частично загораживала опора кожаного вращающегося кресла, вплотную придвинутого к столу с противоположной стороны. Еще она подумала, что если вошедший потянется за бутылкой коньяку, которая осталась стоять на письменном столе, то непременно ее обнаружит.
Нелепая идея, но она ничего не могла с собой поделать. Просто на секунду потеряла ощущение реальности. Оставалось только прикрыть веки, попытаться взять себя в руки и плыть по течению. Раз уж сама загнала себя в угол.
В этот момент дверь широко открылась. Наташа вздрогнула, однако никто не вошел. Тот, кто крался по коридору, молча стоял на пороге, оглядывая кабинет и не делая ни шагу вперед. Словно насмехался над ней.
Наташе стало страшно. Скрюченное в неудобной позе тело казалось наэлектризованным, однако она не шевелилась, напряженно вслушиваясь и ничего не слыша, кроме оглушительных ударов собственного сердца.
Легкие шаги пересекли ковер и замерли возле стола. В поле зрения появились зеленые кеды подросткового размера, мускулистые икры, покрытые ровным загаром и золотистым пушком, круглая коленка с подсохшей корочкой ссадины.
Марта?.. Она-то что здесь делает?
Вместе с невыразимым облегчением Наташа почувствовала досаду: девчонка заставила ее пережить страх и унижение, каких она давно не испытывала. Она уже была готова выбраться из своего убежища, превратив все в шутку, в забавное недоразумение, но что-то ее остановило.
Марта слегка отодвинула в сторону кресло. Затем под крышку стола нырнула ее рука и оказалась прямо перед Наташиным лицом. Пальцы девочки нашли небольшой хромированный крючок, прикрепленный снизу к столешнице, и нетерпеливо ощупали его. До этой минуты Наташа вообще не замечала эту штуковину, и Марта словно указала девушке на нее.
Крючок был пуст, хотя наверняка для чего-то предназначался, и рука разочарованно удалилась. Сейчас девочка заглянет под стол, и обе они окажутся нос к носу. Наташа уже была способна с юмором смотреть на нелепую ситуацию.
Этого, однако, не произошло. И она догадалась почему. Потому что крючок предназначался для ключей. А ключи в данную минуту торчали в замке верхнего ящика правой тумбы письменного стола. Марта это заметила точно так же, как заметила Наташа, едва войдя в кабинет и направляясь к бару. Ключей было два, на увесистом бронзовом кольце, причем второй явно не имел отношения к письменному столу.
Точно: до нее донеслось короткое позвякивание. Затем зеленые кеды переместились слева направо, и Наташа услышала, как ключ скребет по металлу, проворачивается раз, другой, а затем еще кое-что: маслянистый щелчок и короткое попискивание хорошо смазанных петель.
Кроме письменного стола, в кабинете запирался только плоский стальной шкафчик, наглухо приваренный к вмурованным в стену кронштейнам. Тот самый, который заинтересовал Наташу еще тогда, когда она впервые здесь оказалась, но спросить о его назначении так и не решилась.
Она и сейчас никак не могла поверить, что стала свидетелем того, как девчонка-подросток орудует в кабинете своего родственника, словно бывалый домушник. Что ей там понадобилось?
Нестерпимо хотелось пошевелиться, сменить позу. Мышцы рук и бедер жгло, будто они были набиты тысячами мелких иголок, спина разламывалась. Но это было по-прежнему невозможно: теперь придется дождаться, пока Марта возьмет то, за чем пришла. А сама она не должна вмешиваться, что бы здесь ни происходило.
Наконец девчонка нашла то, что искала. Послышалась короткая возня, затем дверца стального ящика закрылась, ключ повернулся в замке, и Марта снова оказалась у письменного стола.
 
Здесь вышла заминка. Вместо того чтобы вернуть кольцо с ключами туда, где оно находилось до ее появления, Марта остановилась. Секунду раздумывала, а затем отперла ящик и начала рыться в содержимом.
