Наложницы. Тайная жизнь восточного гарема

Когда его величество усаживается на предназначенный только для него диван, ему, с особыми церемониями, предлагают угощения.
Рабыни, которые прислуживают на приеме, имели теперь возможность приблизиться к султану и предъявить его взору свои естественные и искусственные прелести.
Султан и сам был не прочь взглянуть на этих очаровательных девушек, которые кружатся вокруг него, подавая кофе, набивая табаком трубку и стараясь всячески угодить повелителю. И нет ничего удивительного в том, что какая-то из этих прелестниц сумеет обратить на себя особое внимание повелителя. Плененный красавицей-рабыней султан не стеснялся демонстрировать вспыхнувшую страсть – жестом, слишком пристальным взглядом, легкой улыбкой.
– Как ее зовут? – спрашивал султан.
Этого было остаточно, чтобы рабыня была возведена в ранг гезде – попавшейся на глаза.
Мать или жена султана подавали рабыне специальный знак, та приближалась и целовала край дивана, на котором сидел повелитель. Вслед за тем ему представляли рабыню, которая с этого момента и становилась гезде.
На следующий день гезде покидала даирэ своей бывшей хозяйки и помещалась в другие апартаменты, где ее приводили в необходимый вид, наряжали и давали необходимые наставления, перед тем как султан пожелает поближе познакомиться со всеми ее достоинствам».
Похожую ситуацию описывал и Д. Дорис: «Может статься, что выбор Падишаха падет на одну из рабынь, принадлежащих его родственницам-султаншам или его дочерям-принцессам, которые живут за пределами Йилдыза и лишь иногда посещают его. Так, однажды вечером, когда Его Величество давал в своем гареме танцы и балет, он приметил среди танцовщиц юную рабыню по имени Местэ-Алем, служанку его младшей дочери – принцессы Зеккие. Наутро двое евнухов Султана прибыли во дворец принцессы и объявили ей, что они пришли за юной Местэ-Алем, которая удостоилась высшей чести – монаршего желания.
Велико было волнение юной черкешенки, даже не мечтавшей о таком возвышении! Ее госпожа поспешила распорядиться о том, чтобы она могла принять традиционную ванну и, окруженная своими рабынями, сама присутствовала при ее туалете. В аромате духов, в богатом наряде новая избранница, все еще думавшая, что она грезит, села в роскошную карету и в сопровождении верховых евнухов прибыла в Иилдыз, где Валидэ-Султан тотчас же вызвала ее к дала ей обычные наставления.
Однако, несмотря на поспешность, с какой ее доставили во Дворец, лишь на четвертый день Местэ-Алем была представлена Господину. И то ли его каприз прошел, то ли девушка показалась ему не так уж красива, то ли он не узнал ее в ее новом наряде, но Его Величество, поведя бровью при виде ее, резко сказал: «Эта не та. Отправьте ее назад». Дрожащая, опозоренная, глубоко уязвленная в своей зарождавшейся гордости, взлетевшая столь высоко, чтобы так низко и так внезапно упасть, бедняжка была препровождена обратно к принцессе Зеккие – на сей раз без каких бы то ни было знаков почета, в сопровождении уродливого и старого чернокожего евнуха.
Однако ей, безутешной в своем горе от пережитого тяжкого испытания, не пришлось долго страдать: она сделалась печальной, томной и бледной, стала кашлять и вскоре умерла».
Превращение гезде в фаворитку или попросту – наложницу (любовницу), совершалось известным образом. И если султан оставался доволен своим выбором, гезде принимала титул икбал, а вместе с ним – ежемесячное денежное содержание, прислугу и евнухов.
Об отношениях султана Абдул-Хамида со своим гаремом Д. Дорис писал: «Иногда он благоволит побеседовать со своими фаворитками, в глазах которых ему нетрудно выглядеть человеком блистательного ума: все они абсолютно невежественны, и то поверхностное воспитание, которое они получили, не мешает им оставаться по-детски наивными. Он посвящает их – в самых общих чертах – в дела мировой политики, рассказывает им разные истории, сенсационные анекдоты из заграничной дворцовой жизни (до которых он сам большой охотник), – и это единственные уроки истории, которые им преподаются.
 
