Каприз судьбы

Не в бровь, а в глаз!
— Тебе знакома подобная ситуация, верно? — хмыкнула Синди. Если и можно было вообразить предмет девичьих грез, то его олицетворял сам Джек.
— О, мисс Престон! Вы хотите сказать мне, что я красив? Признаюсь, я обезоружен.
Его физиономия была сама скромность. Губки бантиком, глаза опущены. Синди непременно рассмеялась бы, не испытывай она сейчас такого сильного смятения и подозрительности.
— Мне остается лишь надеяться, что негодяя я не встречу. А если это все-таки случится, то обойдусь с ним должным образом.
Мюррей от души расхохотался.
— Золотце, когда дойдет до дела, твои высокие принципы могут не сработать!
— Но, если все-таки сработают, ты первый узнаешь об этом, — гордо подняла Синди подбородок. — Ну что, сделаем еще несколько упражнений или как?
— Нет, мне хочется поплавать.
— Не стоит этого делать. Рановато.
Джек вежливо выслушал ее соображение, а потом вдруг лукаво подмигнул и, оттолкнувшись от стенки, гладко скользнул в воде по направлению к глубокой части бассейна. Синди не осталось ничего иного, как отправиться следом, хотя она отнюдь не чувствовала себя в воде как рыба. По правде сказать, ей вообще не хотелось заплывать на глубину.
Когда Синди настигла Мюррея, тот уже находился в середине бассейна. Он лежал на спине, разглядывая фрески на потолке, изображавшие одетых в тоги жриц.
— Красота!
— А по-моему, ты поступил очень глупо… — пробормотала Синди, неумело барахтаясь в воде. Если, не дай Бог, с Мюрреем что-то случится, она даже не сможет ему помочь! — Я не нанималась к тебе спасателем. К тому же ты игнорируешь каждое мое слово. Зачем тогда мне оставаться здесь?
Не успела она договорить, как едва не захлебнулась, глотнув изрядную порцию воды. Затем отчаянно закашлялась, что быстро привело ее к потере ориентации. Не прошло и секунды, как Синди окунулась с головой. Ее охватила паника, которая, к счастью, продолжалась недолго, потому что на помощь пришла сильная мужская рука.
Когда лицо Синди вновь появилось над поверхностью, Джек легонько поддерживал ее под руки.
— Ничего страшного, — услыхала она рядом его голос. — Расслабься… Вот так…
Синди машинально положила голову на плечо Мюррея. Разумеется, профессиональная этика исключала подобное поведение, но в данную секунду наполовину задохнувшимся физиотерапевтом двигал испуг. И все же Синди прохрипела:
— Тебе нельзя поднимать…
— Тяжести? Но ведь мы находимся в воде. Ты здесь легче перышка.
— Приятно слышать…
Джек двинулся к ступенькам, и вскоре Синди ощутила под ногами дно.
— Оказывается, ты не умеешь плавать! — удивленно заметил Мюррей.
— Умею, только не так хорошо, как ты. — Джек действительно перемещался в воде с ловкостью морского котика. И с такой же элегантностью.
— Почему же тогда заплыла на глубину?
— Но ведь кто-то должен был находиться рядом с тобой! Мало ли что… — бросила Синди через плечо. Дойдя до того места, где вода достигала середины голени, она со звучным всплеском плюхнулась на кафельное дно и устало уткнулась подбородком в колени.
— То есть ты собиралась меня спасать? — тихо произнес Мюррей, направляясь к ней. По мере выхода из воды идти ему становилось все труднее. — Надо же, она собиралась спасать меня! — повторил он, обращаясь, по-видимому, к улыбающимся мозаичным дельфинам. — Скажи хоть, как ты себя чувствуешь!
— Ничего… Нормально.
— И что, все наши занятия будут столь же драматичны?
Синди покачала головой.
— Их вообще больше не будет. Я в самом деле думаю, что у нас ничего не получится. Разве ты не видишь?
— Что именно?
— Что мы не сходимся характерами.
— Неужели ты работаешь только с теми пациентами, которые тебе нравятся?
Синди поморщилась, потому что ей было совершенно ясно: Джек намеренно изображает непонимание.
— При чем здесь это? Мы с тобой совершенно разные люди! Я не могу работать в подобной атмосфере.
— Ах, вон оно что, тебе не по душе атмосфера…
Синди не понравилось, как он это сказал, и она пристально взглянула на него из-под мокрых ресниц. Тем временем Мюррей, вытянув в сторону больную ногу, тоже неуклюже опустился на кафельное дно.
  
