Ворону не к лицу кимоно

– У нынешнего правителя, Его Величества Золотого Ворона, всего две супруги. Госпожа в лиловом, которую мы только что видели, – официальная супруга, то есть Алый Ворон, она из Южного дома.
«Южный дом. То есть дом Хамаю».
Ткнув веером в уголок генеалогического древа, Укоги посмотрела на Асэби:
– У Госпожи в лиловом и нынешнего правителя родился лишь один ребенок. Это бывший наследник престола – старший брат молодого господина. Он настоящий старший сын дома Сокэ по прямой линии. Пока все понятно?
Асэби, пытаясь уложить в голове связи между людьми, несколько раз кивнула:
– Да.
– Тогда расскажу про вторую супругу. Это родная мать хорошо известной вам госпожи Фудзинами. Она была наложницей правителя, но родила двоих детей.
– Госпожу Фудзинами и нынешнего молодого господина?
– Верно. Матушка молодого господина и госпожи Фудзинами – из Западного дома.
– Из Западного…
Это дом Масухо-но-сусуки.
– Около десяти лет назад между сторонниками Южного дома, который поддерживает старшего наследника, и сторонниками Западного, который отстаивает права молодого господина, разгорелась политическая борьба. Остальные два дома из четырех должны были решить, на чьей стороне они будут выступать. Тех, кто возмущен многолетней тиранией Южного рода, немало. Дело в том, что Южный дом, пользуясь своим положением родственников по материнской линии, захватил себе много привилегий, начиная с права монопольной торговли с родом тэнгу. Северный дом принял сторону Западного. В результате молодой господин отобрал трон у старшего брата – наследника престола. Все стали думать, что теперь Восточный дом наверняка тоже поддержит Западный…
На этом месте у Асэби возникло неприятное предчувствие. Если говорить о времени, когда все это происходило, велика вероятность, что в то время Восточным домом должен был управлять человек, к которому она имеет отношение. Причем самое прямое.
– Не может быть…
– Да. Ваш отец не примкнул к Западному дому.
Отец… Асэби вдруг поникла.
– Но почему он так поступил? – спросила она слабым голосом.
Укоги в ответ невесело рассмеялась и устало ответила:
– Судя по всему, пока он пытался уклониться от смуты и оттягивал решение, все пришли к мнению, что он собирался поддержать Южный дом. На самом деле он, видимо, хотел сохранить нейтралитет, но вдруг оказалось, что расстановка сил завершена и Южный дом вместе с Восточным противостоят Западному и Северному.
Так вот о какой компании говорила Хамаю. Укоги неодобрительно продолжала:
– Хозяин всегда говорил, что он ничего такого не замышлял, поэтому глава Южного дома тоже сохранил не очень хорошие воспоминания…
Асэби опять осознала смысл слов Хамаю.
– Вот почему «Восточный дом – коварные хитрецы»?
– Так говорят.
Асэби с Укоги некоторое время смотрели друг на друга, и Асэби вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется.
– Я хочу домой.
– Не поддавайтесь слабости! Что бы там ни было, силы, стоящие за старшим братом и за молодым господином, начали борьбу. Оба дома решили, что самым действенным средством, которое сможет помочь всем выйти из кризиса, будет нынешнее представление ко двору. Нет сомнений, что дом той девушки, которая станет супругой молодого господина – нового Золотого Ворона, – в следующем поколении обретет политическую власть. Эти два дома прислали госпожу Хамаю и госпожу Масухо-но-сусуки, доверив им судьбы семей.
– Вполне понятно, – вздохнула Асэби. – Ничего удивительного, что они не видят во мне соперницы.
Теперь, выслушав рассказ, она поняла, почему девушки так держали себя с ней. Укоги гневно взглянула на помрачневшую Асэби:
– Ничего подобного! С точки зрения положения семей все четыре девушки равны. Сейчас Северный дом, приславший госпожу Сиратаму, всерьез рассчитывает сделать ее супругой правителя. Пусть из этой семьи их до сих пор вышло немного, но Северный дом обладает самой большой военной мощью в стране Ямаути. И если госпожа Сиратама станет супругой наследника, расстановка политических сил наверняка изменится.