…Гарем – вот весь их мир. Сюда они были привезены еще детьми; здесь их берегут как драгоценное стадо; здесь они живут и умирают, ничего не узнав об окружающем мире, не осознав даже, что такое жизнь».
Фаворитки тоже были «первыми», «вторыми», а то и десятыми или сотыми… Но, в отличие от главных жен, первенство фавориток было весьма относительным. Султану ничего не мешало «осчастливить» своим монаршим расположением новую рабыню, чтобы тут же забыть о ее предшественнице.
Мелек-Ханум писала: «Меня сопровождали одалиски, шеи которых были повязаны белыми платками с вышитыми на них стихами, и это означало весьма благосклонное отношение к ним господина».
Этот сверкающий страстями калейдоскоп, по-видимому, развлекал всевластного султана, но управителям гарема приносил множество затруднений. Определить, кто сегодня настоящая фаворитка, а кто – любимая жена было делом непростым, учитывая непредсказуемость любовных фантазий падишаха.
Неясность положения не давала покоя и самим фавориткам. Они мечтали лишь о том, чтобы забеременеть и произвести на свет принца или принцессу. Кроме самой радости материнства, это поднимало фавориток на новую ступень гаремной иерархии, превращая их в кадин. Но на этом пути их поджидали почти непреодолимые трудности.
 
Кальфы
 
Эти старые многоопытные рабыни, в том числе и бывшие наложницы, многое знали и многое умели. Каждая кальфа заведовала отдельным «департаментом» – прислугой, поварами, гардеробом, банщицами, лекарками, певицами, музыкантшами и т. д. Были также кальфы – хранительницы печатей, церемонийместерши, заведующие протоколом, секретарши-письмоводительницы, дегустаторши и пр.
Кальфы сами покупали юных рабынь исходя из потребностей своего «департамента», одевали, кормили и, главное, обучали новоиспеченных служанок тонкостям ремесла.
Сочувствуя участи несчастных рабынь, которыми когда-то были и сами, кальфы брали над ними доброе материнское попечительство. Предвидя, как непросто им будет добиться чего-то в гареме, кальфы не упускали случая выдать рабыню замуж, если появлялась подходящая партия. И даже давали им приданое, как родной дочери.
Гаремные будни. Художник Фредерик Артур Бриджмен
Гаремные профессии требовали особых навыков и большой ответственности. К примеру, кальфа, которая исполняла должность первой наливальщицы кофе, учила своих подопечных как это самое кофе варить, с какими церемониями подавать, как распознавать хорошие и плохие кофейные зерна, чтобы не навлечь на себя гнев своих хозяев. Особое внимание уделялось сервировке, потому что роскошная посуда, в которой подавалось кофе, как правило была украшена эмалью и драгоценными камнями.
Кальфы были хранительницами традиций гарема, его своеобразной культуры и обычаев. Они сами уже были частью гарема и о другой судьбе не помышляли.
Если умирала одна из жен султана, то наследницей считалась ее кальфа, которая, возможно, когда-то сама и купила на рынке девочку, а затем помогла ей вознестись на вершину гаремной пирамиды.
Когда же умирала кальфа, то все ее имущество и даже накопленные деньги становились собственностью султана. Возможно, поэтому султаны и были так щедры со своими женами, что в конечном счете все потраченное возвращалось к ним самим.
 
Простые рабыни
 
«Жены Султана, кадины и фаворитки почти никогда не покидают гарема, в котором они заживо погребены, – писал Д. Дорис. – Что касается рабынь, то они иногда выходят за его пределы в сопровождении евнухов, чтобы сделать в городе необходимые покупки и выполнить всякие поручения.
Но эти выходы становятся все более редкими; они были почти полностью отменены после ужасного скандала, случившегося несколько лет тому назад. Директору крупного магазина новинок, г-ну К., человеку обходительному и практичному, имевшему в числе своих клиентов и обитательниц Дворца, пришла в голову удачная идея: оборудовать на втором этаже своего магазина примерочные кибитки, в которых милые дамы могли бы находиться длительное время. Похоже, эти таинственные помещения имели два входа, и примерки, которые там совершались, не всегда имели в виду одежду, ибо вскоре после того, как заведение посетила турецкая полиция, оно было закрыто. Надо ли говорить, что за короткий срок его любезный директор нажил целое состояние!»