Караваль

– А ей, ты думаешь, этого не хочется? – спросил Хулиан, перестав грести, отчего лодчонка мягко закачалась на волнах. – Я, конечно, мало знаю твою сестру, но, по-моему, на самоубийцу она не похожа.
Вместо ответа Скарлетт лишь покачала головой.
– Мне кажется, – продолжил Хулиан, – ты забыла, что такое жизнь, и Донателла пытается тебе об этом напомнить. Но если, кроме безопасности, тебе ничего не нужно, я отвезу тебя обратно.
Он кивком указал на темное пятнышко, издалека показавшееся Скарлетт крошечной рыбацкой лодкой. Однако на самом деле это, очевидно, был тот корабль, на котором они проделали бóльшую часть пути. Их теперешний плот явно не справился бы с такой задачей.
– Не страшно, что ты ровным счетом ничего не смыслишь в мореплавании, поскольку без труда доберешься до своей драгоценной Трисды на любом попутном судне. Ну а если ты действительно такая храбрая, как утверждает твоя сестра, – Хулиан кивнул на белый остров, окутанный туманом, – ты можешь провести эту неделю с ней. Вдруг она права и жить в самом деле стоит не только затем, чтобы оставаться целыми? Вдруг есть вещи, которые стоят значительно дороже?
Волна качнула лодку, плеснув в нее бирюзовой воды. От острова, окутанного облаками, дохнуло прохладой. Волосы Скарлетт ветром прибило к шее, а темная шевелюра Хулиана слегка закудрявилась.
– Ты не понимаешь. Если я немедленно не вернусь на Трисду, отец меня уничтожит. Через неделю я должна выйти замуж за графа. После этого мы с Донателлой сможем зажить по-другому. Я бы очень хотела увидеть Караваль, но не согласна пожертвовать ради него единственной надеждой на счастье.
Хулиан скривил рот, подавляя усмешку:
– Ты смотришь на вещи так, будто жизнь – роман. Может, я, конечно, и ошибаюсь, но, по-моему, супружество – это чаще всего не такое уж большое счастье.
– Я совсем не то сказала! – воскликнула Скарлетт, обиженная тем, как были истолкованы ее слова. – Прекрати! – крикнула она, когда Хулиан снова шлепнул веслом по воде и окатил ее брызгами.
– Перестану, как только ты скажешь мне, куда тебя везти, – ответил он, плеснув еще раз.
Между тем лодка приближалась к берегу. Медные облака, уже слегка поблекшие, отбрасывали холодные голубые и зеленые тени. В воздухе витал непривычный аромат. Если на Трисде вечно воняло рыбой, то здесь пахло чем-то свежим, сладковатым, вроде апельсинов. Скарлетт подумала, уж не действует ли на нее до сих пор дурманное зелье: прекрасно зная, что нужно сойти на остров, отыскать Теллу и как можно скорее вернуться вместе с сестрой домой, она почему-то не находила в себе сил, чтобы прямо сказать об этом Хулиану. Без пяти минут замужняя дама, она вдруг словно бы опять превратилась в маленькую девочку, которая посылала письма чародею, наивно надеясь осуществить свое заветное желание.
Впервые Скарлетт написала Легендо после исчезновения матери: захотела устроить Телле веселый день рождения. Та очень тяжело переживала разлуку, и старшая сестра пыталась заменить ей маму, однако сама была еще ребенком и тосковала ничуть не меньше. Девочкам пришлось бы не так тяжко, если бы Палома хотя бы попрощалась с ними, оставила записку или как-то иначе дала понять, куда и зачем уезжает. Но мама просто испарилась, даже не взяв с собой вещей. Исчезла, как звезда, которая упала, оставив мир неизменным – в нем разве что стало чуть меньше света.
Вероятно, губернатор Дранья чем-то очень сильно обидел жену. Так или иначе, когда она исчезла, он пришел в неистовство. Пытаясь отыскать беглянку, перевернул вверх дном все имение. Не желая разглашать того, что от него ушла жена, заставил своих гвардейцев прочесать остров под предлогом розыска преступника. Может быть, Палому похитили? Но тогда почему в комнате не осталось никаких следов борьбы? И почему похитители не прислали записку с требованием выкупа? Нет, жена губернатора, очевидно, покинула дом по собственной воле, и это лишь усугубляло положение.
А Скарлетт, несмотря ни на что, всегда считала мать сказочной женщиной – вечным источником сияющих улыбок, мелодичного смеха и сладких слов. Когда она жила дома, в мире Скарлетт была радость. Даже отец вел себя иначе: до исчезновения жены он никогда не прибегал к насилию в собственной семье.