— Осторожнее! — запоздало крикнула Синди.
Она не знала, случайно или намеренно его поросшее густыми волосками бедро дотронулось до ее ноги, но это была последняя капля! Ощущение расплавленного золота, мгновенно возникшее в нижней части тела Синди, оказалось еще более отупляющим, чем странное головокружение, к которому тут же прибавилась слабость, разлившаяся по всему телу.
Джек заметил, что она задрожала.
— Озябла?
Синди не знала, что и сказать. Ей одновременно было и холодно и жарко.
— Может, нам лучше выйти из воды? — заботливо спросил Джек.
— Посидим минутку и выйдем. Послушай, не нужно делать вид, будто ты не способен уяснить суть происходящего. Я же сказала, что уезжаю!
Сразу же, как только соберусь с силами и вновь смогу нормально стоять на ногах.
Мюррей нетерпеливо вздохнул.
— Глупости! Тебе нужна работа, а мне — врач.
Он мог бы назвать еще кое-что, в чем нуждался, причем очень остро. Но, если сказать об этом Синди, она, мягко говоря, будет потрясена. А если даже на миг представить, что желания Джека осуществятся, где гарантия, что бульварная пресса вновь не примется смаковать новую интимную связь Мюррея-младшего?
Вскоре Джеку пришло в голову, что он оказался в весьма затруднительном положении. В бассейн мужчины приходят в одних плавках, следовательно, отсутствие одежды не позволяет им скрыть внезапно возникший интерес к женщине. А Джек сейчас пребывал в очень взволнованном состоянии.
Впрочем, в этой истории имелась и другая сторона. Вместе с беспокойством он испытал облегчение. Потому что в глубине души все еще терзался страхом, что спинномозговая травма лишит его некоторых физических радостей жизни. Однако сейчас тщетность этих опасений стала совершенно очевидной.
— Хочешь, я пообещаю быть послушным мальчиком и прилежно выполнять все твои указания?
Синди едва не застонала, когда услужливое воображение представило ей сразу несколько вещей, о которых она могла бы попросить Мюррея. Однако если их и можно было отнести к разряду упражнений, то весьма условно и вдобавок к очень специфической категории. Ну почему этот парень оказался таким привлекательным!
Синди до боли стиснула колени пальцами.
— Все равно я не могу остаться! — произнесла она странным сдавленным голосом.
— Еще как можешь!
Тогда Синди повернулась к нему лицом. Ее глаза лихорадочно блестели.
— Нет, Джек. Вот если бы я была машинисткой или кем-то в этом роде, тогда другое дело.
Ведь машинопись не требует прикосновений к обнаженному телу босса. А в нарастающем с каждой минутой желании Синди прижать ладони к широкой груди Джека не было и намека на медицинскую необходимость.
— Не вижу никакой разницы, — возразил Мюррей.
Синди порозовела от смущения, но все же заставила себя пояснить:
— Дело в том, что я… воспринимаю тебя не так, как положено врачу воспринимать пациента.
Глаза Джека по-прежнему выражали непонимание.
— В общем, все это… неправильно! — с отчаянием выдохнула Синди.
  
5
 
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять очевидные вещи. А так как Джека нельзя было обвинить в глупости, то совершенно ясно, что он прекрасно постиг внутренний смысл слетевших с губ Синди слов.
В то же время ни один здравомыслящий человек не станет ради забавы пускать стрелы из лука в толпу. А фраза, минуту назад произнесенная Синди, была настолько безответственна, насколько же и взрывоопасна. В сложившейся ситуации их разговор был равносилен подливанию масла в огонь.
— О Господи! — застонала она, закрыв лицо руками. — Не могу поверить, что ты заставил меня это сказать!
— Постой-ка, если я правильно понял… — осторожно начал Джек, боясь до конца поверить в услышанное.