Что она там делала, Наташа не могла видеть. Однако действовала Марта спокойно и сосредоточенно, словно по заранее намеченному плану. Без всякой спешки. Задвинув ящик, она, очевидно, протерла полированную поверхность вокруг замочной скважины салфеткой, уничтожая отпечатки, скомкала ее и уронила под стол, но нагибаться за бумажным комочком не стала.
Затем пересекла кабинет, приоткрыла дверь, выглянула в коридор — и через секунду быстрые шажки пронеслись по коридору и заглохли на каменных ступенях лестницы. Дверь кабинета затворилась словно сама собой; все продолжалось не больше трех минут.
Наташа машинально потянулась за скомканной салфеткой, зажала в кулаке и, постанывая, выползла из-за стола. Разогнулась, немного постояла в раздумье, потирая ноющий висок, сунула бумажку в карман фартука и принялась за поиски второго «капитана».
«Арарат» нашелся сразу — будто давно стоял наготове и ждал ее.
Вниз она спускалась бегом. Нужно было срочно вытащить вино из морозильника. Прошло уже больше четверти часа с того момента, как Савелий Максимович отправил ее с поручением, и передохнуть ей так и не удалось.
Вытащив холодные как лед и неожиданно ставшие неподъемными бутылки, она отыскала в кухне плетеную корзинку, составила в нее вино и коньяк и направилась к выходу, даже не вспомнив о лимонах.
И только когда уже спускалась по ступеням к лужайке и водоему, ища взглядом и не находя Марту, ее вдруг охватило странное смешанное чувство. Будто она опять влипла во что-то очень серьезное.
Хотя пока еще было не ясно — во что.
2
Аккуратный садовый прудик, обложенный мшистыми каменными глыбами, пришелся Федорову по душе. Здесь было уютно. Можно было присесть на скамью и спокойно посмотреть на зеленоватую неподвижную гладь, покрытую листьями водных растений. У самого дна стоят тяжелые нездешние рыбы, которых видишь лишь изредка, а в сумерках включаются цветные фонарики подсветки и слышно, как журчит прозрачная вода, сбегая по двум каменным уступам в водоем.
Устроить такое было не просто, однако Савелий Максимович не пожалел ни сил, ни средств.
Федоров рассчитывал хоть немного побыть в одиночестве, поэтому почувствовал легкую досаду, когда обнаружил возле водоема соседку Савелия и Инны, ту самую, которую они с Валентином исподтишка рассматривали и оценивали.
Поворачивать было поздно — получилось бы слишком демонстративно, поэтому он спросил разрешения присесть, устроился рядом и вытащил сигареты. Возможно, несколько суетливо, потому что смутился, как мальчишка.
Как только женщина обернулась на его голос, выяснилось, что она необыкновенно привлекательна. И лицо, и руки — легкие, с небольшими, словно точеными кистями, какие изредка встречаются у полных женщин, и блестящие вьющиеся от природы волосы, и густо-синие внимательные глаза, и чуть припухшие губы, тронутые помадой, — все останавливало взгляд. Гладкое обручальное кольцо, тонкая золотая цепочка с крестиком на смуглой шее с едва проступившей сеточкой легких морщинок. Ничего этого он не увидел за столом, не дал себе труда разглядеть, а тут еще и Валентин с его «сеансом разоблачения»… Ей можно было дать и меньше сорока, и больше: явно из тех, кто не скрывает возраста; и только цыганистое, чересчур пестрое платье с глубоким вырезом женщине совершенно не шло.
Неожиданно она привстала, огляделась и вполголоса попросила у него сигарету.
— Иван Алексеевич не любит, когда я курю, — просто объяснила женщина, затягиваясь глубоко и с нескрываемым удовольствием.
В одном шурин оказался прав: никакого маникюра, ногти подстрижены коротко, как у тех, кто много работает на клавиатуре или играет на музыкальном инструменте.
— Приходится прятаться, — продолжала она, — а сигареты я забыла. Мы спешили, потому что все утро я провела на кладбище у сына. Сейчас ему было бы почти столько, сколько вашему племяннику…