 
С другой стороны: избрание в качестве Сакуры-но-кими будет иметь для девушки огромное значение. В случае, если Асэби станет супругой наследника, даже Восточный дом наверняка обретет огромную силу. Асэби совершенно не нужно скромничать и принижать себя. Наоборот, нужно подумать о семье и приложить все силы, чтобы стать супругой молодого господина, – горячо убеждала девушку Укоги. – До сих пор Южный и Западный дома слишком активно лезли в чужие дела. Сколько раз дочери Восточного рода пытались занять это место, однако каждый раз им грубо мешали…
Асэби даже побледнела, увидев, что Укоги рассказывает об этом, чуть не скрежеща зубами. Такой она Укоги не видела с тех пор, как одна украдкой ходила смотреть на сакуру.
Укоги, воодушевившись, надвинулась на невольно отшатнувшуюся под ее напором Асэби:
– С моей стороны, конечно, это самонадеянно, но ваша Укоги возлагает на свою госпожу большие надежды. В восточных землях немало таких, кто затаив дыхание следит за тем, займет ли госпожа это вожделенное место.
Асэби неохотно кивнула и попыталась отодвинуться от Укоги, но та, словно не замечая этого, схватила девушку за плечи и наклонилась к ее лицу:
– Не беспокойтесь! Укоги приложит все силы, чтобы вас защитить. Моя хозяйка наверняка завоюет расположение молодого господина.
«Защитить – это хорошо, – подумала Асэби про себя. – Но как бы не погибнуть еще раньше от ее руки, обещающей эту защиту. Плечи-то вон как болят».
Наступило утро.
Вечером, сказавшись усталой, Асэби легла пораньше, но из-за возбуждения долго не могла уснуть. Теперь она медленно выбиралась из постели, протирая заспанные глаза, и все утро Укоги не переставала ее бранить.
Пройдя церемонию очищения, они вернулись в Весенний павильон и там принялись за завтрак.
Завтрак был легким: каша из вареных бобов да маринованные овощи. После этого пришло время заняться наведением красоты. Девушке расчесали волосы, нанесли белила, добавили румян. Асэби никогда не была смуглой. Пусть ей не сравниться с Сиратамой, но порозовевшая после умывания холодной водой кожа была мягкой и гладкой, так что лучше и желать нельзя. Было даже жалко наносить на эти щечки белила, так что их разбавили как можно сильнее.
Когда туалет окончили, пришла посланница из Осеннего павильона: Асэби приглашали на небольшую чайную церемонию, и девушка отправила в ответ свое согласие.
Во дворце Окагу есть ворота между галереями, которые соединяют павильоны. Ворота, ведущие от павильона Глициний к Весеннему и Летнему павильонам, называют воротами Весны и Лета, а ворота, ведущие к Осеннему и Зимнему павильонам, – воротами Осени и Зимы. Асэби прошла через эти ворота, и через некоторое время впереди показался Осенний павильон. Оттуда доносился оживленный смех. Укоги отправила вперед одну из дам, та сообщила о прибытии Асэби, и ей передали, что они могут войти.
Осенний павильон совершенно не походил на Весенний по своему замыслу. В отличие от Весеннего павильона, где ощущалась теплота дерева, в Осеннем все – и навес, и колонны, и балки – было покрыто черным лаком. На шелковых перегородках и развешанных для украшения нарядных кимоно перекликался узор из цветов цезальпинии, а вышитые на тканях бесчисленные золотые цветы и гравировка на мебели ослепляли.
– Восхитительно!
– Ах, просто вульгарные привычки, – тихонько прошептала Укоги в ответ на искренний вздох восхищения и слова, вырвавшиеся у Асэби.
Пожалуй, да, здесь хватило бы одной лишней детали, чтобы нарушить гармонию. Однако же оттеняющий белые стены черный цвет, алые и золотые краски Осеннего павильона выглядели утонченно. Асэби показалось, что назвать это вульгарным, пожалуй, будет некоторым преувеличением.
Следуя за провожатой внутрь покоев, Асэби оказалась в уголке, где сидели как придется придворные дамы в ярких кимоно. За приоткрытой дверью виднелся клен с еще ненабухшими, твердыми почками. Как здесь, наверное, красиво осенью, когда все двери открыты и можно любоваться алыми листьями!