Колыбельная горы Хого
– Этот ворон и есть мои крылья. – Райдэн протянул руку, птица послушно запрыгнула ему на предплечье, и он ласково почесал её за ухом. – Кацуми решила, что это будет забавной шуткой. Я могу видеть ворона, даже могу им немного управлять, но не могу забрать и превратить обратно в крылья. Это может сделать только кто-то из Хранителей. Красивая, но жестокая магия.
Ворон спрыгнул на пол и, стуча когтями, подошёл к Мико, клюнул вышивку на её подушке, покрутил головой и запрыгнул к ней на колени.
– Это ты делаешь? – напряжённо спросила Мико и на всякий случай отклонилась назад, не зная, чего ожидать от птицы.
– Не знаю, – пожал плечами Райдэн. – Он одновременно я и не я. Это ощущение сложно описать. Похоже на мысли, которые крутятся в голове, но ты никак не можешь их ухватить. Мысли вроде бы твои, но контролировать их не получается. Иногда мне это удаётся, ненадолго, как тогда в сокровищнице или сейчас, когда призвал ворона. Но я до сих пор не понимаю, это я управляю им или он просто соглашается с тем, о чём я прошу… В общем, всё… сложно.
Ворон продолжал смотреть на Мико круглым глазом, будто чего-то ждал. Посомневавшись несколько мгновений, она протянула руку, чтобы коснуться блестящих перьев. Как вдруг ворон оглушительно каркнул, превратился в чёрный дым и исчез. Мико вскрикнула, отдёргивая пальцы.
– Ворон не может надолго удаляться с Хого, – пояснил Райдэн, он выглядел печальным, хотя и сохранял на губах непринуждённую ухмылку. – Магия притягивает его обратно. Так что украсть его я тоже не могу.
Мико хотела отыскать слова утешения, но ничего не шло в голову. С трудом, но она понимала его грусть. Одно дело лишиться чего-то, другое – видеть этому постоянное напоминание. Шрамы на спине, ворон на расстоянии вытянутой руки, которого тем не менее ты не можешь по-настоящему коснуться и вернуть. Хранители решили, что дразнить Райдэна таким способом будет забавно? Вполне в духе ёкаев. Мико внутренне скривилась от волны отвращения, которое теперь испытывала к Хранителям.
– Так, на чём мы остановились? – Райдэн задорно хлопнул в ладоши, привлекая её внимание.
Мико встрепенулась:
– Твои союзники. Про Макото я поняла. Расскажи про остальных.
Райдэн закивал, потирая подбородок, явно размышляя, с чего начать.
– Ицуки – старинный друг моей матери. Она с детства говорила мне, что в случае чего Ицуки придёт на помощь. Так и случилось. Он отозвался на мою просьбу, не задав ни одного вопроса.
– Кто он?
– Понятия не имею. Не думаю, что и мама знала, но говорила, что он много раз её выручал. Путешествует по миру, собирая историю, – всё, что мне известно. Мама просила не спрашивать его о прошлом. Ицуки пара тысяч лет, не меньше. Даже по меркам ёкаев он старик. – Райдэн замолчал, раздумывая. – Кто дальше? Кёко лет сто жила среди людей, у неё там возлюбленный. Она и сама искала способ снять завесу и объединить миры. Пару лет назад я поймал её за попыткой влезть в замок Акиры, чтобы добыть сведения о принцессе. Так мы и подружились. А Шин, до всей этой истории… Они с Акирой были очень близки, жили бок о бок. Шин его… можно сказать спас, после… – Райдэн вздохнул, подбирая слова. – После того, как люди перебили семью Акиры. Нас же нельзя было назвать друзьями, Акира, скорее, мне был кем-то вроде старшего брата, которому не повезло присматривать за проблемным сорванцом. Но, думаю, он питал ко мне тёплые чувства, так что мы много времени проводили втроём – я, Акира и Шин. Мои идеи об объединении были Шину по душе, он человек – пусть и заклинатель – и верит, что ёкаи и люди могут жить вместе. Они с Акирой стали тому отличным примером. Но Акиру было не переубедить. Мы оба пытались, но он не может простить людям гибель своей семьи. – Райдэн замолчал и уставился на пламя, будто прокручивая в голове картины прошлого. – Когда у меня отобрали крылья, Шин ушёл от Акиры. Вернее, сбежал. Акира не собирался его отпускать, запирал в доме, не позволял ни с кем видеться, особенно со мной. Я на него… слишком плохо влиял. Пришлось сделать так, чтобы Шин сгинул. Это… Акире это разбило сердце. И Шину тоже.