 
После исчезновения матери девочки стали получать больше внимания от бабушки. Та не была с ними особенно нежной (Скарлетт всегда подозревала, что бабушка не слишком-то любит внучек), но умела увлекательно рассказывать. Ее истории о Каравале буквально завораживали. Влюбившись в это удивительное место, где, по бабушкиным словам, творилось волшебство, Скарлетт поверила, что, если Легендо со своими артистами приедет на их родной остров, в ее жизнь хотя бы на несколько дней вернется радость.
На мгновение в сознании Скарлетт мелькнула мысль о том, как чудесно было бы не просто немного повеселиться, но и соприкоснуться с волшебством. Прежде чем навечно запереть свои фантазии под замок, ей захотелось провести один-единственный день в частных владениях загадочного магистра: исследовать остров, посмотреть представление…
Но до свадьбы оставалась всего неделя. Времени на авантюры не было. Хоть Телла и устроила разгром в комнате Скарлетт, а Хулиан подбросил записку с требованием выкупа, отец рано или поздно должен был понять, что все это только прикрытие. Нет, о том, чтобы остаться здесь, не стоило даже и думать.
Правда, если провести на острове всего один день, первый день Караваля, Скарлетт и Телла еще успеют вернуться домой до свадьбы. За такой короткий срок губернатор Дранья вряд ли сумеет выяснить, куда исчезали его дочери. Пробыв на острове не долее суток, они, пожалуй, смогли бы возвратиться вполне благополучно.
– Малиновая, решай скорее, времени осталось мало!
Туман, который окутывал их, рассеялся, открыв прибрежную полосу. Песок был таким белым и мягким, что издалека напомнил Скарлетт глазурь на торте. Девушка отчетливо представила себе Донателлу: та водила рукой по рассыпчатым волнам, призывая старшую сестру и словно бы предлагая ей попробовать, действительно ли песчинки сладкие, или они только с виду так похожи на сахар.
– Если я сейчас соглашусь пойти с тобой, а завтра решу вместе с Теллой вернуться на Трисду, ты обещаешь, что не станешь удерживать меня силой?
Хулиан приложил руку к сердцу:
– Даю слово чести.
Скарлетт не была уверена в том, что на честь Хулиана стоит полагаться, однако в любом случае, попав на Караваль, он, скорее всего, и сам собирался оставить девушек в покое.
– Хорошо. Продолжай грести, только постарайся больше не брызгать на меня.
Хулиан, изогнув губы в усмешке, окунул весла в воду, и Скарлетт тотчас почувствовала, как туфли наполнились холодной водой.
– Я же попросила не брызгать!
– Я тут ни при чем.
Теперь Хулиан греб осторожно, но вода только прибывала. Море здесь оказалось еще холоднее, чем возле Трисды.
– Наверное, в днище пробоина!
Воды в лодке уже набралось по лодыжку.
– Плавать умеешь? – спросил моряк, выругавшись.
– Само собой, умею! Я же родилась на острове.
Хулиан скинул сюртук и бросил его на борт.
– Тебе будет легче, если снимешь одежду. Ведь там, под платьем, у тебя есть что-то еще?
– А может быть, ты просто продолжишь грести к берегу?
Хотя ноги у Скарлетт сводило от холода, однако ладони вспотели: до суши оставалось около ста ярдов – так далеко ей никогда в жизни плавать еще не приходилось.
– Попробовать можно, но лодка вряд ли дотянет, – ответил Хулиан, снимая ботинки. – Лучше раздеться, пока есть время. Вода холодная: плыть в одежде будет трудно.
Скарлетт оглядела поверхность моря, укрытую пеленой тумана, тщетно надеясь увидеть другую лодку или хотя бы плот.
– В чем же мы будем ходить, когда выберемся на сушу?
– Для начала нам нужно выбраться. Особенно тебе, – ответил Хулиан, расстегивая рубашку.
Судя по мускулам, которые угадывались под загорелой кожей, ему-то было совсем не трудно доплыть до берега. Не сказав больше ни слова, моряк нырнул в воду и, не оборачиваясь, поплыл. Его сильные руки легко разрезали холодную толщу, а Скарлетт все еще сидела в лодке, хотя волны уже подхватили нижнюю часть ее подола. Попытавшись грести, она только глубже ушла под воду. Выбора не было – пришлось прыгнуть за борт.