Мико вспомнила историю Кацуми об убитом друге Акиры. Так, выходит, речь шла о Шине? Получается, Райдэн никого не убивал. Как и в случае с Мико, покорно взял вину на себя, чтобы защитить. Хотя нет, в случае с Мико он это сделал, чтобы она точно добралась до церемонии и умерла у Акиры на руках. Райдэн готов был сам умереть, чтобы Мико исполнила свою роль в его плане. Но отказался в последний момент. Райдэн успел спасти Мико жизнь, жаль, что не успел спасти её саму.
Она отвернулась к огню и разгладила складки на хакама, надеясь этим движением успокоить вновь проснувшийся сквозняк в душе.
– Не понимаю! – воскликнул Райдэн, который уже снова вернулся к книге. – «Двенадцать монахов ступили на брег. И ночи покров надев оберег, исчезли в тенях». – Он пролистал несколько страниц вперёд. – «Тринадцать звучало в ночи голосов, и остров окутал волшебный покров – вот свадьбы исход». – Райдэн облизал палец, перевернул страницу и заскользил по строчкам, пропуская ненужное. – «Двенадцать монахов покинули брег, сковали земли Истока навек и в море ушли». Двенадцать вначале, двенадцать в конце и только в одной строке тринадцать. Чем больше смотрю, тем больше это напоминает ошибку.
– Это не ошибка. – Мико потянулась, взяла книгу, пробежалась глазами по строчкам и придвинулась поближе, чтобы Райдэну было видно страницы. – Вот же: «Принцессы поднята рука, подарок – бусы янтаря – поймали свет». И вот: «К губам горячее саке подносят и дают обет».
– И что это значит? – хмуро спросил Райдэн, он явно не видел в строчках ничего ценного.
– Яркий, как солнце, янтарь, символ благословения Сияющей Богини. Его носят только монахи и члены императорской семьи. Новорождённому принцу или принцессе дарят одну бусину, когда монах даёт ему имя. На свадьбу в храме дарят бусы, чтобы у пары было много детей и счастливых дней, – принялась увлечённо объяснять Мико, удивляясь, что Райдэн ничего этого не знает.
– А вторая часть? – Райдэн заинтересованно заглянул ей через плечо.
– Ты говорил, что на свадьбе ёкаев не нужны монахи.
– Да, влюблённые танцуют ритуальный танец, их души соприкасаются, и брак считается заключённым.
– А у нас обмениваются клятвами в храме, получают благословение монаха, пьют поднесённое им саке и вместе возносят молитву Сияющей Богине. – Мико ткнула пальцем в страницу. – «К губам горячее саке подносят и дают обет». На церемонии был монах, возможно, он как-то сделал принцессу Эйко частью заклинания. Может быть, что-то было подмешано в саке или заключено в янтарных бусах? Но что бы он ни делал, я уверена, что это было нечто очень важное… – Мико говорила лихорадочно, быстро, перескакивая с догадки на догадку. – Но вот почему никто не видел эту часть церемонии? Почему об этом не осталось других записей? Хотя… Обычно на церемонии в храме присутствуют только члены императорской семьи, но мы знаем, что Иэясу отказался явиться. Возможно ли, что о ней знали только трое? Четверо. Принцесса Эйко, её жених, монах и этот… Серебряный Лис. Но почему монах его допустил? Это против правил. Что, если Лис тоже каким-то образом принимал участие в заклинании? И если это так, и если мы будем воспринимать написанное им в книге как истину…
Райдэн сел, захваченный её речью, и Мико невольно залюбовалась бликами костра в его глазах.
– То получается, тринадцатый монах не прибывал на остров с остальными монахами… – начал он.
– И никогда его не покидал, – закончила за него Мико.
– Или не смог, или его часть в заклинании была ещё не окончена…
– Или он покинул остров позже, – вздохнула Мико, мигом теряя прежнюю весёлость. – Вместе с остальными людьми, которые бежали от гнева ёкаев. И мы зря всё выдумываем.
– Гнева ёкаев? О чём ты? – Райдэн выглядел озадаченным.
– Как же? Ёкаи обозлились на людей за то, что те их заперли на острове и начали уничтожать. Кто мог – возвращались на земли людей. Остальные становились обедом или жертвами жестоких пыток и игр ёкаев. Это все знают.